Перевёртыши

      После ухода ненормальной соседки, которая всё это время сверлила меня взглядом, я сразу же ушла спать. Во время ужина мне снова написал Серый, в этот раз предложил сходить в кафе. Я понимаю, к чему он клонит, но развеяться мне не помешает, а шарик мороженого ещё ни к чему не обязывает. Весь вечер па активно рассказывал что-то соседке, я не вслушивалась. Было достаточно, что он не сыпал советами в мой адрес. Он часто становится слишком назойливым и, несмотря на то, что я понимаю — так в его представлении выглядит забота, легче мне от этого не становится. На гиперопеку я не могу реагировать по-нормальному, не грубостью и не молчанием. Я ведь тоже личность и нуждаюсь в личном пространстве, неужели можно этого не понимать?       Спала я беспокойно, мне снилась каша из образов: полчища жуков, женщина с медвежьей головой и огромный чёрный котище ростом с Серого — я прикинула, что еле достаю макушкой ему до груди. Наутро у меня слегка побаливала голова. Вечером воскресенья я невольно всё время я возвращалась мыслями к Серому. Он и на следующий день мне написал, кинул пару треков КиШа. Завязался диалог. Сама не заметила как, но мы, кажись, за тот день поговорили обо всём на свете. С Серым было прикольно спорить. Удивительно и смешно, что взгляды у нас расходились во всём, кроме музыки. Несмотря на недомогание, я весь день держала руку на пульсе, то есть на телефоне, и немножко ждала его сообщения.       Встретиться мы условились у кафешки «Зимняя вишня». Когда я подошла, Серый затушил сигарету: — Миледи, вы очаровательны, — пробасил он. Насколько «миледи» соотносилось с моим рокерским прикидом, — это уже другой вопрос… — Алоха, — улыбнулась я и проследовала за ним в кафе.       Вообще мне нравилось, как звучат приветствия на разных языках. Я бы хотела в будущем побывать во многих городах. «Зимняя вишня» встретила нас запахами корицы и кофе. Я здесь впервые, так что стена, задекорированная под карту мира, меня подкупила. — Заказывай, — повелительно махнул рукой Серый и подмигнул мне. Через пять минут я уже с наслаждением ела «Вишнёвые каникулы» и «Шоколадную вишню», запивая этот пир кофе. Серый предложил мне попробовать его мороженое, но в этот раз я отказалась. В помещении стало жарко, и я не могла понять, чувствуют ли это остальные или всему виной ямочки на щеках сидящего напротив меня человека? В какой-то момент мне начали закрадываться заведомо ложно обнадёживающие мысли, что Серый позвал меня в кафе не оттого, что ему нужна моя помощь, но потому, что я ему нравлюсь. — Значит, ты нарушаешь правила не потому, что это твой протест обществу? — допытывался Серый. Когда он говорил, его почти чёрные глаза лукаво щурились.       Я помотала головой и уже открыла рот, чтобы всё объяснить, как официантка с белым словно смерть лицом выбежала в зал и прокричала: — Пожар!       Далее всё смешалось: огненные всполохи, разлитый кем-то на полу чай, множество ног и перепуганных лиц. В кафе было многолюдно, а мы сидели в глубине зала, так что протиснуться к выходу было непросто. В какой-то момент поток оттеснил меня от Серого и я успела схватить взглядом его руку, протянутую мне. Взяться за неё я не успела. Я успокаивала себя тем, что с Серым я через минуту встречусь за дверьми «Вишни». В какой-то момент охваченная пламенем балка откуда-то с потолка рухнула прямо перед моими ногами — и она бы приземлилась точно на меня, если бы не подоспела женщина с белёсыми волосами. Я уже хотела поблагодарить её и продолжить путь, как она крепко сжала моё плечо, в глазах блеснул нездоровый огонь (или это окружающие нас всполохи отразились в её зрачках), но потом быстро глянула в сторону, зашипела точно кошка и отпрыгнула от меня в пламя. Я очень испугалась и побежала на улицу. У входа толпились погорельцы: добрые люди уже вызвали 01, работники кафе звонили начальству, бегая с вёдрами наперевес для спасения «Зимней вишни». Я не могла найти Серого, на звонки он не отвечал.       Вдруг на плечо мне легла крепкая рука, и я, охваченная радостным предчувствием, обернулась. Конечно же, я ожидала увидеть Серого. Вместо этого стоявшая напротив меня высокая женщина в медвежьей шубе отрывисто сказала: — Хорошо, что ты цела. Я хотела дёрнуть наутёк, но не могла отвести глаз от её лица. Красивой её, по меркам модных журналов, кои я и не читала, было сложно назвать, однако её грубоватые черты и серьзные глаза смотрелись необычайно притягательно. Мне на мгновение почудилось, что за её спиной мелькнула тень громадного кота. — Ты вся дрожишь. Твой папа просил меня за тобой присмотреть. Пошли со мной, — предложила женщина. В тот момент оцепенение спало, мне вспомнилась другая женщина из кафе, которая сначала спасла меня, а потом…не хочу думать, чем всё тогда могло обернуться!       Я сделала шажок вправо, села на скамью и ещё раз набрала Серого. Опять длинные гудки. Снова сердце пропустило удар. А вдруг он всё ещё там? Вдруг он не знал, что я выбралась, и теперь ищет меня в кафе?       Я рванула в «Вишню», позабыв телефон на лавочке. Когда я оказалась на пороге охваченного огненной лихорадкой здания, то столкнулась с одним из пожарных: — Эка пигалица! Куда бежишь? — Там…друг мой остался… — Мы всех вывели. Нет там друг твоего, — он потрепал меня по макушке и почти вытолкнул на улицу, тотчас же скрывшись в проёме.       Больше всего на свете я боялась, что я никогда больше не увижу Серого. Есть ведь вероятность, что он остался там, под завалами. Я не заметила, как до крови прокусила губу. От металлического привкуса во рту и ощущения беспомощности стало тошно.       Женщина в медвежьей шубе обняла меня за плечи и отвела к лавочке. Затем дала в мои окоченевшие руки мобильник и сказала: — Звони. — Кому? — обнадеживающе спросила я. — Отцу, кому ещё-то.       Я сникла, но послушно с третьей попытки набрала номер. — Алло, пап… Да, была в «Зимней вишне»… Слышал? Да, я цела…       Папа просил меня поехать с этой женщиной и во всём довериться ей. Видимо, они и правда хорошо знакомы.