Огромное небо с зелёным лесом

      Отделение интенсивной терапии в детской больнице существовало практически на пожертвования от спонсоров и богатых родителей, чьи детки родились с тяжёлыми патологиями. Вот на этом этаже в палате с ещё одним ребёнком с хронической гнойной ангиной и находился Марк Александрович Сычёв. Ребенок был очень запущен, при осмотре было выявлено много старых травм. Был даже старый ожог на ноге. Как будто на ребёнка опрокинули кипяток. Когда Марика привезли на скорой, многие были в недоумении. Как можно скрыть от всех целого ребенка с отклонениями. Так как бабушка не была его опекуном, то лишить прав её нельзя. На все вопросы эта страшная женщина, о которой все думали как об образце благодетели, отвечала что ребёнок невменяем и не обучаем, сам себя ранил. Она всего лишь несчастная женщина, от которой сбежала дочь, оставив ей своего сынулю. Родила и бросила, а его расти, корми. На вопросы о еде и его недокормленности говорила, что он сам ничего не ел, заставляла, а он не хотел. Но тут всё-таки следствие было на стороне Марка, следы удушения на детской шее были явные. Надежду Ивановну ждал суд.       Марк проснулся в больнице, последнее, что он помнил, как бабушка втолкнула его в кладовку и заперла там в темноте. Он так устал от её побоев и устал быть голодным. Последнее время бабушка его кормила какой-то странной едой, похожей на консервы или тушёнку. От неё сильно болел живот. А так хотелось яблочного пирога и хоть чашечку какао. Но это всё только для нормальных детей, а он ненормальный. Часто в своих детских снах мальчик вспоминал другую жизнь. В ней была красивая женщина с длинными белыми волосами, она водила его играть с детьми в какое-то интересное место. Там были другие дети, они играли в игры, с ним занимался логопед, учил его говорить, это был лучший год в жизни мальчика. Говорить было тяжело, но он очень старался. Он вспомнил, как мама водила его туда и оставляла на несколько часов. С ним играла красивая тётя, бабушка логопед, от неё пахло сладкими духами. Они играла со всеми детьми в веселые игры. Тетя рисовала с ними кисточками и красками. Марк чувствовал себя очень уютно в том месте. Все играли с ним и старались понять. Но вот однажды его мама привела к ним домой какого-то дядю. Дядя был весёлый и играл с Марком в машинки. Мальчик знал, что на свете бывают такие дяди, другие дети называют их «папа». У него не было такого.       Как-то вечером он спросил маму Марину:       — Мямя, паяму у мея неть яи?       — Малыш, не у всех они есть. Я боялась этого вопроса, но расскажу. Твой папа, он уехал и мы больше его не видели.       — И йон, нияда не илнулся?       — К сожалению, нет. Мы живём с тобой вдвоём и нам больше никто не нужен.       Так говорила ему мама до появления дяди Паши. И вот однажды утром Марика отвели к бабе Наде, и больше он маму не видел. Баба Надя или Няня, как её называл Марк, жила одна в огромной квартире, там могло жить ещё человек пять или десять, как думал малыш. Он был очень развит для своих шести лет, многое просто ловил на лету. Бабу Няню он помнил, они часто ходили в гости, но она была всегда холодна с ним. В тот день Марк, переступив порог её квартиры, ещё не знал, что он долгое время не увидит ни других людей, ни улицы. Только из зашторенного окна пятого этажа он будет выглядывать во двор, да и то, когда рядом не будет бабы Нади.       Когда наступил вечер, и за ним не пришла мама, малыш начал волноваться. Баба постелила ему в старой комнате, где раньше жила его мама. Женщина недобро посмотрела на него и закрыла дверь комнаты на ключ. Когда на второй день Марик начал плакать и звать маму, баба выпорола его ремнём. Это был старый кожаный мужской ремень, не ясно как оказавшийся у этой женщины. Выпоров мальчика, она невозмутимо разговаривала с кем-то по телефону очень приветливым голосом. В это время её внук тихо глотал слезы в запертой комнате, он понял, что кричать бесполезно. Маленькие дети иногда понимают всё лучше, чем взрослые, и Марк понял, что с его бабой что-то не так. Эта женщина взяла запасные ключи и, сходив на квартиру к дочери, собрала всю одежду и вещи мальчика, жили они с мамой скромно и добра было немного. Всё уместилось в две клетчатые сумки. Надежда Ивановна всё тщательно убрала, чтобы не осталось и следа пребывания здесь ребёнка. Она чётко решила всем говорить, что Марина уехала вместе с сыном. Она бросила её одну с этим выродком. Ещё пару лет назад она надеялась, что этот уродец после операции станет нормальным, но проходили годы, а Марику даже пару слов сказать было трудно. Нужны были дорогие операции, но денег она больше не дала ни копейки, Марина не могла обеспечить ребёнку необходимое. Малыш ходил в специальный садик и в отделение реабилитации, где с ним занимались. Но Надежда Ивановна считала это глупым занятием, твёрдо решив, что её внук — отсталый выродок. Она стыдилась его, все детки в её школе были идеальными, её дочь была идеальной и она всё время на неё давила. Теперь было ясно, что Марина удрала от неё и вечных нравоучений. Решила начать всё заново без тяжкого груза. Или кто знает, что было в её голове, когда она утром просто привела мальчика, сказав, что ей надо поехать на день в другой город договориться о спецшколе для Марика. С сентября его нужно было отдавать в школу, а такая была одна на несколько их небольших городов.       