Пора увядания

Хосок нигде не оставался надолго. Движение было ключом к выживанию. Почти весь световой день он проводил в дороге, в поисках провианта и места, где можно переждать ночь. Оставаться без крыши после захода солнца было не просто глупо, это равнялось подписанию собственного смертного приговора. До того, как весь этот мир рухнул к чертям, Хосок работал патологоанатомом. Информацию о неком вирусе он воспринял тогда куда безразличнее, чем следовало бы. Смерть была для него обычным явлением. Однако, чуть позже до него дошло. Обычно его пациенты, если их можно было таковыми назвать, не пытались сожрать его внутренности. Они были в дороге более четырех часов, прежде чем Хонам врос лапами в землю, отказываясь куда-либо дальше идти. Хосок придерживался мнения, что нет никакого смысла держать их всех при себе. Он позволял им разбредаться по округе, а это, в свою очередь, давало им возможность обследовать более обширные территории. Но в этот раз Хонам был особенно настойчив в своём решении. Он дал им всем понять, что берёт руководство на себя, и не встретив сопротивления, повёл их по узкой тропинке через густые заросли. Хосок всегда доверял своим пса и их превосходной интуиции и рефлексам. В отличии от людей, им не было дела до какого-то морального кодекса и воспоминаний о том, по каким принципам работал прошлый мир; их основным приоритетом была адаптация к нынешним условиям и выживание. Хосок более чем четко осознавал эти их преимущества. Преодолевать километры, чтобы добраться до цели, было для них обычным делом. Вопреки ожиданиям Хосока, долго пробираться через кусты им не пришлось. Однако, солнце уже клонилось к закату, когда им всё-таки удалось выбраться из зарослей. На ухоженной площадке возвышались два трехэтажных здания, а стоянка возле была заполнена бесхозными автомобилями, большинство из которых уже успели покрыться растительностью. Стопки дров, разбросанных тут и там, были явным признаком того, что здесь кто-то живёт. А следом в этом хаосе Хосок заметил сигнальный механизм. Одно неосторожное движение, и им может очень не поздоровиться. Хосок жестом приказал псам оставаться позади, ставя в приоритет их безопасность. Если человек, живущий там, привык сначала стрелять, а уже потом разбираться, Хосок предпочтет взять на себя удар. Умереть святым мучеником было так себе исходом, но других вариантов в сложившейся ситуации он не видел. Хосок ступал осторожно, аккуратно обходил разбросанные вокруг полена, когда глухой щелчок предохранителя эхом отозвался по площадке. Он остановился, медленно поднимая глаза наверх, пока не встретился взглядом с человеком, стоявшим на одном из балконов трехэтажки. – Ээ, – начал Хосок, опуская лом на землю, – привет? Поскольку юноша, а именно им оказался этот человек, даже не шелохнулся, Хосок воспринял это как добрый знак и продолжил, медленно поднимая руки в знак капитуляции: – Извини за беспокойство. Хотя я не очень-то и сожалею, если честно. Нам просто нужно место перекантоваться на ночь. Мы уйдём ещё до восхода солнца, ты даже не заметишь. Эта металлическая штуковина – всё, что у меня есть. Можешь осмотреть рюкзак, если хо– – Мы? – тихо перебил он, не скрывая своего удивления в глазах. Хосок махнул головой назад, себе за спину, а взгляд юноши медленно проследил направление этого короткого жеста, пока он не наткнулся на то, что искал. Его оборона мгновенно канула в Лету. – О, господи, – буквально взвизгнул он. – У тебя собаки! Хосок даже оглянулся назад, будто убеждаясь, действительно ли это так. – Да, типа того. Когда он вновь повернулся к юноше, балкон уже был пуст. Всё ещё держа руки поднятыми, Хосок пытался просчитать, насколько быстро ему удастся дотянуться до лома в случае чего. Буквально через мгновение входная дверь резко распахнулась, и всё та же самая фигура выскочила на улицу с широкой, тёплой улыбкой на губах. Он остановился в паре метров от Хосока, убеждая того опустить руки. – Ты должен был меня предупредить прежде чем