Ноктюрн

01.07.2022 20:42 Отель «Голубой Дунай», Будапешт, Венгрия.       Номер был погружен в тишину, но в одной из комнат, там, где находилась Этта, было слышно копошение, как если бы собака решила перерыть весь двор в поисках зарытой косточки.       Фабиане достала из чемодана греческое платье на тонких лямках. Сильно выделялась тонкая талия, а рост, сам по себе составляющий сто семьдесят два сантиметра, был увеличен черными каблуками ещё на семь сантиметров.       Тем временем Лиса, которую Этта позвала с собой, не до конца представляя, куда они идут, не могла выбрать между деловым костюмом и простым кроваво-красным платьем.       В конце концов, решив, что для того, полное представление о чем она все еще не имела, вполне подошло бы и платье, Батори надела его.       Беловолосая вышла из своей комнаты и поправила волосы, смотря при этом в темный экран телефона. Вскоре была готова и Этта.       Лиса аккуратно постучала в двери комнаты Тесс, чтобы предупредить ту об их отсутствии. — Тесс, можно? — спросила Батори. — Да, тетя, проходи! Что-то случилось? — приветливо спросила девушка, отвлекшись от телефона и перекатившись на спину на мягкой кровати. — Угу. Я и Этта ушли, будем… Будем поздно. Так что будь аккуратнее, да? — Да все будет в порядке! Можете идти, не переживайте!       Лиса с улыбкой потрепала племянницу по мягким волосам и вышла из комнаты, не забыв помахать ей на прощание.       Этта уже ждала переводчицу у входных дверей номера. Обе обулись и вышли в коридор, после чего покинули и сам отель.