Марк уже неделю жил с бабушкой, его удивляло, что она не водит его никуда. Но однажды баба Надя пришла домой очень расстроенной, и в тот день она впервые его не покормила, мало того, она даже не дала ему ни чаю, ни молока. Прошла в свою комнату, достала из шкафа собачий ошейник и, подойдя к ребёнку, надела на ничего непонимающего внука эту страшную вещь. Потом это станет её любимым развлечением. Она будет цеплять к ошейнику поводок и водить ребёнка за собой, как собаку.       — Бябя, тем?       — Когда нормально скажешь слово бабушка, я сниму его с тебя, мой мальчик, — с улыбкой сказала Надежда Ивановна.       — Иа нен мяу. — Со слезами на глазах сказал малыш.       — Твои слезы меня не интересуют, когда сможешь сказать БАБУШКА НАДЯ, вот тогда и поговорим. А пока я не понимаю, что ты от меня хочешь. — С этими словами она указала мальчику на собачью миску на полу. — До тех пор, пока не научишься говорить, я буду обращаться с тобой, как со своей собакой, правда она издохла пять лет назад, но ты будешь её заменой.       Марк заплакал:       — Уа не уяка! Не футка!, — Он не мог выговорить это слово, его нёбо не давало ему возможности нормально сказать. Когда нёбо не имеет той формы, которая должна быть, говорить ужасно тяжело. Ты стараешься изо всех сил, но деформированный рот не может сказать то, что ты хочешь.       Эта страшная женщина с самым добрым лицом знала, что её внук никогда не сможет сказать ничего из-за отсутствия операции. Если с возрастом не ушивать впадину, патология становятся только больше. Не многие знают, что такие дефекты, как у Марка, есть у многих знаменитостей, актёров и политиков. Это не редкость: Нагиев, Макаревич, Ревва. Это не мешало им стать успешными, да и много простых людей вполне нормально живут в своё удовольствие с этой особенностью. При условии, что ими занимались и вовремя делали коррекции нёба соответственно с возрастом. Но в случае Марика, баба Надя решила, что он недостоин нормальной жизни. Вбила себе это в голову и издевалась над ним. Каждый раз придумывая всё новые и новые развлечения. За каждое неверно сказанное слово она била его, не кормила и забирала и без того немногочисленные игрушки. Однажды женщина зашла так далеко, что плеснула кипятком на ноги ребёнка. Ожоги заживали медленно и пришлось купить мазь в аптеке. Там ее знали, и она соврала, что обожглась сама. В ту неделю Надежда отнеслась к внуку, как к человеку, но как только раны зажили, она вернулась к прежнему способу общения. Тяжелее всего Марку было, когда баба запирала его в кладовке, но и к этому он привык со временем. Иногда только пытался еще кричать, но скорее по привычке. Чтоб было не так страшно одному в темноте. Сны про маму становились всё реже. Он уже и не мог вспомнить, как его водили в парк на карусели, как обнимали и успокаивали. С каждым годом всё меньше и меньше хорошего оставалось мальчику. Самое обидное было, когда баба Надя пекла пироги и угощала ими других детей. А ему оставались лишь запахи из кухни. Однажды женщина не кормила ребёнка два дня, потратив все сбережения на новые книги для занятий, и Марк практически ничего не ел, кроме яблока и найденных картофелин. Не имея возможности их приготовить, он помыл их под краном и, почистив, съел сырыми. И лишь на третий день баба Надя накормила его собачьими консервами, сказав, что он ей дорого обходится.       Сейчас, лёжа в больнице, мальчик вспоминал это всё, и слезы сами собой лились из глаз. Он не понимал, за что родной человек так поступал с ним долгие годы. Еще больше он хотел узнать, почему мама от него ушла. Неужели он такой урод, что никому не нужен. Все его бросали. Он вспоминал, как в первые годы хотел понравится бабушке, как старался научиться говорить и как из-за продолжающейся деформации рта он опять произносил слова плохо. Как однажды он заболел и чуть не умер, но баба Надя лечила его сама и никому не открыла секрет.       В палату вошёл врач. На бейдже было написано «Никита», в больнице, чтобы не пугать деток, все называли друг друга только по именам. Мужчина осмотрел сначала пациента с трубкой, которая выходила из горла и была подключена к аппарату с вентилятором. Он проверил этого мальчика, что-то записал в журнал. Мальчик лежал спокойно и глазами наблюдал за доктором. Закончив все свои действия, он улыбнулся мальчику и очень ласково потрепал его по голове.       — Ромка, ты уже скоро поедешь домой, мы всё убрали из твоего горлышка. Завтра отдохнешь денёк, и папа придет за тобой. Если всё будет хорошо, то долечишься дома.       Он улыбался искренне и совсем не для галочки. Марк так захотел, чтобы и за ним пришёл его папа, где бы он ни был, или мама. Но такой как он никому не нужен. Права была баба Надя. Ой как права. Ему стало грустно. Хоть та и не любила его, но это был единственный человек с которым он общался.       Из грустных мыслей его вырвал подошедший к его кровати врач. Мальчик испуганно посмотрел на него, что нужно этому мужчине? Но доктор Никита смотрел очень ласково. Он назвал его по имени и очень подробно расспросил. На все вопросы можно было кивать «да» или «нет». И не надо было говорить и позориться. Закончив осмотр, доктор вызвал по внутренней панели на стене медсестру с поста и попросил усилить состав питательного раствора. А также покормить мальчика жидкой овсянкой и напоить морсом. Как бывший пластический хирург Никита Михайлович решил помочь мальчику. Ему необходима помощь хорошего специалиста и не одного. Сердце сжалось, когда он увидел, что творили с ребёнком. Какое чудовище могло так издеваться над мальчиком. Ему предоставили выписку из дела по тем ужасам, что были найдены в тихой квартире бывшего педагога. Вот и доверяй потом детей школе и «добрым тетям».