я наставлю на тебя пушку! – возмущенно воскликнул парень, взмахнув пистолетом в воздухе, тем самым заставив Хосока вздрогнуть. – А, чёрт, прости. Не парься, он не заряжен, – и следом, как бы в подтверждение собственных слов, он извлек магазин. – Ну, знаешь, меры безопасности. Я даже не знаю, как этой штукой правильно пользоваться. Последовавшая за этим тишина, позабавила парня. А, быть может, дело было в так и не шелохнувшемся Хосоке. Или во всей абсурдности ситуации. – Меня зовут Тэхён. – Хосок, – в тот момент, когда он уже собирался протянуть ладонь для рукопожатия, прямо позади него раздался оглушающий лай. Хоуп была вся напряжена и неотрывно следила за каждым движением незнакомца. Хосок не стал её успокаивать. – Ну, знаешь, меры безопасности. Последовав за Хоуп, другие псы, ранее просто отсиживающиеся рядом, плотно окружили пространство вокруг Хосока. Он потянулся к своему лому, когда Тэхён всё-таки решил убрать пистолет за пояс. – Ты же не против, если я осмотрю рюкзак? – спросил Тэхён. Много времени это не заняло. Сумка Хосока была почти пустой. Всё-таки рисковать и возвращаться в тот маркет за припасами он так и не решился. Жить ещё хотелось. Тэхён провёл их внутрь здания, как только убедился, что Хосок не собирается спускать на него свою стаю. По крайней мере, пока. Он внимательно наблюдал, как псы прислушиваются к его словам, вероятно, не понимая ни единого. Или, быть может, они понимали. Тэхён надеялся, что понимали. Здание было заброшенным. Единственной живой душой в нём был сам Тэхён. Винтовая лестница вела на верхние этажи, коридоры которых были до абсурдного длинными. Особенно в глаза бросалось, что двери некоторых комнат были плотно заколочены досками и подперты мебелью. Хосок не стал задавать лишних вопросов. Остановился Тэхён только на самом верхнем этаже. Он толкнул дверь по левую сторону от него. – Можешь занять эту. Она в относительном порядке, по сравнению с остальными. Не считая моей, конечно же, но я не настолько придурок, чтобы пускать тебя в свою. Хосок осторожно сделал первый шаг и заглянул внутрь, перехватывая лом в руке покрепче. – Их там нет. В отличие от пыли. Комната была самой обычной, чего не скажешь о ситуации. Грустно-зелёный диван посередине, тумбочка, комод и шкаф в углу. Противоположенный конец комнаты был отведён под скромный кухонный гарнитур. Дверная рама, по всей видимости, без самой двери вела в отделанную синей плиткой ванную комнату с маленьким окном наверху. Обернувшись назад, Хосок заметил, что Тэхён опирается плечом о косяк своей уже открытой комнаты, расположенной напротив. По тому, что он мельком успел заметить, его комната мало чем отличалась от этой, разве что была чуть более уютной и обжитой. – Вода в душе холодная. Пришлось отключить отопительный насос, чтобы сэкономить электроэнергию. Можем вымыть твоих собак завтра. Точно, кровь. Вымывать её из шерсти, особенно Табу, будет той ещё головной болью. – Поблизости есть река. А пока отдыхайте. Хосок согласно кивнул, отложил в сторону свои скромные пожитки и потянулся к дверной ручке. – И не… не закрывай дверь. Я не настолько тебе доверяю. Они своеобразно скрепили это соглашение неловкими взглядами, и только тогда Тэхён вновь улыбнулся и скрылся за дверью своей комнаты, заперев её изнутри и дернув за ручку, кажется, убеждаясь, что закрыл достаточно надежно. Хосок поймал внимательный взгляд Табу. Похоже не только он был сбит с толку. Она отвела морду в сторону и отряхнулась так, что остатки налипшей на шерсть грязи полетели в разные стороны. Он тяжело вздохнул и плюхнулся на диван. – Даже не вздумай запрыгивать сюда. Я задолбался каждый грёбаный раз просыпаться по уши в грязи. Хосок даже не осознавал, насколько его тело нуждалось в полноценном отдыхе, пока буквально моментально не провалился в сон едва растянувшись в горизонтальном положении. Псы расположились вокруг дивана. И только Хоуп всю ночь наблюдала за дверью, за которой скрылся Тэхён. Ну, знаете, меры безопасности.