Огромное небо с зелёным лесом

      Никита Михайлович Зорин, бывший практикующий пластический хирург, специально отучился на факультете хирургии, и челюстно-лицевая была его коньком. Но вместо работы в областном центре за простую, хоть и хорошую зарплату, он решил избрать лёгкий путь. Никита решил, что подрезать носы и уши, а также пришивать титьки зарвавшимся бабам за бешенные деньги лучше, чем пахать на государство. Ради общего блага, бла-бла и прочей промывки мозга.       Недолго думая, он открыл частную практику, заняв денег у своего очень богатого и влиятельного родственника. За два года он не только полностью выплатил долг, но и купил приличную машину даже не в кредит. А через год он встретил свою любовь, она пришла удалить пару папиллом на лице. Это могла бы быть косметическая процедура, если бы не одно но — одна из них находилась прям на внутреннем веке. Всё удалили аккуратно. И молодой доктор решил пригласить девушку на чашку кофе. Они встретились, и через несколько часов Никита понял, что влюблён в Алину и хочет быть с ней. Тут было что-то большее, чем просто флирт. Через полгода самых романтических встреч, он сделал девушке предложение. Алина, недолго думая, согласилась. Через год счастливая пара въехала в новую квартиру, а ещё через три месяца в ней появилась самая красивая девочка на этой земле. По крайней мере для Никиты и Алины. Счастливые родители не могли нарадоваться на своё сокровище. Их малышка Даша родилась в срок и была вполне счастливым младенцем. Ровно до того дня как девочка заболела, сначала это было нежелание есть, потом температура и общая слабость. Но никто ничего не мог понять, ребёнка показывали разным специалистам и только при детальном обследовании выявили лейкоз. Диагноз оказался фатальным, но Алина не опускала руки и нашла специалиста в Израиле, который мог помочь на ранней стадии. Это была призрачная надежда, но денег это стоило огромных, даже продав квартиру и машину, Никита ещё влез в долги к всё тому же родственнику. Он смог оплатить все лечение и уже отправил своих девочек самолётом в страну, где все возможно, где медицина граничит с фантастикой. Сам мужчина остался из-за тяжелой пациентки. Она плохо перенесла наркоз, пришлось остаться на день. Кто знает, почему именно так всё складывается в нашей жизни. Он ждал звонка из аэропорта и волновался за них. Но вместо жены позвонил кто-то другой. Уши как будто заложило, мозг отключился, он не мог поверить в то, что сейчас ему говорят: «Самолёт попал в зону турбулентности, произошел отказ двигателя, никто не выжил».        Это всё, что он понял в течение нескольких страшных секунд. Он сел на пол и просто завыл. Хотелось кричать, плакать, но это не выходило, это был вой. Сделать ничего нельзя, вернуть тоже. Хотелось сесть в самолёт и разбиться вместе с ними. Почему он здесь, а они там, и где это «там»? Их просто нет. Нет, и всё. Боль в груди адская, не унять. Он взял любимый халат Али и погремушку Даши, лёг на кровать и, свернувшись клубком, просто смотрел перед собой, пока не уснул. Завтра надо было связаться с клиникой и сказать обо всём, хотя, наверное, и так всё известно. Что делать дальше он не знал. В бога он не верил, но когда человеку плохо, он просит кого-то большого и сильного там, на небе. Так Никита лишился всех самых родных и близких. Его родители умерли ещё во время учёбы в институте. Звонить можно было и нужно. У него были друзья, коллеги и родственники, но он выключил всё и не мог сейчас никому ничего сказать. Утром его разбудил стук, а вернее, грюк уже в дверь. Он кое-как поплелся к двери и открыл, за ней стоял дядя Вова, тот самый родственник.       Отборным матом бывшего старшего слесаря в девяностые, а потом главной грозы всего района, а позднее и области, младший брат его отца отделал Никиту за пять минут. Быстро привёл его в порядок, и, запихнув в свой огромный внедорожник, отвёз в аэропорт. Они вылетели на место крушения, тела нашли не все и если тело Алины, изрядно изуродованное, он хотя бы увидел и смог похоронить, то десятимесячную малышку не нашли. Кто знает, что стало с телом? Дядя Вова не давал племяннику расслабиться. Он всё организовал, везде его сопровождал и не давал пить до самых похорон. Потом пил вместе с Никитой два дня, а на третий отвёз его на охоту в лес. Там они пробыли ещё пару дней. Он не давал парню даже вздохнуть. Харизма дяди просто лилась рекой, кто вообще знал, что бы сделал Никита, будь он один. Одним солнечным осенним утром они сидели на веранде лесного домика, и дядя прочитал в слух новости о том, что мэрия хочет закрыть неремонтопригодное здание детской больницы, перевести часть отделений в центральную. Сказав своё любимое слово: «Эх, бляди!», он решил занять своего дошедшего до ручки племянника.       — Послушай, Никитка, я тут подумал, а что если нам взяться за это дело. Я вот решил на второй срок избираться в кабмин Ростова, мне очень нужны голоса. А тебе, мой друг, нужен стимул.       — И где ты его нашёл, стимул-то этот? Ну Вов, ты вечно меня учишь, как жить.       — И буду, имею право! А что, думал брат бати тебя бросит. Нет, хрен вам всем. Ты, Никита, брось это. Я тебя буду гонять в хвост и в гриву. Понимаю, больно, мне бати твоего всю жизнь оставшуюся не хватит, но я-то жив, и ты живи. Вон сколько ещё вокруг людей, и ты им нужен. Твои руки нужны. Хватит бабам сисяндры пришивать, ты хирург и хороший, лучший на курсе был. А скорбь она такая, ищи смысл, ищи в чем хочешь. Не найдешь, я тебя быстро сам определю, это ясно?       — Да куда яснее! Вов, ну кто бы мне ещё так мозг вправил.       — Я после Мишки не мог ни спать, ни есть, он же меня воспитывал, примером был. Твой папка всё для меня, без него тоска была страшная. Ведь я ему всю жизнь звонил, пьяный или с пробитой башкой, но дня не было, чтоб не позвонить.       Дядя Вова был младше отца на десять лет. Михаилу было шестьдесят пять, когда они с женой один за другим ушли из жизни от малярии, которую подцепили на сафари, сказался возраст. Прививку делали оба, но кто знает, что в эти ампулы налили. А родных не вернешь. Вова и в суд подавал, и угрожал, даже закрыл два завода в результате проверки. Потом плюнул на все, что толку-то, мёртвые живее не станут, а в Кению ездить на охоту, один черт, будут.       Так Никита Михайлович и Владимир Павлович Зорины стали спонсорами детской больницы. За год полностью отремонтировали всё, закупили оборудование и привлекли огромное количество желающих помочь. Дети болеют каждый день, а если им предоставить лучшее, то и спонсор появится. Доктор Никита получил свой смысл жизни. Теперь он и правда занялся делом, отсутствие личной жизни сделало его лучшим в своём деле. Впервые за годы практики он помогал и спасал, а не прятался за тоннами откаченного жира и вставленного силикона, куда только его не просили вставить. Некоторые даже девственность восстанавливали перед свадьбой. Но всё ушло в прошлое, как и его семья. Погибшая дочь часто являлась ему в тревожном сне. Хорошо, что он переехал из старой квартиры бабки, снял квартирку рядом с больницей. Он не хотел тратить время на дорогу, тем более спешить было уже некуда. Так, в заботах, пролетело почти шесть лет. Они неслись, Никита всё больше и больше брал пациентов, он управлял больницей умело. Опыт у него был, пусть это и была клиника эстетической хирургии, но это помогло и, конечно, связи дяди Вовы. Он брал самые безнадёжные случаи и вырывал ребёнка у смерти в последний момент. И все было бы хорошо, если бы молодого врача не привлекло дело Марка Сычёва. Он любил детей всем сердцем, переживал и болел за каждого. Они не имели для него разницы, только их детская жизнь, которая станет взрослой. Если он всё сделает правильно, они станут взрослыми. Только взглянув на фото малыша, сердце резанула тупая боль. Да кем же надо быть, чтобы так издеваться?! С фотографии на него смотрел мальчик лет десяти с отставанием в физическом развитии. Тёмные волосы вились колечками, большие карие глаза смотрят с любопытством, нос очень аккуратный и вот дальше уехавший от неправильного развития ротик. Неправильно растущие зубы, как попало. Никита решил, что сделает всё как профессионал, чтобы помочь этому мальчику. Но ещё больше его добило, что над ребёнком издевалась родная бабушка, бросили родители, и в целом мире о нём никто и не знал целых пять лет. Вот так просто исчез человек и никому нет дела.       Когда он впервые зашёл в палату к мальчику, то решил понаблюдать за ним и сначала намеренно уделил внимание своему старому пациенту. Он решил не пугать его. Осмотрев мальчика, принял решение о том, что приложит усилие к его выздоровлению. Глаза, что смотрят в душу, поразили его. Как профессионал он увидел, как можно правильно сделать операцию, вернее, их будет две, а также нужны брекеты, сложить правильно зубки. Давно его так сильно не задевала чья-то жизнь. Он любил всех своих пациентов одинаково, с самоотдачей день за днём. Но почему-то этот никому не нужный малыш вызвал чувство глубокого сочувствия. Поверить было сложно в то, что этого мальчика кормили собачьей едой и сажали на цепь в квартире. И не кто-то, а заслуженный педагог. В голове не укладывалась такая дичь. Никита жил с родителями, они его боготворили, позднего ребёнка, ради которого разве что звезду с неба не доставали. Нет, папа гонял его за поведение и за драку. Но это всё было воспитанием. Дядя Вова гонял ещё больше, но и любил, наверное, больше чем его отец. Своих детей у него не было из-за глупой выходки в детстве. Разорвалась самодельная взрывчатка, и ему повредило пах, функции члена восстановили, но Вова остался стерильным. Он однажды женился и был счастлив, но только до того момента, пока его жена не сказала, что беременна. Дядя Вова поржал и собрал на утро ее вещи сам лично. После этого не решился никого пустить в свою жизнь, а трахаться и в отеле можно. Там у него был отдельный номер, который оплачивался круглый год.       Никита в ночное дежурство сидел в своём кабинете. Его мысли опять были о том, как жизнь крутит и вертит тебя. Одним даёт много, но не даёт семью. Вторые живут под мостом, но с детьми, и думают чем их кормить. Жизнь в принципе не справедлива, но наверное у всего есть своя цена. Если бы не его горе, стал бы он самым лучшим детским хирургом? Наверное нет, так бы и пришивал сиську на лоб очередной модельке, размер пятый, не меньше. Жил со своей красивой женой и дочкой и не думал о тех нескольких сотнях детей, что получили шанс на новую жизнь. Не увидел бы той благодарности и слез радости. Были, конечно, и мрачные дни, когда детки умирали, но всем не поможешь, как бы он ни хотел. Его вера в то, что всё не зря, только укрепилась с годами. Сейчас он думал, чем пока занять ребёнка, по всей видимости он разумен и с ним можно заниматься. Почему-то хотелось пообщаться с ним, что же в нём такого? Никита не знал ответа, но его одинокое многие годы сердце оттаяло сегодня.