Королевская стая

— Я умру, я умру, я умру, я умру, я умру, я умру- — Феликс, любимый, пожалуйста, остановись и подыши. Ты справишься, хорошо? — Но что, если нет? Что, если я не готов? Что, если я недостаточно учился? О боги, что, если я изучал что-то не то?! Или что, если я всё забуду?! Его товарищи по стае обменялись раздражёнными, но любящими взглядами. Беспокойство Феликса, наконец, взяло верх над ним, но они знали, что он сосредоточится, как только приступит к тестам — всякий раз, когда Феликс занимался варением снадобья, он как будто становился совершенно другим человеком, с пристальным вниманием и отточенными знаниями. — С тобой всё будет в порядке, эги, — заверил Джисон, целуя его в лоб. — И мы будем наблюдать за вами вместе с остальными высокопоставленными лицами, хорошо? Так что, если ты слишком сильно напряжёшься, то просто посмотри на нас — мы поможем тебе расслабиться с помощью уз. — Разве это не мошенничество? — фыркнул Феликс, обнимая альфу. — Нет, не беспокойся об этом. Мы же не будем размахивать большими баннерами с написанными на них ответами. Но если ты хочешь, чтобы мы это делали, тогда мы можем- — Нет! — отрезал Феликс, слегка рассмеявшись. Джисон отнёсся к предложению лишь наполовину серьёзно, зная, что Феликс не примет его, но всё же был готов сделать это, если парень действительно попросит. Он был рад видеть, что тот наконец немного расслабился, и от его смеха в животе запорхали бабочки. В тот же момент громкий удар гонга эхом разнёсся по всему замку. — Что ж, это твой сигнал, — отметил Чанбин, мягко улыбаясь. — Покажи им, Ликси. Удивлённый, парень просиял. — Верно! Быстро попрощавшись и пожелав удачи, Феликс прошёл через двойные двери, ведущие в бальный зал. Именно там должны были собраться все участники после того, как прозвенит гонг. Когда двери за ним закрылись, остальная часть стаи направилась на второй этаж, откуда им был виден весь бальный зал и откуда остальные высокопоставленные лица также будут наблюдать за испытаниями. Никто из них не беспокоился за Феликса. Они знали, что парень был достаточно талантлив, чтобы успешно сдать экзамен, и, возможно, завоевание должности, наконец, поможет ему обрести больше уверенности.

***

Вся комната пропахла сексом, смешанными ароматами лаванды, дров и густых феромонов. Это были Чанбин и Сынмин, двое бет стаи, которым было поручено проникнуть внутрь и забрать Хёнджина, когда гон Чана закончится. Как и ожидалось, они нашли пару крепко спящей в постели Чана. Ни один из них даже не пошевелился, когда беты начали разделять их. Сынмин скривился, увидев, в каком ужасном состоянии был их Луна. — Я отнесу его к Феликсу, — сказал он, с предельной осторожностью поднимая омегу. — Ты можешь позаботиться о Чане? — Тебе даже не нужно спрашивать, — заверил Чанбин. Кивнув, Сынмин вышел из комнаты, чтобы направиться к Феликсу, у которого, было решено, Хёнджин проведёт следующие несколько дней. Ему нужно было восстановиться в среде, не подверженной воздействию альфа-феромонов, и все они согласились, что если их целитель присмотрит за ним, это будет к лучшему. В любом случае, они не могли помешать Феликсу ухаживать за Хёнджином. Феликс издал тихий стон, когда Сынмин уложил Хёнджина на кровать, мгновенно заметив засохшую кровь, следы укусов, царапины и синяки. Он был в ужасе от состояния Хёнджина, но быстро переключился в режим целителя, сосредоточившись на том, что он мог сделать, чтобы помочь, после того как гон Чана закончился. С помощью Сынмина он начал лечить травмы. Нанёс на синяки специальный крем, чтобы они быстрее рассосались. Нанёс целебную мазь на царапины и следы от укусов и был уверен, что к утру все они заживут. Феликс также тщательно вымыл его, нежно протирая чувствительную кожу, чтобы не осталось пота, крови и спермы. Однако, как только с этим было покончено, Феликс и Сынмин больше не могли тянуть — как бы сильно они