Doubt / Сомнения

      На следующее утро сразу после заседания Совета меня подстерегают Эредион и Воронве. Они настаивают на том, чтобы я поговорил с Эллот. И чем больше я пытаюсь их переубедить, тем больше они упрямятся и настаивают на том, чтобы я выслушал ее.       Поэтому со вздохом, я прошу их привести ее ко мне в кабинет.       Возможно, я смогу убедить их, что не стоит подговаривать горничных шпионить для королевской гвардии.       По правде говоря, я зол на всех: на Эредиона и Воронве, на Эллот, и даже на Саэльдура за то, что он поставил меня в такое положение, и на трижды проклятого Араэля и его трижды проклятого отца за то, что они причинили все эти неприятности. Я не знаю, злюсь ли я на Эредиона и Воронве больше из-за шпионажа или из-за того, что они заставляют меня задуматься о ситуации и подозревать всех подряд.       Я нерешительно прикусываю губу. Так или иначе, я должен это прекратить.       Вскоре Эредион и Воронве привели Эллот в мой кабинет. На мгновение я подумываю о том, чтобы попросить их уйти, но потом решаю, что они могут остаться.       — Пожалуйста, присядь, Эллот, — говорю я, стараясь говорить спокойно. — Эредион и Воронве говорят, что тебе есть что сказать.       — Да, принц Леголас, — бормочет она, садясь на самый край стула. Она краснеет и смотрит в сторону, явно испытывая ужас.       — Ты можешь говорить свободно, — успокаивающе говорю я. — Тебе нечего бояться.       — Я… — Она встречает мой взгляд. — Я подслушала… Я не… Принц Леголас, вы должны поверить, я не собиралась подслушивать.       — Я понимаю. Расскажи мне, что ты слышала.       — Я слышала… Я слышала лорда Саэльдура. Я знаю, что он ваш друг, и вы не поверите мне, но клянусь, что это правда! Я слышала его. Он был в своей комнате… Клянусь, я не вру!       — Тебе нечего бояться, — повторяю я. — Скажи мне правду, Эллот. Это все, о чем я прошу.       — Да, принц Леголас. Я… Я работала в комнате Ламбена, это та, что рядом с комнатой лорда Саэльдура. Я слышала лорда Саэльдура. Он был в своей комнате, и говорил… Громко. — Я стараюсь не указывать, что как бы громко не говорил Саэльдур, Эллот не смогла бы его услышать, если бы она не стояла в коридоре снаружи, прижав ухо к замочной скважине. — Он сказал… Он говорил с кем-то еще в комнате, советовал ему быть быстрым, потому что времени мало.       С каждым словом Эллот бледнеет все больше. Я предлагаю ей чашу вина, которую она с благодарностью принимает, делая несколько глотков, прежде чем продолжить.       — Он сказал… Он сказал, что вы были с его матерью, с леди Селефиндет. И он сказал ей, что вы чувствуете себя некомфортно в ее доме. Он сказал, что она задержит вас на некоторое время, но будет подозрительно… если вы задержитесь там слишком долго, и… И она может задать вам сложные вопросы.       Я медленно делаю вдох. Эллот никак не могла знать, что сказала мне Селефиндет, если только она действительно не подслушала… Но даже если Саэльдур и правда намеревался… Разве стал бы подстрекать свою мать на государственную измену?       Это невозможно.       — Ваше высочество? — бормочет Эллот.       — Продолжай, — говорю я ей как можно мягче.       — Другой эльф, я не узнала его голос, сказал что-то о яде... В вине в вашей гостиной. Он сказал, что Галион оставляет подносы с вином за пределами подвала, чтобы горничные разносили их, когда убирают комнаты, и каждый знает, какой кувшин предназначен для какой комнаты, и… Эльберет помилуй нас, они могут стоять там по часу, прежде чем горничные заберут их. Многие ходят вверх и вниз, и никто даже не узнает, кто отравил вино.       — Спасибо, Эллот, — тихо говорю я. — Ты правильно сделала, что пришла ко мне.       — Мой принц, что вы будете делать?       — Я скажу тебе, что делать, — говорит Воронве позади нее. — Ты знаешь, какая из горничных отвечает за комнату Леголаса?       — Линтел, милорд. Я знаю ее.       — Можно ли ей доверять?       — Она полностью предана королю. Я отвечаю за это. И она никогда не простит себе, если причинит вред принцу Леголасу, даже неосознанно.       — Хорошо. Тогда скажи ей, что, прежде чем она отнесет поднос в комнату Леголаса, она должна вылить вино, тщательно вымыть кувшин и попросить Галиона налить вино заново. И так каждый раз. Не нужно нарушить обычный распорядок Галиона. Просто скажи Линтел, чтобы она это сделала. И скажи ей, чтобы она пришла ко мне или к Эредиону, если у нее будут какие-либо подозрения.       Эллот быстро кивает.       — Вы будете осторожны? — умоляет она, обращаясь ко мне. — Принц Леголас, если с вами что-то случится…       — Я буду осторожен, — заверяю я ее. — Спасибо, Эллот.       Она встает и делает быстрый реверанс.       — Я провожу тебя, — говорит Эредион, — и поговорю с Галионом. А также с Линтел, если ее можно будет найти в этот час.       — Избавь меня от лекции, — говорю я Воронве, когда они уходят. — Я буду осторожен.       — Обещай мне, что будешь, — говорит Воронве непривычно серьезным тоном. — Не только твоя жизнь на карту, Леголас. Ты наш принц, и сын своего отца.       — Я буду осторожен. Даю слово.       Воронве только кивает. Прежде чем кто-либо из нас успевает сказать что-то еще, в дверь быстро стучат, и входит один из охранников.       — Принц Леголас, леди Эллаурэ послала за вами. Серый волшебник приближается к цитадели.

***

      Митрандир улыбается, когда слезает с лошади, рассеивая мои опасения по поводу дурных вестей из Имладриса.       — Дай мне взглянуть на тебя, — говорит он, беря меня за плечи. — Я так давно тебя не видел, что начал забывать, как ты выглядишь. Ты все еще до смешного похож на своего отца.       — Я не могу бывать в Имладрисе так часто, как когда-то, — говорю я со смехом.       — Ночи в Гринвуде становятся длиннее, как и обязанности молодых эльфийских лордов, которые зашищают королевство против Тени. И твои письма становятся непонятными, по крайней мере, так мне сказали сыновья Элронда. Элрохир жаловался на то, чтобы расшифровать твою последнюю записку ему потребовалось больше усилий, чем для перевода тысячи страниц истории гномов с их оригинального языка.       — Ты пришел читать мне лекцию о почерке? — усмехаюсь я.       Его улыбка становится шире.       — Мне было велено прийти сюда немедленно и убедиться, что с тобой ничего не случилось.       — Элрохир сказал это? — с сомнением спрашиваю я.       — Нет, конечно. Леди Келебриан. И я очень рад, что смогу ее успокоить.       — Митрандир, я в полном порядке.       — Возможно. — Митрандир стучит посохом по земле и хмурится, глядя на пыль, которая поднялась от его движения. — Миледи, — говорит он Эллаурэ, — ваш король не будет возражать, если я немного отдохну после путешествия, прежде чем засвидетельствовать ему свое почтение?       — Ни в коей мере, — говорит она, но предупреждающе смотрит на меня, говоря, что я должен быть осторожен.       Митрандир делает вид, что не замечает ее взгляда.       — Хорошо, — говорит он. — Я хочу прогуляться. Пойдем со мной, Трандулион. Доблестный эльфийский воин должен защитить меня от опасностей в лесу.       Я снова смеюсь, и это кажется, радует волшебника.       — Я пойду с тобой, но от какой опасности тебе нужна моя защита?       — От твоего отца, Трандулион, — говорит Митрандир, шагая к воротам. — Он до сих пор не простил мне незначительный инцидент с ткачихой в Дейле. Я не боюсь орков или пауков, но для встречи с королем в его собственном лесу требуется много мужества.       Я с трудом сдерживаю смех, и киваю стражникам у ворот, чтобы они пропустили нас.       Митрандир молчит, пока мы идем через лес. Когда мы находимся на некотором расстоянии от крепости, он говорит:       — Кто-нибудь нас слышит?       — Деревья. Рядом нет патрулей, если ты это имеешь в виду.       — Не сомневаюсь, что деревья сохранят твои секреты. — Он садится на упавшее бревно. — Темные времена настали, Леголас. У меня дурное предчувствие, что надвигается что-то неладное. Я знаю, что твой отец не любит Галадриэль, но я бы хотел, чтобы он умерил гордыню и поговорил с ней. — Я не отвечаю, и через мгновение Митрандир безрадостно смеется. — Я должен был знать, что не будешь в открытую критиковать Трандуила за ошибки. Я понимаю почему он чувствует к ней неприязнь. Тем не менее... Наступит время, когда мы должны будем снова объединиться против нашего общего врага.       — Ты что-то слышал?       — Что-то и ничего. Я хожу среди разных народов, о которых эльфийский принц Эрин Галена никогда и не слышал. Поговаривают о смертях и исчезновениях, и в большинстве случаев это не имеют большого значения. Несчастные случаи не редкость среди смертных. Но все равно… Иногда их бывает чересчур много. Я чувствую приближение чего-то темного, Леголас.       — Почему ты говоришь мне это?       — Думаешь, я должен сказать твоему отцу? — он наклоняется вперед, вонзая свой посох в землю. — Я должен. И сделаю это. Но важно, чтобы ты узнал это от меня. Что бы ни случилось, я считаю, что ты должен будешь сыграть свою роль. — Затем он улыбается. — Но еще слишком рано беспокоиться об этом. У меня только предчувствия. Я могу и ошибаться. И даже если я прав, то поколения людей будут приходить и уходить, прежде чем нам нужно будет действовать.       — Надеюсь, ты ошибаешься, Митрандир.       — Я тоже, Трандулион. — Он искоса смотрит на меня. — А теперь скажи мне, что тебя беспокоит.       — Меня ничего не беспокоит, — привычно отвечаю я.       Митрандир усмехается.       — Я знаю тебя с тех пор, как ты был ребенком и только учился ходить. Я вижу, когда тебя что-то беспокоит, и это нечто больше, чем волнение о том, что дочь Торонтура решила вынести свою просьбу в Совет твоего отца.       — Ты слышал об этом?       — Деревья об этом только и говорят… Ну, об этом и о том насколько хорош с луком их любимый эльф. Кажется, они одобряют план леди Калатиэль. Мне сказали, что ты тоже.       — Я буду следовать воле Королевского Совета. Но не думаю, что это плохая идея. А ты как считаешь?       — Я считаю, что ты пытаешься сменить тему. Ответь на мой вопрос, Леголас, или я буду вынужден сказать Элладану и Элрохиру, что ты чем-то обеспокоен и не желаешь говорить об этом. Они будут здесь в течение года, силой заберут тебя в Имладрис и будут держать там, пока ты не признаешься.       Я качаю головой. Как бы я ни доверял Митрандиру, но не предам Саэльдура.       «Это другой», — внезапно говорит одно из деревьев. — «Другой беспокоит его».       Я сердито смотрю на дерево.       «Помолчи».       «И спокойно смотреть, как тебя убьют предатели и убийцы, которые прячутся в тени? Я назову его имя, если ты не хочешь».       «Предателей нет. И нет необходимости обсуждать это дальше. Помолчи!»       Дерево угрюмо утихает, но я знаю, что Митрандира не так легко заставить замолчать. И конечно же, мгновение спустя он говорит.       — Предатели и убийцы, — тихо говорит он. — Эти слова редко можно услышать под зелеными листьями царства Трандуила.       — И эти слова не нужно повторять, — бормочу я, глядя на дерево. — Никому. Никогда.       — Тем не менее, — говорит бойко Митрандир, — их уже сказали. Бесполезно притворяться, что этого не произошло. Я не буду спрашивать кто, потому что ты не ответишь. Просто позволь сказать, что я думаю.       Не имея выбора, я киваю.       — Деревья явно думают, что кто-то предатель. Кто-то из близких тебе друзей, иначе они не были бы так обеспокоены. Кто-то, кому ты хочешь верить, несмотря на подозрения. Я прав?       — Ты не ошибаешься, — неохотно признаю я.       — Ты хочешь доверять этому эльфу, кем бы он ни был, но чувствуешь себя виноватым за подозрения. — Митрандир рассеянно рисует на земле круг своим посохом. — Произошло что-то, что предполагает его вину, но не доказывает ее. — Он резким движением перечеркивает круг. — Ты всегда можешь спросить его напрямую       — Могу.       — Но если он невиновен, то его очень ранят твои подозрения. А если он виновен, то будет отрицать все обвинения. В любом случае, ты никогда не узнаешь говорит ли он правду. И твое восхитительное чувство чести не позволяет тебе вовлечь кого-либо еще, если ты не уверен в его вине.       — У тебя есть ответ? — сухо спрашиваю я.       — Ответ? Я не читаю мысли эльфов, Леголас. Я могу просто дать совет.       — Будут рад его услышать.       — Тогда я скажу следующее: будь осторожен. Неразумно доверять кому-либо так слепо. Ты можешь закончить с кинжалом в спине. Я не хочу видеть тебя убитым. И также не хочу видеть тебя несчастным из-за того, что ты никому не доверяешь.       — Это и да, и нет.       — Я думаю что у тебя хорошие инстинкты. Вопрос в том, как самый доверенный из твоих капитанов может предать тебя. — Я открываю рот, а он усмехается. — Я не дурак. И знаю, что любой может предать тебя. Истинный вопрос, мой юный принц, заключается в том, доверяешь ли ты себе. Ты веришь, что он предан тебе, но боишься, что ошибаешься. И этим самым ты сомневаешься в себе.

***

      После того, как я проводил Митрандира обратно в крепость и передал его на попечение Арбелласона, я отправился на поля для стрельбы из лука. Мне нужно было подумать, и в этом мне помогают тренировки.       Я опустошил два колчана стрел, когда наконец решил, что Митрандир был прав по крайней мере в одном вопросе. Невозможно заглянуть в сердце какого-либо эльфа. Поэтому мне придется доверять своей интуиции.       А что она мне говорит?       Я выпускаю стрелу и смотрю, как она попадает в самый центр мишени, прямо рядом с той, что попала раньше.       Кто угодно может меня предать.       Я выпускаю еще одну стрелу.       Только не Саэльдур.       В мишень вонзаются еще три стрелы.       Только не Саэльдур.       Если я не могу доверять Саэльдуру, я не могу доверять ни одному из моих лучников. Я не сомневаюсь в нем. Я не буду сомневаться в нем.       Я выдыхаю, чувствуя необъяснимое облегчение.       Я собираю стрелы и ухожу с поля, когда Саэльдур окликает меня со стороны двора.       — Ты идешь внутрь? — спрашивает он. — Я пойду с тобой.       Мы идем по цитадели в дружеской тишине. Саэльдур ждет, пока мы окажемся в моей гостиной, и говорит:       — Лорд Торонтур вызвал меня этим утром. Он хотел знать, что я думаю о просьбе Калатиэль.       Я молча жду. Саэльдур долго смотрит на меня, прежде чем продолжить:       — Я сказал ему, что поддержу твое решение, каким бы оно ни было.       — Тебе не нужно было…       — Нужно, — он идет к столику где стоит вино, мгновение смотрит на кувшин, прежде чем налить две чаши. — Я бы не поклялся следовать за тобой, если бы не доверял твоему мнению, Леголас. Я дам тебе совет, если ты спросишь об этом, и даже если ты не попросишь, — добавляет он с кривой улыбкой, от чего я смеюсь. — Но ты должен знать, что я никогда не выступлю против тебя публично.       Он нюхает вино в одной из чаш, затем делает осторожный глоток, потом еще один.       — Я знаю, — заверяю я его.       Саэльдур делает еще глоток вина и кивает с явным удовлетворением.       — Я не думаю, что лорд Торонтур будет доволен, если ты поддержишь ее, — говорит он.       — Я знаю.       Он протягивает мне вторую чашу.       — У нас не было дополнительных тренировок в стрельбе из лука в течение многих лет. Мы могли бы дать ему повод покричать на нас и выпустить пар.       Я не могу удержаться от смеха, беру чашу и пью за это предложение.