Записная книжка белой вороны.

      Иногда самые заурядные вещи случаются с самым незаурядным человеком. Впрочем, ярлык «заурядность» к ним прикрепил именно этот самый "человек". Люди странные очень боятся странности, хотя, на мой взгляд, стоило бы бояться обратного. Нет ничего хуже пометки в персональной характеристике «нормальный».       Хотите спросить, что же это за персональная характеристика? Поздравляю, вы уже явно этой приписочки не имеете, ну или пока что лишь на полях и карандашиком. Наши очень любят карандаши, очень удобно, когда начальство решает проверить дела. Да, иногда оно проверяет. Вот Лондон в 1666 помните? После проверки и случилось. Хотя, будь воля только нашего начальства, не случилось бы. Но над всеми стоят благие. Именно благие, но об этом в другой раз. И так, о «людях». Люди «нормальные» не любят спрашивать. Они в принципе не любят узнавать нечто новое, за их привычные рамки портрета 3 на 4 дюйма выписывающегося.       А к слову о приписках и делах, так это - всё происки проклятой бюрократии. И сейчас вы должны рассмеяться, ведь даже сам создатель бюрократии её проклинает.       Знаете, никто не ценит мелкое зло. И даже в вызовах все привыкли напрямик к начальству, если не к божеству. Вот только настоящее зло, истинное и первозданное, как моя, к примеру, бюрократия варится в маленьких котелках на старых советских плитах где-то в Спасском переулке.       Впрочем, зачем я вам это всё объясняю. По моим наблюдениям, у вас дело обстоит точно так же. Человек ругает высшее зло, совершая зло собственное. Круговорот «добра» в природе, не иначе. Но есть те, кто не просто это зло не совершает, нет. Они признают право зла на существование. Такие люди... Нет, не люди. Ну и уж точно не черти, пусть практически полностью соблюдающие все пункты из свода правил хорошего чёрта. Вот они-то люди «незаурядные», с которыми уж больно часто случаются «заурядные» вещи. И зло, пусть и самое гадкое в своей низости, входит в распорядок их дня.       Я бы радовалось этому, вот только они это зло не делают. Зло делают другие. Всё в этом мире фиксировано: и должности, и цены. Ведь все вы знаете байку о магазинчике? Хорошее место, можно сказать, что я с хозяином знакомо достаточно давно… Не напомните сколько лет этой вселенной? Но не в этом суть. Суть в цене. К примеру, хотите ли вы получить деньги путём сомнительным? (Читайте мою книгу и увидите целый список сомнительных путей. Но, так уж и быть, расскажу вам об одном.)       И как бы наши не хаяли первого панка в веночке, в этом карцере его очень сильно любят. Говорят, что он даже самая популярная фигура в вашей истории длинною в Левиафанов чих. Я что-то помню и про мюзикл… В общем, решили вы отрезать у статуи спасителя ноги, чтобы сдать их, допустим, в металлолом. (Не спешите дуть губы.) А если я вам скажу, что эта статуя стоит на могиле бедной и одинокой генеральши, ну или жутко стервозной женщины, что не суть важно? А важно то, что Аннушке приснилась не менее эгоистичная рок-звезда и предложила сделать её место упокоения - своим новым алтарём. Теперь вы будите осуждать того, кто решил этому длинноволосому чудаку отрезать ступни? Нет? Ведь теперь вы думаете о причине. Вдруг у него голодали дети? Так я вам скажу, осуждайте. Его же ступни трамвай тоже срезал. Или ступню, что опять не столь важно для нашей истории. У всего есть своя цена и бесконечное количество граней, но такие люди либо не хотят в это верить, либо усиленно закрывают глаза, что в целом одно и то же.       А странные люди — редкость. Знаете, как белая ворона. В какой-то мере я им поэтому и симпатизирую. Нет, не потому что они редкость, просто я… — И долго ты планируешь занимать пространство моей кухни?       Самая странная в своей нормальности девушка стояла, скрестив руки на отсутствующей у неё груди. Лицо у неё было «нормальное», да и в целом она была «нормальная». Такие сотнями проходят на Невском в четвёртом часу понедельника. — И вообще я не планировала, что ворона будет есть мои печенья. — Ты всерьёз думала, что я буду есть тыквенные семечки? — Тонкие пальцы отложили угольный карандаш и неторопливо закрыли маленькую чёрную книжечку, которая тут же исчезла, стоило её подвинуть к левому краю стола.       Высокий мужчина с крючковатым носом сложил руки в замок и поставил на них до странного острый подбородок. Его грязно-серые волосы свисали паклями, на затылке были спутаны, что создавала хоть какой-то объём, который, впрочем, его внешний вид не спасал ни капельки. — Я до сих пор думаю, что в бутылке была не вода. — Зря, обычно Аглая ничего такого не делает. — Непрошенный гость в наигранном недоумении приподнял брови. — Обычно? — Ну, пока я не попрошу.       Карие глаза хозяйки жилплощади подозрительно сощурились. — Кто ты такой? — Неправильный вопрос.       Мужчина усмехнулся и, опустив руки, сжал пальцами сидушку барного стула, на котором расположился, подобно птице на насесте, и начал раскачиваться. Он ожидал всего, чего угодно. Обычно в его присутствии многие бились в конвульсиях, либо от передоза наркотиков, либо от осознания, что предшествовало передозу наркотиков. Наверное, это была самая любимая должность. Хотя не пресыть ему секс во время охоты на ведьм, неприязнь к суккубам переросла бы в зависть, а это возможность не очень приятного перевода, но благо всё имеет свойство надоедать.       Рано или поздно, всё становится нормой. Рано или поздно, всё превращается в рутину. Но именно она открывает нечто новое, что потом тоже станет нормой. Не будь этого круговорота, мартышка бы не пошла, а Ворона бы не уснуло и не упало с этой ветки прямо под ноги самой «нормальной» девушки, которая сейчас явно должна была закричать, но почему-то не делала этого и вызывала тем самым небывалый интерес у непрошенного гостя. — Ладно. — Хозяйка квартиры тяжко вздохнула. — Либо ты сейчас же выметаешься отсюда, либо немедленно идёшь мыться. — Мыться? — Глаза гостя вмиг заволокло серой дымкой, а лицо исказилось, напоминая какую-то хищную птицу. — Я не планирую терпеть грязь в своей квартире.       Ворона поднялось и неторопливо подошло, наклоняясь и смотря в глаза этой уже сто процентов незаурядной девушке. — Хорошо.       Улыбка расползлась от уха до уха, что выглядело в крайней степени жутко. И в тот же миг к потолку взлетела белая ворона, комнату наполнило громкое - слишком громкое - карканье, напоминающее смех. После птица спикировала к двери и улетела из кухни.       Девушка тяжело вздохнула и направилась в ванную. Перед ней стояла абсолютно голая незнакомка с покатыми плечами и барабанила острыми чёрными ногтями по раковине. Её грудь и бёдра были покрыты шрамами, будто от когтей больших кошек, и сеткой синих вен. — Если расплескаешь воду, будешь мыть полы. — Самая заурядная в своей незаурядности девушка бросила в теперь уже гостью банное полотенце.