ни хотели дать Хёнджину отдохнуть, им нужно было разбудить его, чтобы тот мог выпить снадобье Феликса. Это было тяжело, но, как только им удалось его разбудить, бедный омега начал рыдать от боли. — Ш-ш-ш, всё хорошо, с тобой всё будет хорошо, — успокаивающе пробормотал Феликс, помогая ему проглотить первое снадобье. Это было лекарство, предназначенное для расслабления его напряжённых мышц и предотвращения судорог и боли — в каждой части тела. Последнее, чего они хотели, это чтобы Хёнджина парализовало из-за напряжения в теле. Закончив, они перешли к следующему лекарству — базовому обезболивающему, которое обезболит всё его тело до того, пока не подействует остальная часть лечения. Феликс предпочёл бы, чтобы Хёнджин мог вместо этого принять таблетку — они были более эффективными и действовали намного дольше — но он не мог дать ему таблетку, прежде не накормив, а в данный момент Хёнджин был не в состоянии есть. Затем Феликс капнул несколько капель специальной смеси в горло Хёнджина — учитывая, как часто тот использовал свой голос за последние два дня, не было никаких сомнений, что его горло было сухим и болезненным. Наконец, они заставили его выпить полный стакан воды, в которую Феликс измельчил и смешал несколько таблеток снотворного. Он предпочёл бы держать Хёнджина во сне как можно дольше, не столько из-за боли — его зелья скоро уберут её, если уже не сделали этого — а сколько потому, что Хёнджину нужен отдых, чтобы нормально выздороветь. — Есть ли что-нибудь ещё, что мы можем сделать? — тихо спросил Сынмин, когда тихие рыдания Хёнджина начали затихать. — Нет, ничего. Утром я поменяю ему повязки и дам ещё обезболивающего, как только он проснётся. Но он не должен проснуться раньше завтрашнего полудня, — ответил Феликс, протирая глаза, чтобы прогнать усталость. Пара издала небольшие вздохи облегчения, когда Хёнджин, наконец, перестал плакать, его трепещущие веки полностью закрылись, а дыхание выровнялось. Убедившись, что он не проснётся, Феликс схватил миску с водой, щётку и полотенце и переместился на край кровати, чтобы начать мыть голову. — Ликс, ты можешь сделать это утром, — мягко запротестовал Сынмин. — Ты тоже устал, ты провёл всю ночь, работая над этими снадобьями. Тебе следует отдохнуть. — Я отдохну позже. Феликс был упрям, когда дело касалось здоровья его истинных по стае, они все это знали, и поэтому Сынмин решил ему помочь. Чем быстрее они закончат, тем быстрее Феликс согласится лечь спать. Однако, как только они закончили мыть волосы Хёнджина, Сынмин заметил слегка заплаканное выражение веснушчатого омеги, и его сердце разделилось пополам при виде этого. — Что случилось, Ликс? — Я… Мне страшно, — признался он, его голос был едва громче шёпота. Бета быстро обошёл кровать, чтобы обнять омегу. Феликс мгновенно вцепился в него, и только тогда Сынмин заметил, что тот дрожит. — Чего ты боишься? С Хёнджином и Чаном всё будет хорошо, ты же знаешь это, верно? — Я… я знаю, это не… — он подавил рыдание на плече Сынмина. — Я… я не хочу участвовать в гонах…! Это… это пугает! Сердце Сынмина разбилось ещё больше. Он и другие, как правило, забывали, насколько новичком во всём был Феликс, настолько хорошо он вписался в их стаю. Оглядываясь назад, однако, было правдой, что Феликс никогда не был свидетелем ни одного из их гонов раньше — они были в значительной степени синхронизированы с Чаном и Хёнджином, и так будет с течкой Феликса, как только он будет помечен. И теперь, первый гон, свидетелем которого он, вероятно, стал за всю свою жизнь, был тот, когда его доверенный вожак стаи буквально набросился на омегу до такой степени, что фактически причинил ему боль — конечно, Феликс был напуган. — Не у всех такие гоны, как у Чана, — быстро заверил он, вырисовывая успокаивающие круги на спине омеги. — На самом деле, ни у одного из нас не так. У Чана всё по-другому, потому что он Альфа Крови — он