Бог мой, Никитааа

Арсений снова проснулся в квартире Антона. Он немного поворочался и нахмурился, вспоминая события прошлой ночи. Он не выдержал всего того, что с ним происходило, нервы сдали, и он напился и написал Антону, чтобы тот его забрал. Голова не болела, но от своих действий хотелось застонать. Он расстался с Алиной, очень некрасиво, по телефону, потому что пьяный и потому что нечего терять. С Алиной терять нечего, а про детей он не подумал в тот момент. Зато на набережной, когда признался Антону во всем, в чем хотел признаться, вспомнил, что дети все еще на вечеринке. С Алиной. Арсений закрыл лицо руками, мысленно ругая себя. Какая же он пьянь и вообще нехороший человек. На вечеринку они с Антоном все-таки вернулись, за детьми. Алина его встретила пощечиной - заслужил. Она отправилась к ним домой собирать вещи, а Арсений домой не хотел, Арсений был пьяный, с детьми, и хотел быть с Антоном. - Мда… - пробормотал он себе под нос. Антон согласился их приютить на ночь, да и утром они должны были поговорить, когда Арсений протрезвеет. Он сел в кровати, тут же замечая стакан воды с таблеткой обезболивающего. Он выпил только воду и поднялся. В квартире снова стоял запах блинов, которые у самого Арсения никогда не получались. Уже только от запаха на душе становилось тепло. Он в квартире Антона, они спали вместе, Антон его обнимал и прижимал к себе, будто в последний раз. Дети тоже тут, в соседней комнате. И Антон на него не злился, вроде бы. Арсений прошел на кухню, где уже стоял такой домашний и уютный Антон. И это все возвращало его туда, в приятные воспоминания десятилетней давности, когда у них все было хорошо. Арсений вдруг понял, что, может, он и поступил как мудак, и стоило бы эту всю ситуацию решить иначе, но что сделано, то сделано, и он не жалеет. Потому что вот он, его Антон. - Люблю тебя, - сказал Арсений, опираясь плечом о дверной косяк. Антон чуть вздрогнул, оборачиваясь и поправляя кудрявую чёлку. Гладко-выбритый, в огромном вязаном свитере, с едва заметными синяками под глазами. - Как ты? - спросил он. - Замечательно. Легко. Я не женюсь больше, и я смотрю на любимого человека. Антон закатил глаза. Он много думал ночью, были мысли сбежать из Питера в Воронеж, были мысли забить большой и толстый и остаться с Арсением, а утром он так и не пришёл к какому-то определенному решению. - Завтракать будешь? - спросил Антон. - Ага, - Арсений оттолкнулся от двери и прошёл к Антону, обнимая, утыкаясь лбом в грудь. Как же он скучал по нему, по запаху блинов, по домашнему уюту, по тому, что было в маленькой квартирке в Омске, по ощущению того, что у них - полноценная семья. Антон немного напрягся. Это вроде то, чего он хотел, и по ощущениям было правильно, но какой-то таракан сомнений все еще протестовал. - Арс, десять лет прошло... Мы ведь друг друга не знаем. - Узнаем, - просто сказал Арсений, не отрываясь. - Вспомним. Попробуем снова. Я тебя больше не отпущу никуда. Никогда. - А десять лет назад так стоял ты и сомневался, что у нас что-то получится, - Антон вздохнул, все-таки обнимая в ответ и зарываясь носом в темную макушку. - Зато ты не сомневался. Я ведь решился, попробовал. - Но у нас ведь не получилось. - Получилось, Антон. Просто я дурак был, оставил свое счастье, променял на успех и деньги... а ты ведь не такой. Наслаждаешься простыми вещами, не прыгаешь выше головы, и не нужна тебе огромная квартира, в которой будет одиноко, и многомиллионный бизнес... - Ну от машины бы я не отказался, - хмыкнул Антон. - Садись за стол. - Это мы попробуем? - Арсений поднял голову вверх, заглядывая