***

21:07 Ресторан «Budapest», набережная Сеченьи, Будапешт, Венгрия.       Лиса и Этта вошли в ресторан, выполненный в классическом стиле. На входе их сразу же встретили и провели к забронированному столику в специальном зале для VIP-персон.       Этта села за стол, жестом показывая Лисе сесть рядом. Та незамедлительно откликнулась на немую просьбу издательницы и заняла место слева от нее. — Прости… А зачем я тебе здесь? — поинтересовалась сероглазая, наклонившись к Фабиане. — Ах, да… Я же тебе все еще не рассказала. Да? Скоро сюда придет один человек. Мой отец. Он хотел встретиться. Я не стала отказывать, тем более, что я бы хотела вас познакомить, — абсолютно спокойно и непринужденно объяснила Этта. — Ясно… А какой он вообще? Ну, твой отец… — Неплохой человек. Иногда, правда, бывает строгим, но это, думаю, присуще каждому… Еще он самую малость консервативен, но меня как-то терпит, — ответила на ее вопрос Этта, чуть изменившись в лице.       В глазах проскользнула некая просьба о помощи связанная с волнением перед встречей с отцом.       Наконец, спустя минут семь, вдалеке показался высокий, статный мужчина. С синими глазами, темными волосами цвета каштанов, на которых проступала легкая седина, лишь украшающая его.       Официант провел мужчину к столику, и он сел на стул напротив дочери и ее спутницы. — Добрый вечер, — улыбнулся он. — Привет, пап, — с легкой улыбкой поздоровалась в ответ Этта. Она бросила на переводчицу быстрый взгляд, будто это спасло бы ее от, вероятно, лишних вопросов. — Знакомься. Это Лиса Батори. Моя подруга.       Беловолосая удивленно посмотрела на Этту, но от чего-то на душе стало тепло и так хорошо… Но с другой стороны, ей бы хотелось быть кем-то больше, чем просто другом. — Приятно познакомиться, — сухо ответил он, — меня зовут Абель Фабиане, я ее отец, как ты поняла. — Да, приятно познакомиться, — кивнула девушка. — Итак, зачем ты просил прийти сюда? — поинтересовалась Фабиане у отца, наливая вино, недавно принесенное официантом, в бокал. — Давно не видел тебя, решил, что было бы неплохо встретиться, пообщаться… Сама понимаешь, — легко ответил Абель, махнув рукой. Он посмотрел на стену, где висела большая картина, изображающая один из ландшафтов Венгрии. — Так Вы Лиса, так? — обратился он к девушке. — А, да. Лиса Батори. Этта меня Вам представила… — согласно кивнула беловолосая, поправляя золотое колье на шее. — Вы подруги? Или, может, я что-то не знаю? М, Этта? От тебя ведь все, что только душе угодно можно ожидать… И, честно говоря, как бы сильно я тебя и не любил, но это меня несколько разочаровывает. Ты же понимаешь о чем я, так, дорогая? — Нет, пап, — покачав головой, проговорила Этта. Она сделала глоток вина и облизнулась, после чего по привычке хищно улыбнулась. — Мы подруги. Лис работает переводчицей в моем издательстве. Но она мне дорога и очень близка, врать не буду. — Кстати об издательстве… — вдруг вспомнил Абель. — Как там Март? Как Ева? — С ними все хорошо, не переживай. Они сами в состоянии о себе позаботиться, — прояснила Этта, отпив напиток из бокала незамысловатой формы, — и пока я здесь, за меня там Ева. Все, как обычно. — Ясно… К слову, я хотел бы поговорить с тобой на одну тему, — начал Абель, водя пальцем по краю бокала. — Говори, я слушаю. — Нет, ты меня не поняла. На одну. Личную. Тему. Разговор предстоит чисто семейный, слышишь? — намекая на то, что не помешало бы выпроводить Батори, проговорил Абель.       Синеглазая с усмешкой посмотрела на отца, вспоминая ссору с Эвереттом. Она успела представить, о чем пойдет речь. Об испорченных в конец отношениях с единокровным братом, обязательно проскачет просьба помириться с ним и возобновить общение…       Батори неловко улыбнулась и только хотела встать и уйти, дабы не мешать их беседе, как Этта опустила ее обратно, взяв за руку. — Семейный разговор говоришь?.. Поэтому она и остается, — непринужденно попивая алкоголь, ответила Фабиане и пожала плечами. — Хорошо. Только за дальнейшее развитие событий я не ручаюсь, — предупредил мужчина. Он опустошил бокал и обновил алкоголь в нем. — Эллинор, мать Эверетта, если ты вдруг забыла, рассказала мне о случившемся между вами. Вы поссорились. Да? — Да, было такое… — кивнула синеглазая. — Объяснись, будь добра. — Почему все объяснять всегла должна я? Из-за того, что я — младший ребенок? Ты, я так понимаю, за все годы ни разу не понял, что причиной всех ссор служили именно он и его психопатия. — Эллинор передала мне лишь то, что видела тебя, когда ты выходила из дома Эверетта, плакала и злилась. Зная твой взрывной характер, рискну предположить, что именно ты все начала. Хотя, может… Нет. Генриетта, просто послу…       Девушка поставила бокал на стол, пролив часть вина, и посмотрела на отца взглядом, способным убить на расстоянии. Она не дала ему договорить, испугав своим жестом.       У Этты и Эверетта все же было что-то общее помимо одного отца. Их движения, действия, взгляды, речи… Их обоих в какой-то степени побаивались их же родители. — Про то, что он душил меня, ты тоже, как я полагаю, не знаешь? А про то, что его психопатия все говорит за себя? Вы еще зоветесь моим… Нет. Нашим отцом? Почему и у тебя, и у мамы вечно виновата я? — Генриетта. — Ты не знал, что я сменила имя? Я Этта, папа. Этта Фабиане. А почему? Да ты хоть это знаешь? Не думаю. — Хорошо… Этта. Помирись с братом, будь добра. Не нужно меня расстраивать. — Не нужно тебе расстраивать? Хорошо. Тогда я не расстрою, а шокирую, — ехидно улыбаясь ему в лицо, произнесла Этта.       Издательница повернулась к Лисе, лицо которой выражало, кажется, полнейшее недоумение. — Что ты собираешься сделать?.. — шепотом спросила Лиса, испугано глядя в глаза Этты.       Хотелось провалиться сквозь землю, утонуть в ее глазах… Батори примерно понимала, что сделает Этта, но спокойно позволила ей продолжить. Доверие сыграло свою роль. — Не бойся, просто доверься мне, ладно?       Фабиане положила ладонь на щеку подруги и, приблизившись к ее лицу, поцеловала, зарывшись пальцами в мягкие белые волосы.       Абель выронил вновь опустевший бокал из рук от удивления. Он приоткрыл рот, готовясь что-то сказать, но слова отказывались вырываться наружу.       Это девушка, которую он видит напротив, — его дочь. Та маленькая девочка, которую пугало имя «Генриетта», голос матери и старший брат…       Наконец Этта отстранилась от Лисы и перевела ошалевший взгляд на отца. — Что, теперь хуже некуда? — оскалившись, спросила она. — Генриет… Этта. Уйди с глаз моих. И подругу свою забери. И если не помиришься с Эвереттом до конца недели, можешь ко мне больше не обращаться. — Ты серьезно не понял? — вскинула брови Фабиане. — Я не буду снова делать то, что потом мне же сделает хуже. Твой сын — психопат. И я не собираюсь снова фигурировать во всем этом спектакле. Он твой сын и твоя проблема. А для меня он теперь никто. — Я тебя понял.       Молчаливый взгляд, полный разочарования и неприязни… Всего три слова, вызвавшие столько вины и сожаления. Но что-то внутри твердило, что все верно. Так и должно быть. Да и в любом случае, это произошло бы рано или поздно.       Абель оплатил счет и покинул ресторан, оставив дочь и ее спутницу наедине.       Шатенка сжала бокал с вином в руке, глядя вслед отцу. В один момент раздались треск и хлопок…       Этта сидела за столиком, сжимая в руке ножку от лопнувшего бокала, в котором когда-то было вино. Напротив был пустой стул, на котором раньше сидел мужчина. Рядом стояла Лиса, пытаясь успокоить свою, теперь уже, подругу. Из руки Фабиане сочилась кровь, марая белую скатерть на пару с красным вином. — Этта! Этта, кровь! Прошу тебя, вернемся в отель, ладно? Я обработаю тебе рану… — Не нужно, лучше просто походим по городу… Идем, — с болезненной улыбкой ответила Фабиане. Она встала со стула и увела за собой Лису.