даже лучше настроен на своего внутреннего волка, чем остальные из нас, и его инстинкты сильнее. Есть что-то похожее с Хёнджином — его течки хуже, чем у любого другого омеги, потому что он Луна. Я пытаюсь сказать вот что — тебе не о чем беспокоиться, Ликс. Мы никогда не сделаем ничего такого, чего ты не захочешь делать. — Н-но я Королевский Омега, — запротестовал он, слегка шмыгая носом. — Я… я должен помочь разобраться… разобраться со всеми проблемами… — И Хёнджин поможет тебе с этим, как только ты будешь готов, но никогда, никогда не чувствуй, что ты обязан это делать. То, что ты Королевский Омега, не означает, что ты не имеешь права голоса в этом вопросе, хорошо? Если ты не хочешь разделять чей-то гон, то это твоё право, и никто из нас никогда не будет принуждать тебя к этому или заставлять тебя чувствовать себя плохо из-за этого. — Но они… они другие, верно? Н-не так плохо, как у Чана…? — Они другие, — спокойно подтвердил он. Он одарил омегу лёгкой, слегка дразнящей улыбкой, когда тот, наконец, осмелился взглянуть на него. — Конечно, тебе может быть немного обидно, но это почти то же самое, что и обычно. Феликс покраснел красивым оттенком красного, отчего его веснушки выделились ещё больше, и Сынмин мгновенно почувствовал желание поцеловать его. Что он и сделал. Измотанный омега мгновенно растаял в его объятиях, но, как только они отстранились, Сынмин увидел, что в нём всё ещё остались следы беспокойства. Прежде чем он смог что-то добавить, раздался слабый голос. — Ф-феликс… — Хёнджин, тебе нужно отдохнуть, — тут же сказал Сынмин, нахмурившись. Феликс быстро отстранился от него, чтобы прижать руку ко лбу Хёнджина, проверяя, нет ли температуры. Старший омега мгновенно схватил его за запястье, потянув на себя со всей силой, на которую он был способен. Её было немного, но этого было достаточно, чтобы донести сообщение. — Он почувствовал твоё горе, — понял Сынмин. Хёнджин был их Луной не просто так. Даже в таком плачевном состоянии он находил в себе силы заботиться о своих истинных по стае. — Хёнджин, тебе нужно отдохнуть, — убеждал Феликс, пытаясь вырвать своё запястье, не причинив вреда омеге в процессе. — Я не могу спать здесь- Но Хёнджин не слушал, заставляя своё тело двигаться и смещаться, чтобы освободить место для младшего. Когда Феликс всё ещё отказывался ложиться, опасаясь, что он усугубит травмы Хёнджина во сне, Луна приоткрыл глаза — бледно-голубые глаза почти мгновенно обратились к Феликсу, который больше не колеблясь, скользнул под одеяло. Он запоздало понял, что Хёнджин использовал своё очарование на нём. Хотя его «проклятие» не влияло на его истинных, его силы могли управлять ими, если таково было его намерение, и Феликс определённо не был достаточно силён, чтобы бросить ему вызов. И, хотя он волновался, нельзя было отрицать, что он уже чувствовал себя лучше, находясь так близко к старшему омеге. Хёнджину было трудно двигать своим телом — оно не болело, благодаря лечению Феликса, но было онемевшим и тяжёлым, и потребовалось много времени, чтобы подчиниться его командам. Тем не менее, ему удалось переместиться в положение, когда его руки защитно обвились вокруг плеч младшего, притягивая его ближе. Сердце Сынмина наполнилось любовью от этого драгоценного зрелища, и, надеясь, что теперь они оба немного отдохнут, он встал, чтобы уйти. Однако в тот момент, когда он отошёл от кровати, Хёнджин захныкал. Оглянувшись, Сынмин совершил ошибку, встретившись взглядом с Луной — и в следующую секунду он тоже скользнул в постель. Осторожно обхватив руками талию более высокого омеги, Сынмин мысленно проклял свою неспособность отказать Луне. Но, теперь удовлетворённый, Хёнджин позволил себе снова попасть под влияние снотворного — хотя он и выпустил некоторые из своих феромонов, в последней попытке успокоить своих товарищей по стае. Излишне говорить, что все трое заснули в мгновение ока.