парню в лицо. - Это садись за стол. - Ты обещал поговорить со мной утром. Сейчас утро. - А я с тобой и говорю. Словами через рот. - Какой ты душный стал, а, - усмехнулся Арсений, отстраняясь и садясь за стол. - Не нравлюсь? - Нравишься. - Как ты там десять лет назад сказал? Не попробуешь? - Антон чуть закусил губу. - Не попробуешь. Мы попробуем? - Попробуем, - сдался Антон. Никита, который тоже проснулся и тихонько выскользнул из комнаты, стоял рядом с кухней, прислонившись спиной к стене. Все всегда происходит на кухне. Он не смог сдержать восторженного вздоха, полностью выдавая себя. Подслушивать нехорошо и все такое, но то, чего он так долго ждал, наконец, свершилось. - Бог мой, Никита, выходи, - сказал Антон, закатывая глаза. - Ну наконец-то! - Никита выглянул из-за угла. - Я не хотел подслушивать, но и отвлекать вас было бы преступлением. Господи, это же те самые блинчикиии, как я рад, вы представить себе не можете! А можно блинчиков? И чай! Зеленый.

***

Никита выползает на кухню, еще сонный, растрепанный, ориентируется только по запаху и чудом не задевает углы миниатюрной квартиры. Они все еще живут в квартире Антона, спустя почти месяц, потому что Алина не просто собрала свои вещи и ушла, но и в подарок оставила полный разгром непригодный для жизни. Хотя они вроде как должны были переехать обратно к этому моменту, но в квартире Антона было слишком уютно и по-домашнему, она вот небольшая, со старыми обоями, и в ней приятно пахнет едой. И даже если Никите приходится делить диван с сестрой или спать на полу, его это совершенно не смущает, потому что он в последний раз ощущал семейный уют, когда ему было шесть, а теперь этот семейный уют его снова окутал и отпускать, кажется, не собирается уже никогда. Никита сонно садится за стол и наблюдает за Антоном, который готовит всеми любимые блинчики с бананом, Кьяра стоит рядом с лопаткой в ожидании, когда ее поднимут и помогут перевернуть блин на сковороде. Арсений такой же сонный как и сам Никита сидит с другой стороны стола и пьет кофе. Никита смотрит и понимает, что его жизнь похожа на сериал и он в ней не главный герой, но он повествователь этого сериала. А если говорить серьезно, то все произошло совсем не как в фильме или сериале. Антон с Арсением сами разобрались, и планы Никиты и ко практически никак не повлияли на срыв свадьбы и сведение Антона с Арсением. Разве что та ночь, когда Никита позвонил Эду, чтоб он забрал их пьяные тела. Потому что, если бы Эд не отвез их к Антону, этого всего могло бы и не быть. Сказать наверняка нельзя, Арсения с Антоном тянуло друг к другу магнитом, может была бы другая ситуация, которая бы все равно привела к мирному утру на маленькой кухоньке. Если бы это был фильм, Антон должен был бы ворваться на церемонию бракосочетания и стоять в проходе, смотреть как любимый человек окольцовывает себя с другим человеком, с женщиной, которую не любит, и которая не любит его. А Арсений бы увидел Антона и просто сорвался бы с места, схватил любимого за руку и они бы уехали вместе в закат. Хотя подождите… все именно так и произошло! Только не на свадьбе, а чуть раньше. Никита улыбается своим мыслям. Он не против быть второстепенным героем этого сериала, наблюдателем и рассказчиком, у него еще будет время найти свое место в жизни и стать главным героем. Антон домашний, уютный, в каком-то милом вязанном свитере, очень отличается от Антона Андреевича в школе. Антон Андреевич Никите пять так и не поставил, но Антоша ему с историей немного помог и подтянул на четверочку, чтобы без шуток про Ленина в стиле Петросяна. Антон