Да, я Ваша невестка, а что?

— Чимин, я умоляю тебя. — Не парься, всё пройдёт, как по маслу! Ты что, не веришь мне? — Детка, все самые большие мои проблемы начинаются именно с этой фразы… Давайте примем сразу один факт: когда ты встречаешься с Пак Чимином, ты всё время находишься в состоянии высиживания яйца на пороховой бочке. Об этом Юнги догадался ещё тогда, когда вышеупомянутый подручный бога Диониса и амбассадор всего модного клубного бухла начал клеиться к нему около бара (а Юнги, между прочим, был при исполнении и пытался работать). Однако кто бы мог подумать, что несколькими горячими ночами их знакомство не ограничится, и уж тем более что дойдёт до такой важной стадии как знакомство с матерью мученника-бармена. Первое время парней просто тянуло друг к другу на каком-то непонятном уровне, и никто бы и не догадался, что Чимин теперь приходит в клуб не для того, чтобы забыть бывшего и напиться, а чтобы попить безалкогольный мохито, отвлекая Мина от работы, дождаться окончания его смены и утащить к себе в богато обставленную квартиру на последнем этаже какой-то там высотки. Честно говоря, Юнги и сам охуевал с того, насколько быстро закрутились отношения с этим взрывом на ножках, и ещё больше охуевал с того, что сумел чем-то привлечь такого парня, как Чимин. Сами посудите: история парня буквально похожа на историю Золушки, вот только вместо платья идеально чёрная рубашка с закатанными рукавами, вместо кареты машина хозяина клуба, друга детства, вместо феи-крёстной — одногруппник, начинающий татумастер, что изрисовал руки друга говеными татуировками, которые уже не один год под недовольное шипение хозяина партаков пытался перекрыть чем-то стоящим (один раз Тэхён даже заплакал, когда Юнги с особым остервенением поносил на чём свет стоял особенно мерзопакостно получившийся, некогда набитый на пьяную голову бокал с виски), а вместо дворца — сраный гей-клуб. Что мы в итоге получаем? Королева-бала-в-рот-ебала Мин Юнги, протирающий стаканы, и блядски прекрасный принц Пак Чимин, подошедший со словами: «У тебя сосиска в штанах, или ты рад меня видеть?» Сосиски в штанах, очевидно, не было, да и пьяного розоволосого распиздяя видеть он не то что бы хотел. Однако что мы имеем? Юнги уже год как собрал вещи из съемной квартиры, сдал ключи хозяйке, дослужился до роли управляющего клубом (да, мама, именно этого ты ждала от своего сына, окончившего школу с красным аттестатом) и съехал в апартаменты прямо к прекрасному принцу (читай: дьяволу во плоти). По началу совместная жизнь больше напоминала непрекращающийся секс-марафон с перерывом на работу Юнги и походами Чимина на пары, поскольку старший уж слишком настаивал, что хоть одному из них нужно нормальное образование. Однако в какой-то момент парни поняли, что, кажется, пропали: Юнги тогда пришёл злющий с работы (регулярно выслушивать от уборщиц о том, что им омерзительно еженощно убирать чью-то сперму, просто выбешивает), но хотелось почему-то не отодрать Чимина на всех поверхностях и выместить на нём свою злобу, а упасть рядом на кровать, прижать к себе, зарыться носом в отросшие тёмные корни и плаксиво застонать. Собственно так Мин и поступил. А когда в обед он обнаружил Чимина, которого всё ещё крепко прижимал к себе, внимательно следящим за ним, то как-то чересчур мягко улыбнулся и поцеловал по очереди в каждый отёкший после долгого сна глазик. — Слышь, я, кажется, люблю тебя, — проскрипел Юнги и умилённо наблюдал за тем, как брови младшего стремились встретиться с линией роста волос. — Да что ты, блять, говоришь?! А я думал, мы с тобой тут полтора года просто сексом трахаемся, — привычно начал язвить парень и попытался вырваться из рук Мина, что продолжал прижимать к себе всё крепче и хрипло смеялся. — «Кажется» ему, блять! Да я тебе такое «кажется» сейчас устрою, что твой член не то, что стоять, он ссать нормально не сможет! — кряхтел Пак и недовольно упирался ладонями в лицо парня, что пытался поцеловать его в недовольную мордашку. Спустя же пару минут, когда оба устали и теперь снова спокойно лежали, в области груди парня всё же раздался мягкий голос. — И я тебя люблю, идиота кусок. Что же мы имеем сейчас? Вот стоит Чимин во всей своей красе: весь такой в обтягивающих джинсах, легкой футболке, оголяющей острые ключицы, кожаной куртке с красивой вышивкой, поправляет розовые пряди и с довольным выражением лица в который раз пальчиком прибивает глосс, делающий губы ещё более блядскими и желанными. Рядом стоит Юнги, сменивший футболки и толстовки на классический свитер с V-образным вырезом, а рваные джинсы, висящие на худом теле, на до тошноты идеально выглаженные его парнем чёрные брюки. — Пак Чимин, у меня к тебе один скромный вопросик, — прошипел старший, наблюдая за тем, как младший крутится перед зеркалом, убеждаясь в который раз, что его задница самым надёжным (проститутошным) образом обтянута любимыми джинсами. — Что угодно, любовь моя, — тянет юноша и подходит к своему ящику с аксессуарами, останавливая выбор на круглых розовых очочках. — Почему ты выглядишь, будто только что со сцены сошёл, а я похож на примерного прихожанина церкви? — выгнул бровь парень и подошёл к младшему, привычно запуская руки под футболку и устраивая подбородок на плече, разглядывая обоих в зеркале. — Потому что твоей маме, воспитанной по патриархальной модели, будет важно видеть, что её сыночка из себя весь такой в попу расцелованный, ухоженный и залюбленный, — елейно тянет юноша и обворожительно улыбается, откидывая голову назад и даря любимому нежный чмок в ушко. — Что насчёт тебя? — хмурится Юнги и отвечает на эти нежные прикосновения лёгким поцелуем в шею. — А меня она заочно терпеть не может, поэтому я хотя бы повеселюсь и буду в своей зоне комфорта, — с какой-то грустной улыбкой сказал тот и обернулся, беря в ладошки лицо своего парня. — И вообще, всё будет заебись, я тебе обещаю. — Я не хочу, чтобы ты менялся, родной. Но моя мать, она… очень своеобразная. Постарайся быть потише и восприми это не как веселье, а как пару, которую надо отсидеть, — тихо говорит парень и опускает ладони на поясницу Пака, притягивая его к себе для лёгкого поцелуя. Лёгкого, потому что «эй-я-красил-губы-не-для-того-чтобы-ты-жрал-мой-блеск-для-губ!» — Я люблю тебя, — говорит Мин и обнимает юношу, зарываясь носом в волосы на затылке. — А я тебя на целый год дольше, — привычно вредничает Чимин, напоминая парню о том, как долго до того доходили собственные чувства. И если приглядеться, то можно заметить две поблёскивающие полосочки на безымянных пальцах обоих и билеты, специально оставленные на видном месте, с вполне очевидным пунктом назначения — Соединенные Штаты Америки.