***

Феликс тихо застонал, почувствовав, как кто-то нежно, но уверенно трясёт его. Ему было так уютно и тепло, зачем кому-то понадобилось его будить? Он попытался снова уткнуться носом в окружающее его тепло, но тот, кто пытался его разбудить, не смягчился, и он тихо заскулил, когда его глаза наконец открылись. Он несколько раз моргнул, когда понял, что тень, нависшая над ним, на самом деле была Чаном. — Пора просыпаться, малыш, — мягко сказал альфа. Но только когда их глаза встретились, и красный столкнулся с синим, Феликс полностью вырвался из тумана, в который Хёнджин бесцеремонно погрузил его ранее. Всё ещё немного ошеломлённый и в основном измученный, ему было трудно соединить все точки. — Давай, поднимайся, — пробормотал Чан с лёгкой понимающей улыбкой. Ещё один стон вырвался у Феликса, когда его подхватили в свадебном стиле — подальше от тепла и уюта. Чан мягко шикнул на него, прежде чем передать его Чонину. Тем не менее, он тоже был тёплым, и его аромат сандалового дерева всегда успокаивал Феликса, поэтому сонный разум посчитал руки Чонина достаточно безопасными и удобными, чтобы удовлетворить его. Джисон тихо заворковал при виде веснушчатого омеги, который теперь уютно устроился в объятиях Чонина. Если бы Феликс не был таким уставшим, он, вероятно, попытался бы заобнимать омегу — тот был слишком милым! Но сейчас было не время и не место для дебоширства. — Нам повезло, что Хёнджин спит. Он бы выбросил нас из окна, если бы мы попытались забрать Феликса и Сынмина, пока он бодрствует, — тихо усмехнулся Минхо. Остальные немного посмеялись над точным утверждением. Хёнджин защищал всех своих товарищей по стае, но на Феликса, Сынмина, а также Чонина, казалось, это распространялась сильнее — на бету и альфу, потому что они были самыми младшими в стае, а на Феликса, потому что тот был всеобщим малышом. — Мне жаль, — пробормотал Сынмин, протирая глаза. — Я не хотел засыпать, его очарование было слишком сильным. — Всё в порядке, мы все знаем, каким становится Хёнджин, — заверил Чанбин, успокаивающе поглаживая его по голове. — Мы должны уйти, пока он снова не проснулся и не заставил нас всех спать с ним, — призвал Чонин, его губы слегка подёргивались, когда низкое мурлыканье начало вырываться из груди Феликса. Все остальные кивнули и быстро вышли, пока их присутствие не разбудило спящего Луну. Остался только Чан, выпустивший феромоны, которые, как все надеялись, помогут старшему омеге почувствовать себя лучше. Чувство вины разрывало его сердце на части, когда он рассматривал все бинты, покрывающие тело его пары. Он сделал это. Он причинил боль своей паре. Опять. — Ч-Чан… — Ш-ш-ш, пожалуйста, спи, — мягко попросил вожак стаи, внутренне проклиная себя за то, что позволил своим эмоциям взять верх над собой и таким образом разбудить Хёнджина. — Не… не чувствуй себя виноватым, пожалуйста, — прохрипел он, приоткрыв один глаз. — Как я могу, когда причинил тебе такую боль? — запротестовал Чан, чувствуя, как слёзы наворачиваются на глаза. — Мы оба знаем, что… что мне это понравилось, — усмехнулся Хёнджин, хотя это было слабо. — Но это больно, так? — Да, — промурлыкал омега. Он судорожно выдохнул. — Но Ликс действительно превзошёл самого себя… Прямо сейчас я не чувствую никакой боли, — он неуверенно улыбнулся. — Л-ляжешь со мной…? — Только если ты поспишь. Хёнджин кивнул в знак согласия, и Чан осторожно скользнул к нему в кровать. Он знал, что Луна будет упрямиться и истощит себя, если Чан попытается оставить его, поэтому он осторожно обнял его и выпустил больше успокаивающих феромонов в надежде, что это поможет младшему быстрее заснуть. И так и произошло. В считанные секунды Хёнджин снова погрузился в дрёму, и Чан сделал небольшой вдох, заставляя себя расслабиться. Если он позволит чувству вины снедать его, это никому не принесёт пользы. Просто в следующий раз он должен справиться лучше. Затем ему в голову пришла идея. Сможет ли Феликс создать снадобье, чтобы сдерживать мои инстинкты…? Попробовать стоило. Парень уже создал свои собственные чары, может быть, он мог бы придумать способ, чтобы, по крайней мере, держать Чана в сознании во время его гона? Ему придётся поднять этот вопрос позже, когда все достаточно отдохнут, и Хёнджин больше не будет требовать немедленного внимания.

