Пора увядания

Хосоку всё же удалось выбраться из машины, пусть и на ватных ногах. Голова кружилась от переизбытка адреналина в крови. Он обошёл машину и пересчитал всех некогда ходячих мертвецов. Убедившись, что ни одну из его собак не накрыло трупами, Хосок, наконец, мог выдохнуть спокойно. Крупной мордой ему уткнулись в сгиб коленного сустава, пачкая свежей, ещё не засохшей кровью, и как бы он ни любил своих псов, этот их ритуал, повторяющийся буквально после каждой их крупной стычки с мертвецами, выводил Хосока из себя. Но вместе с тем, он был успокаивающим, дарящим такое необходимое в эту секунду чувство комфорта и защищенности. Хонам принюхался к нему, будто проверяя, не изменился ли никак его запах. Остальные же разбрелись осматривать местность. Хосок посвятил много времени и сил дрессировке своих псов. Он честно всеми силами пытался отгородить себя от эмоциональной привязанности к ним, но это не сработало от слова «совсем». Эти псы столько раз спасали его. Он и понять не успел, как быстро они стали неотъемлемой частью его самого. Каждого из них Хосок встретил при самых разных обстоятельствах. Изначально он и не думал, что они пробудут вместе так долго, но в мире, где правят живые трупы, отказываться от такого партнёрства было на редкость глупо. Первой стала Хоуп. Он ни на что не рассчитывал, просто подкормил бродячих в окрестностях собак. Она решила всё сама. Их связь налаживалась постепенно, очень размеренно и неторопливо. Она тогда будто вся состояла из осторожных движений и недоверчивых взглядов. Хоуп последовала за ним, держала дистанцию, но никогда не уходила далеко и надолго. Это не было дружбой. Собака нуждалась в пропитании, и Хосок обеспечивал её этим. Она, в свою очередь, спасала его задницу столько раз, что он уже успел сбиться со счёта. Только год спустя во время поездки в родной город Хосок встретил Хонама. Интернет-соединение оборвалось, телефоны бесконечно звонили в никуда, и возможности раздобыть хоть какую-то информацию о своей семье, кроме как отправиться в Кванджу лично, он не видел. Пёс бродил недалеко от заброшенного аэропорта в Кунсане. Здоровый и невероятно доверчивый, он выглядел так, будто буквально наслаждался тишиной и покоем, которая несла за собой смерть. В этом был весь Хонам. Этот пёс сочетал в себе игривый и отважный нрав, был самой надёжной опорой Хоуп, но вместе с тем был ужасающе жесток, когда дело доходило до бойни. Последующие собаки не задерживались в их стае. Иногда причина была в Хоуп, которая даже приблизиться им не позволяла, а в иной раз они просто не выживали в жестоких условиях окружающей среды. Тяжело переживая смерть очередной собаки, Хосок дал себе слово больше никогда не давать им имена, не привязываться. Тем не менее, Табу влилась в стаю буквально за два месяца. Её пользу и достоинства сложно было переоценить. Табу была на редкость наблюдательной, чувствовала опасность даже на большом расстоянии и предупреждала о ней без лишнего шума, а в скорости рефлексов ей не было равных. В большинстве своем, именно благодаря Табу Хосок научился не только смотреть, но и видеть, подмечать детали и приспосабливаться к таким непостоянным внешним обстоятельствам. Минду же было всё равно. Он, кажется, не удостоил их даже взглядом, когда они впервые встретились. Его безынициативность и отсутствие всякого интереса немного насторожили Хосока. Не начал ли вирус распространяться и на животных? Инициативу тогда проявила Табу, а он, на удивление, позволил ей это. У неё не было ни малейших сомнений. Хосок решил, что у него в таком случае тоже их быть не должно. Минду собрал в себе все характерные гончим псам черты. Спокойный, ценящий личное пространство и, прежде всего, независимый. За эти почти два года Хосок уже успел привыкнуть к тому, что тот мог просто на время исчезнуть. В этот раз Минду решил остаться с ними. Вся его гладкая от природы серебристая шерсть слиплась в засохшей крови. Он фыркнул, будто напоминая, насколько призрачным, мнимым было это затишье. – Да, ты прав, – Хосок полностью разделял его мнение на этот счёт. – Нам лучше побыстрее убраться отсюда. Он подобрал с переднего сидения машины, оставленные там рюкзак и лом, предварительно очистив последний от останков мертвеца. Они двинулись дальше в путь.