***

22:18 Набережная «Царль Луц», Будапешт, Венгрия.       Издательница шла впереди, не проронив на слова. Она просто осматривала окрестности, в большинстве своем — Дунай. Ночью он был еще красивее. Еще привлекательнее, чем утром, когда они впервые прошлись по этой реке на пароме.       Лиса смотрела на Этту, тщательно обдумывая каждое слово, которое собиралась сказать ей. Не хотелось еще больше давить на нее после спора с Абелем. — Этта… — наконец произнесла Лис, слегка похлопав ее по плечу. — Да? — спокойно откликнулась Фабиане, мягко улыбнувшись ей. — Я хотела спросить… Ты поцеловала меня, просто чтобы разозлить отца или потому что это действительно имело значение?..       Взгляд, полный надежды, говорящий все сам за себя…       Для нее важен ответ. И Этта это прекрасно понимала. — Честно… Для того, чтобы вывести его эмоции. Но и потому, что у меня правда есть к тебе чувства. Эх… Думаю, мне нужно будет рассказать все с самого начала. Только у меня есть одно условие. — Я слушаю? — Ты тоже кое-что расскажешь. Хорошо? Пойдем, что-ли, присядем?.. — Да, хорошо…       Девушки устроились на ближайшей скамье. Этта положила ногу на ногу, легко подергивая носком. — Чертовы каблуки… Целых два часа в них… — причитала Фабиане, снимая обувь. Она поставила их рядом с собой, на скамью, наслаждаясь свободой. — Итак, ты хочешь слышать историю, да? Тогда, наверное, начну…       Этта достала из небольшой сумки бутылку с водой и сделала глоток, чтобы хотя бы немного протрезветь после вина и, в целом, случившегося в ресторане. — В начале июня ты начала искать работу. Помнишь? И отправила свое резюме в мое издательство. Тогда их присылали многие. Но конкретно твое я заметила сразу. Оно меня привлекло. Хотя бы из-за фотографии… Ты переживала когда-нибудь, что неудачно получаешься на такого рода фотографиях? — Да, часто такое бывает… — Так вот, не стоит. Ты очень красивая.       Губы расплылись в улыбке, а глаза засверкали радостью. Лиса чуть усмехнулась, глядя на издательницу. Слышать от нее подобно было очень приятно. — В общем… Твое резюме я заметила сразу. В частности из-за графы навыков. И потому сразу же сказала рекрутеру, который должен был проводить тебе собеседование, что мы тебя примем. Но в итоге он заболел, и вместо него была Ева… До того дня собеседования мы уже один раз встречались. У той кофейни. Должна признаться, я в каком-то смысле следила за тобой. Но прежде чем ты что-нибудь скажешь, в свою защиту поясняю, что я делала это для того, чтобы посмотреть на тебя в обычных ситуациях. И… Ты мне понравилась. Не без этого, разумеется… И это, твое поведение и отношение к другим, меня приятно удивило. Ты выбежала под ливень из кофейни, не имея рядом зонта, просто чтобы не помешать сестре и племяннице поговорить наедине. — Подожди… А зачем тогда отдала мне зонт?.. Нет, то есть, я понимаю, почему. Но зачем назначила встречу на тот день и на то время, когда у меня должно было быть собеседование? И ты прекрасно о нем знала… — Это было проверкой. И ты ее прошла. Хотя, даже если бы это было не так, я бы все равно тебя приняла. В конце концов, грех было терять такого замечательного сотрудника. — Теперь понимаю… — После, я спросила тебя, нравятся ли тебе девушки, потому что, как я уже сказала, ты мне понравилась. И в дальнейшем почти все было завязано на этом… А тогда, когда ты успокаивала меня в самолете из-за моей фобии, это чувство стало только сильнее. Поэтому я могу точно сказать, что я тебя люблю, Лиса Батори. Ты можешь не любить меня в ответ, это ожидаемо, но… — Я тебя тоже, — тихо сказала сероглазая, прервав Этту. — Что, прости? — Говорю, что… Что я тебя тоже люблю… — вспыхнув до кончиков ушей, повторила Лиса.       