***

К большому удовольствию Феликса, на следующий день после экзамена его назначили учеником Придворного лекаря. Многие участники были недовольны этим решением. Хотя большинство из них были недовольны тем, что простой омега победил их, но подавляющее большинство было вынуждено признать его навыки благодаря различным тестам, которые они должны были пройти в течение всего дня. Обучение непосредственно у Придворного лекаря было новым опытом. Сону был терпеливым учителем, но не любил повторяться — он не возражал, если Феликс просил разъяснений, но предпочёл бы, чтобы омега сам во всём разобрался, насколько это возможно. Потому что, в конце концов, именно это отличало Придворного лекаря от любого другого целителя — способность постоять за себя под большим давлением. Придворные лекари имели доступ к знаниям, которые не мог получить ни один целитель, в дополнение к тому факту, что они непосредственно работали на правителей. Другими словами, требовалась максимальная осторожность. Никому, кроме Придворного лекаря (и его ученика, если он у него был) не разрешалось лечить правителей, поэтому у них даже не могло быть помощника, на случай, если они скажут не то не тому человеку. Придворный лекарь поклялся хранить тайну, и любое нарушение этой части контракта может привести к чему угодно, от изгнания до казни, в зависимости от серьёзности раскрытых секретов. Но Феликсу это нравилось. Несмотря на напряжённую обстановку и высокие ожидания, он занимался любимым делом — учился, создавал снадобья и помогал людям. Однако, будучи учеником, его также поощряли к разработке собственных лекарств. Следовать руководству — это хорошо, но любой Придворный лекарь, достойный своего дела, должен был уметь лечить одну травму по крайней мере тремя различными способами, а это значит, что ему нужно было экспериментировать, чтобы найти подходящие решения. Таким образом, Феликс часто покидал дворец, чтобы купить ингредиенты, а также раздать любые дополнительные снадобья, которые он сделал, и предложить лечение тем, кто просил об этом. Хотя для придворного лекаря было необычно лечить кого-либо за пределами двора — не многие могли позволить себе лечение у такого уважаемого человека, — Феликс всё же был мягкосердечен, и он быстро заметил, что, какой бы процветающей ни была столица, она не слишком бережно относилась к здоровью менее состоятельных людей. И вот, раз в неделю Феликс бродил по улицам города с сумками снадобий и мазей, предлагая помощь любому, кто её искал. Слух быстро распространился, и довольно скоро люди, нуждающиеся в медицинской помощи, стали обращаться к нему каждый раз, когда он приходил. Это сделало Феликса счастливым. Несмотря на его статус омеги, его навыки целителя были признаны по всей столице, и это заставило его почувствовать себя достойным должности, на которую он в конечном итоге будет назначен. Конечно, его сопровождали. Хотя ходили слухи о его связи с Королевской Стаей, официального заявления пока не было — как сказал ему Хёнджин, они хотели подождать, пока Феликс не будет должным образом введён в стаю с метками спаривания, прежде чем раскрывать его новый статус королевству. Из-за этого не один альфа пытался приударить за ним. Поэтому каждый раз, когда он приезжал, его сопровождали два солдата, а иногда и один из его истинных, когда им хотелось размять ноги или просто присмотреть за ним. (Конечно, это только подпитывало мельницу слухов, но никто не беспокоил их по этому поводу.) К счастью, растущая репутация Феликса как нежной души и щедрого целителя быстро завоевала сердца широких слоёв населения, и, таким образом, не потребовалось много времени, чтобы солдаты стали не более чем формальностью. В последний раз, когда буйный альфа попытался наложить на него руки, старая бета-женщина, которую лечил Феликс, ударила альфу своей тростью, а остальные люди вокруг поспешили оттащить его и избить. Феликсу было немного не по себе из-за этого конкретного инцидента, и ему удалось незаметно дать бедняге несколько таблеток обезболивающего, но это помогло укрепить тот факт, что никто не позволит причинить вред милому омеге-целителю, и, следовательно, ни один альфа больше ничего не предпринимал. Именно в один из таких дней Феликс познакомился с Саном.

