Пора увядания

На самом деле Хосок мало что смыслил в самообороне. Ему нравилось думать, что он смыслил, но, когда дело доходило до практических применений некогда услышанного или увиденного, он понимал, насколько сильно был не прав. Однако в эти моменты ситуация обычно уже становилась опасной для жизни. Прям как в этот раз. Ему оставалось только благодарить того, кто присматривает за ним откуда-то сверху, что механизм блокировки дверец старенького Хёндая, в котором он заперся, всё ещё работал. С одной из сторон машина подпирала бетонную стену, увитую плющом, и это было, вероятно, и большой удачей, и смертным приговором одновременно. А снаружи целая толпа тел разной степени разложения непрерывно напирала на изъеденный ржавчиной кузов и пожелтевшие от времени окна. Хосок не имел представления, сколько он уже успел тут просидеть, и как много времени у него осталось. Одно было ясно наверняка – рано или поздно они доберутся до него, в этом не было никаких сомнений. Хосок лихорадочно огляделся вокруг в попытке найти хоть что-либо полезное. Рюкзак, в котором даже дезинфицирующих средств толком не было, два мотка бинтов, медицинские ножницы и во всем этом беспорядке разбросанные тут и там пачки обезболивающего; и лом. Они пытались добыть хоть какую-нибудь провизию в одном из уцелевших супермаркетов этого района, когда лишний шум привлёк туда незваных гостей в виде мертвецов. Хосоку пришлось бросить всё и уносить ноги. Он, особо не задумываясь, бросился к ржавой машине, так как это был самый безопасный на первый взгляд вариант. Он взломал дверь и еле-еле влез в невероятно тесное пространство между рулём и водительским креслом (боже, кто вообще так водит?), но то, что дошло до него в следующее мгновение, ударило новой дозой адреналина. Им никогда не требовалось много времени, чтобы появиться рядом и очередной раз спасти его задницу, но их нигде не было. Что-то пошло не так. Стремительно нарастающая паника затуманивала все рациональные мысли, всё ближе и ближе толкая к яме полного отчаяния. Несколько лет назад этот мир изменился до неузнаваемости, погрязнув в жестокости, и Хосок понимал, что должен будет рано или поздно с этим столкнуться. Он просто надеялся, что это произойдет не так скоро, что у него ещё есть время. Треск стекла вернул Хосока в сознание. Резко обернувшись, он заметил, что всё заднее окно исполосовано трещинами. А толкающиеся в него одновременно три живых трупа ситуацию усложняли ещё больше. Обратного пути уже не было. Он потянулся к лому ровно в тот момент, когда окно окончательно рассыпалось под давлением и сразу несколько тел ввалилось в салон автомобиля. Хосок мог поклясться, что кроме собственного сердцебиения, отдающего в виски, он больше ничего не слышал. Он замахнулся, стараясь не повредить ещё и переднее окно, и тем самым не создать себе ещё больших проблем, хотя, казалось бы, куда ещё больше? Удар пришёлся по виску одного из мертвецов. Не настолько сильный, чтобы окончательно отправить его в мир иной, но достаточный, чтобы замедлить. Сразу за первым ударом последовал следующий. И ещё раз. В тот момент, когда второй выбрался из-под тела своего окончательно и бесповоротно мёртвого товарища, Хосок был уверен, что вот и он и допрыгался. Это конец. У него не было ни достаточно свободного пространства, чтобы замахнуться ещё раз, ни достаточно сил, чтобы просто раскроить ломом череп. Он вжался в приборную панель. Тело всё ещё было готово бороться за выживание любыми способами, но разум уже смирился с неизбежным. Ещё секунда и он до него доберётся. Всего мгновение, но неожиданно что-то вытянуло мертвеца наружу. И всё резко замерло. Словно затишье перед настоящей бурей. Только стук его сердца. Те звуки, что дошли до его сознания следом, наиболее точно можно описать как дикую бойню – хруст ломающихся костей и треск рвущихся мышц и связок. Хосок даже не шелохнулся, всё ещё прижимаясь к передней части автомобиля. Его собственное тело отказывалось его слушаться. Глухой удар, и морда собаки заглянула внутрь – сфокусированный, внимательный взгляд и напряженные мышцы, но ровно до момента, когда их глаза встретились. Хоуп мгновенно поджала уши и завиляла хвостом. – Ты задержалась.