Взгляд Этты, сначала полный удивления, теперь выражал неописуемую радость. Она крепко обняла переводчицу, не спеша отпустить ее. Батори обняла ее в ответ, вдыхая цитрусовый аромат ее волос и кожи. — Теперь расскажешь кое-что? — улыбнулась Фабиане максимально тепло, дабы не ставить Лису в неудобное ей положение. — Что именно? — Про ноктюрн. Мне показалось или он вызывает у тебя… Неприятные эмоции?.. После того, что было на пароме, я даже сменила мелодию звонка на Эдварда Грига. А еще, когда ты дала мне наушник в самолете, там играла классика. Но ни разу не прозвучал Шопен. — Хах, за Грига спасибо… На самом деле, есть кое-что. Как ты знаешь, у меня нет матери. Она умерла, когда мне было шесть. Я была первой, кто нашел ее. Я была ребенком, почти ничего не понимала. Впервые столкнулась со смертью… Когда я нашла маму мертвой, у нее на тумбочке была музыкальная шкатулка, в которой крутилась фигурка балерины, а из нее играл тот самый ноктюрн… Я в детстве не придавала этому особое значение, разве что, он начал вызывать у меня не самые лучшие ассоциации. А три года назад, когда мне было восемнадцать лет, братья, сестра и папа решили наконец рассказать мне, почему мама умерла. К слову, она похоронена здесь, в Будапеште. Но я вряд-ли пойду на ее могилу опять… — И… И почему? — Передозировка снотворными. У нее были серьезные проблемы со сном, включая бессонницу, как они сказали. Для меня в то время это стало большим потрясением. Дошло до того, что я в течение трех лет, проснувшись, первые пять минут слышала в голове этот ноктюрн, после чего он замолкал, а на следующий день повторялся снова. И, должна отметить, что после того, как я встретила тебя и устроилась на работу в издательство, это прекратилось. Мой психотерапевт сказала, что нередко от подробного помогают отношения. Она сказала, что мне нужен кто-то, кто смог бы заменить мне образ мамы. Иными словами, я ищу в партнере мать… — Я могла бы быть для тебя таким партнером… Знаю, возможно, мы не так хорошо друг друга знаем, но, как оказалось, мы друг друга любим, так? Поэтому… Ох, черт, Этта, соберись… — прикрыв глаза, бормотала Фабиане. — Поэтому… Д-давай встречаться?..       Лиса крепко обняла Этту, не смеющую открыть свои чарующие синие глаза. Не прошло и секунды, как Лиса накрыла ее губы своими, втягивая свою новоиспеченную девушку в поцелуй.

***

04.07.2022 23:16 Международный аэропорт имени Ференца Листа, Будапешт, Венгрия.       Они сидели на креслах в зале ожидания, держа при себе лишь ручную кладь и посадочные талоны.       Батори клонило в сон, но засыпать было нельзя, ведь с минуты на минуту начнется посадка на самолет. — Даже жаль как-то улетать… — протянула Лиса, зевая. — Да, тут было правда хорошо… Особенно прогулка на пароме по Дунаю. Вечером… Вот это было действительно прекрасно, — поддержала разговор Тесс, активно жестикулируя. — Лучшая поездка в моей жизни. Нет, даже не из-за развлечений и всего в этом духе. Просто из-за людей, — проговорила Этта, мечтательно вздохнув.       Лиса улыбнулась, понимая, о чем говорит Фабиане. Быть в отношениях с кем-то, кому ты важен, кто готов ради тебя на все, кто понимает тебя, как никто другой — в этом и заключается счастье, как поняла Батори за эти несколько дней в Будапеште. — Так, там скоро посадка на наш самолет начнется, — заметив впереди собирающуюся «змею» из людей, сказала Тесс, — я, пожалуй, пойду очередь займу. — Да, пожалуйста, — кивнула Этта.       Она встала с места и, отдав ручную кладь идущей вперед Тесс, медленно пошла в том же направлении.       Троица встала в очередь. Впереди стояла пожилая шведская пара, позади — семья из родителей и двух маленьких детей. Отец стоял, повернувшись к ним своей огромной спиной, общаясь с женой.       Поняв, что никто не смотрит, и все заняты своим делом, в том числе и Тесс, слушающая музыку, Этта, стоя позади Лисы, слабо укусила ее за кончик уха и горячо поцеловала в ее теплую шею, от чего Батори моментально засмущалась. — Э-Этта… — шепотом позвала ее по имени Лис. — Какого черта ты делаешь?.. Вокруг ведь люди… — И люди прекрасны, ведь каждый занят своим делом, — с улыбкой отметила Фабиане не столько для себя, сколько для своей возлюбленной.       Этта обняла девушку со спины, молча стоя в очереди.