***

Он только что закончил исцелять последнего из своих «клиентов» и, почти полностью истратив снадобья, планировал закончить на сегодня и вернуться во дворец. Однако, когда он и двое сопровождавших его солдат направились обратно, Феликс услышал слабый стон из одного из переулков впереди. Нахмурившись, он ускорил шаг и быстро нашёл то, что искал — альфу, прислонившегося к стене и явно страдающего от боли. — Ты в порядке? — быстро спросил он, бросаясь к нему. Глаза мужчины слегка расширились, и он попытался отодвинуться, но быстро отказался от этого, поскольку у него вырвался ещё один болезненный стон. Феликс жестом приказал двум солдатам держаться подальше, заметив, как беднягу встревожило их присутствие, прежде чем присесть рядом с ним. — Привет, — тихо поздоровался он, пытаясь определить, в каком месте был ранен альфа, не прикасаясь к нему напрямую. — Меня зовут Феликс, я целитель. Могу я тебе чем-нибудь помочь? Альфа пристально посмотрел на него, его чёрные взъерошенные волосы подчёркивали острый взгляд и красивые черты лица — он обладал красотой, которая легко могла соперничать с красотой Минхо, так что это о чём-то говорило. Однако Феликс выдержал его взгляд, ожидая, когда он заговорит. Похоже, почувствовав, что он не хотел причинить вреда, альфа немного расслабился. — Мои… мои рёбра, — проворчал он. — Получил… получил довольно сильный удар. — Могу я взглянуть? Альфа коротко кивнул ему, и Феликс приступил к работе. Он сложил свой плащ и положил его на землю, прежде чем помочь альфе лечь, уложив его голову на свёрнутый плащ. Это было не самое удобное место, но сойдёт и так. Затем, стараясь не делать резких движений, Феликс начал задирать рубашку мужчины. Тёмно-фиолетовые синяки расцветали на левой стороне его живота. Феликс нахмурился, увидев их, нежно поглаживая и тыкая в них. Альфа зашипел от боли, но не сказал ему остановиться, и Феликс быстро завершил осмотр. — Ничего не сломано, — с облегчением объявил он. У него не осталось ничего для лечения сломанных костей — он истратил всё это на бедного бету, который сломал себе руку, ремонтируя крышу. — Выглядит хуже и, вероятно, ощущается хуже, чем есть на самом деле. Однако очертания… Тебя пинали в живот? — Хм. Должники, — простонал альфа. Феликс съёжился, когда начал рыться в своей сумке, пытаясь найти то, что осталось, что он мог бы использовать, чтобы помочь альфе. — Мне жаль. Они забрали что-нибудь ценное? Альфа хрипло рассмеялся. — Т-только моё достоинство. Феликс позволил лёгкой улыбке украсить его губы. Если альфа мог найти в себе силы пошутить в такой момент, то с ним всё было в порядке. А потом его лицо просветлело, когда он неожиданно нашёл пасту от синяков и последнюю обезболивающую таблетку. — Что это? — проворчал альфа, изогнув бровь. — Что-то, что определённо поможет, — заверил Феликс, ободряюще улыбаясь. Он намазал пальцы зеленоватой пастой и начал осторожно размазывать её по синяку. — Это поможет уменьшить воспаление и позволит синякам быстрее зажить. А таблетка — обезболивающее, она обезболит всю область на двадцать четыре часа. — П-правда? Я думал, что самые лучшие обезболивающие действуют только до… до двенадцати часов… — О, я сделал эти таблетки. Мне удалось найти способ удвоить время, изменив количество корней… ах, извини, я всегда начинаю болтать, когда говорю о своих снадобьях, — Феликс смущённо хихикнул. — В любом случае, этого должно хватить. Паста высохнет менее чем за минуту, и, как только она начнёт трескаться, ты можешь просто стереть её, к тому времени её лечебные свойства будут впитаны кожей. Альфа просто снова кивнул, и Феликс помог ему проглотить таблетку. Когда он снова положил альфу, темноволосый мужчина наклонил голову. На его лице больше не было ни недоверия, ни настороженности, только искреннее удивление. — С-сколько я тебе должен…? — Нисколько. Я всегда лечу людей бесплатно, когда приезжаю в город, — Феликс одарил его ещё одной улыбкой, убирая опустевший флакон и закрывая сумку. — Тебе повезло, я только что закончил свой обход, и у меня больше ничего не осталось. — Действительно повезло, — пробормотал мужчина странным тоном. Однако, прежде чем Феликс успел обдумать это, альфа улыбнулся. — Я Сан. Феликс просиял при этих словах. — Приятно познакомиться, Сан. Итак, могу ли я сделать для тебя что-нибудь ещё? С кем-то связаться? Или сопроводить тебя в какое-то место? Мужчина покачал головой, медленно сел, больше не испытывая боли, и начал счищать растрескивающуюся пасту. — Сейчас я сам по себе, но всё в порядке, у меня есть стая, — затем он съёжился. — Единственная проблема — вернуться к ним, я не смогу покинуть город с должниками на хвосте. — Они учуяли твой запах? — Хм. Они, вероятно, бросятся в погоню, даже если я каким-то образом выберусь за ворота. Я думаю, мне просто… придётся залечь на дно на некоторое время и подождать, пока они сдадутся, прежде чем уйти. Феликс прикусил нижнюю губу, его рука теперь покоилась на сумке, прикреплённой к бедру. Он перестал носить свой блокирующий запах амулет с тех пор, как встретил стаю и другие убедили его больше не скрывать свой истинный субгендер. Чан также сказал ему, что, каким бы удивительным ни было его изобретение, оно также может оказаться опасным предметом — Феликс не понимал почему, но доверял суждению Чана. Таким образом, было решено, что Феликс больше не будет делать эти амулеты и что никто больше не будет говорить о них. Он всегда носил с собой только один, по просьбе Хёнджина — для чрезвычайных ситуаций, сказал ему Луна. И снова, Феликс не понимал — какие чрезвычайные ситуации заставят его скрыть свой запах? Но он полагал, что Хёнджин знает об опасностях королевской жизни лучше, чем он, и поэтому всегда держал талисман при себе. После мгновения колебаний Феликс бросил взгляд назад. Солдаты всё ещё были там, но никто из них не смотрел на них, позволяя раненому и лекарю побыть наедине. Убедившись, что они не заметят, омега осторожно открыл мешочек под любопытным взглядом Сана и вытащил ожерелье. — Что это? — спросил он, стараясь говорить шёпотом. Он, очевидно, заметил взгляд, которым Феликс только что стрельнул в солдат. — Амулет, блокирующий запах, — последовала пауза, а затем глаза Сана расширились, и Феликс быстро попытался найти объяснение. — Ты… ты не можешь никому об этом рассказывать! Я отдам его тебе, чтобы ты мог безопасно вернуться в свою стаю, но, пожалуйста, избавься от него, как только оно тебе больше не понадобится! Могу ли я доверять тебе в этом? Поначалу ошеломлённый, альфа затем осторожно протянул руку, чтобы взять амулет, который Феликс вручал ему. Он немного изучил его, прежде чем, наконец, снова посмотрел на омегу, его взгляд был непроницаемым. — Ты сделал его? — Я… да. Раньше я выдавал себя за бету из соображений безопасности, — признался парень, немного взволнованный неподдельным благоговением в голосе мужчины. — Н-но, как я уже сказал, это секрет! — Конечно. Я обещаю, что твой секрет будет в безопасности со мной. Феликс расслабился и улыбнулся. — Хорошо. В таком случае, мне пора возвращаться. Надеюсь, ты благополучно вернёшься в свою стаю. — Вернусь… благодаря тебе, — ответил Сан, благодарно поднимая амулет. Затем он улыбнулся Феликсу, демонстрируя свои клыки. — Спасибо, Феликс. Увидимся где-нибудь, хорошо? — Конечно, если в следующий раз это произойдёт не в тёмном переулке, — ответил омега, полушутя. Сан усмехнулся, и Феликс помог ему подняться на ноги. Благодаря обезболивающему Сан мог ходить самостоятельно с надеждой, что этого будет достаточно, чтобы вернуться домой. Однако в последнюю секунду Сан наклонился к нему и заключил парня в объятия. — С-Сан? — Спасибо. Я серьёзно. — Ох. Конечно! Сан одарил его несколько загадочной улыбкой, когда отстранился, прежде чем развернуться и уйти, завязывая амулет на шее. Феликс смотрел, как он исчезает в конце переулка, и только когда он скрылся из виду, то заметил, что солнце садится над крышами. — Чёрт, я опоздаю! Он обещал всегда возвращаться до заката, чтобы не беспокоить своих товарищей по стае! Совершенно забыв о странной встрече, он быстро схватил свою сумку и, больше не думая о таинственном альфе, побежал обратно во дворец, двое солдат преследовали его по пятам.