***

04:28 Жилой комплекс «79&Park», Стокгольм, Швеция.       Лиса вошла в квартиру, а вслед за ней и Этта, пожелавшая поехать к Батори, а не к себе, аргументируя это тем, что «такси в это время тяжело поймать». — Наконец-то дом, милый дом… — прошептала Лиса, талкнув чемодан в зал и пройдя за ним. — Тут на самом деле мило, — оценила обстановку Этта, — когда я была у тебя в прошлый раз, толком ничего и не заметила. — Бывает… Я так понимаю, что теперь ты на диване спать не собираешься, да? — поинтересовалась беловолосая, распуская волосы, собранные до этого в небрежный пучок. — Именно. В конце концов, мы теперь пара, — четко выделив последнее слово, ответила Этта. — Ладно, тут ты права… Вынуждена согласиться. Я пока в душ схожу, а ты можешь заварить чай. Ты знаешь где кухня.       Лиса ушла, оставив Этту наедине с собой. Она молча села на диван, глядя на стопки книг, которые находились повсюду.       Одна стопка на тумбе под телевизором, вторая — на журнальном столике, третья — там, где и должна быть, на полке. Еще несколько — на полу, около окна… Две из таких «башен» из книг были использованы Лисой, как подставки для вазы с завядшими цветами, горшка с комнатным растением.       Выглядело все это эстетично. Сразу старалось ясно, что здесь живет человек, так или иначе связавший свою жизнь с литературой. Но это, черт возьми, книги, что Этта оставить просто так не могла. Она принялась раскладывать их на полки по именам авторов.       Минут через десять в зале появилась Лиса. Она была в домашней одежде — белое худи и черные шорты, — а волосы были завернуты в серое махровое полотенце. — Этта, ты что делаешь? — спросила она, глядя на девушку, выискивающую из кучи книг в середине комнаты все те, имена авторов которых начинаются с «А». — Раскладываю книги… Нет, понимаешь, все это, разумеется, прекрасно. То есть… Эстетично выглядит стопка книг, на которой стоит горшок с… — Это бонсай… — Да. Так вот, это все эстетично. Но это же книги… И их место на полке, — не глядя, но аккуратно поставив одну из книг на верхнюю полку, ответила Этта. Она вернулась к куче произведений, вновь ища книги с автором на «А». — Вот есть тут шкаф, да? Но почему все книги где угодно, но не в нем?.. — бормотала Фабиане, вытаскивая книги. — Хорошо… То есть ты пока не идешь спать? — Нет. Ты пока иди, ложись спать. А я позже подойду.       Лиса кивнула, чуть усмехнувшись, и, пожелав спокойной ночи девушке, пошла спать.

***

7:38       Солнце уже давно взошло, а все книги в шкафу были расставлены лишь сейчас. Шатенка сидела на диване напротив полок с книгами, глядя на них покрасневшими от недостатка сна глазами.       «Не хватает только сказать «Моя прелесть» и тогда я точно сойду с ума.» — пронеслось в голове Этты, от чего с уст сорвался тихий смешок.       Она вышла в коридор и прошла по нему в спальню своей возлюбленной.       Черная маска для сна сдвинута на лоб из-за постоянного движения во сне, белые волосы раскиданы по обеим подушкам, и тонкая полоса утреннего света, проникающая в комнату через щель между двумя шторами.       Этта задернула плотную ткань на окнах до конца, после чего легла рядом с Лисой, обняв ее, и, поцеловав в щеку, наконец провалилась в до смерти желанный сон.