ставит на стол тарелку с блинами и садится сам, усаживая Кьяру себе на колени. Кьяра его сразу полюбила, нашла в нем ту заботу, которой ей не хватало, она от него не отставала, все пыталась делать с ним, бегала за ним хвостиком. А Антон был не против, он детей любит. Особенно детей Арсения. - А нам в магазине ничего не надо? Может что-то забыли вчера? - ненавязчиво спрашивает Никита. Антон отвлекается от Кьяры и поднимает взгляд на подростка. Курить хочет. Антон тоже хочет, но не так, чтобы сильно. Арсений хмурит брови, что-то вспоминая, явно список покупок, а потом переводит взгляд на Антона, как на ответственного взрослого. Антон писал список продуктов, которые следует купить. Антон вообще чувствует себя матерью семейства, на него это свалилось неожиданно. Сначала он за Эдиком присматривал, потому что Эдик, по его же словам, долбоеб и раздолбай, потом Эдик съехал и Антон жил один, а теперь, пусть и временно, он живет с Арсением и его детьми в своем съемном шалаше. Антон бубнит себе под нос часто, но на самом деле для виду, ему нравится своя новоприобретенная роль. Нравится готовить больше чем на одного, нравится ходить вместе за покупками, нравится, что его в школу подвозят на большой машине, нравится возиться с детьми, и заниматься домашними делами. И нравится бубнить под нос за немытую посуду или оставленные чашки по всей квартире, и вообще учитесь сами за собой убирать, не всегда у вас будет тетя из клининга, которая пришла, вжух и чисто, а Антон на роль этой тети тоже не нанимался. - А че не мусор вынести? - усмехается Антон. Он сам так собирал весь мусор по квартире во времена своей молодости, чтобы сбежать от мамы и покурить за углом. Мама быстро догадалась. Никита поджимает губы, бросая взгляд на отца. Арсений не дурак, поэтому хмурится еще сильнее. - Ты куришь? - строго спрашивает он. - И ты знаешь? - он переводит взгляд на Антона. - Да я прикалываюсь, Арс, - отмахивается Антон. - Тебе бы тоже не мешало бросить, - замечает Арсений. - Я в процессе, - Антон пожимает плечами, и чуть придерживает Кьяру, когда та тянется за блинчиком. - Так мы все купили? - повторно спрашивает Никита. - Елку не купили! - перепуганно выдает Кьяра. Потому что как же быть без елки. Уже вот завтра Новый Год, а елки нет. Они завтракают, собираются и отправляются за елкой. И Никите вполне комфортно в свои шестнадцать ходить с “родителями” по магазинам и проводить с ними время, ему не хочется истерить, запираться в комнате и строить из себя взрослого, Антон с Арсением его слишком ребенком и не считают, но и во взрослых не записывают. Он подросток. А это - его семья, и ему нравится проводить время с ними, а не зависать где-то с друзьями, хотя со Славиком он тоже общается, лучший друг все-таки. Они полдня тратят на выбор елки и на поиск игрушек для нее, а потом еще полдня наряжают, и когда в маленькой комнатке, где спят Никита с Кьярой, красуется наряженная высоченная елка и пахнет на всю квартиру, на улице уже темно. Арсений с Кьярой устало сидят на диване, рассматривая эту красоту, Никита с Антоном убирают мусор в виде этикеток и коробок, и стоит пакету наполниться, Никита его хватает и мчится на улицу, чтобы выкинуть мусор, но на самом деле покурить. Он счастлив, его отец тоже счастлив, наконец, а Антон лучше любой мамы для него и Кьяры. У Никиты вон матери по сути и не было никогда, не присутствовала в жизни, у Кьяры тоже, а женщины, которыми Арсений перебивался, никак эту роль не отыгрывали, а вот Антон отыгрывал и справлялся на заслуженную пятерку. - Ну ты бы хоть от подъезда отошел, - хмыкнул за спиной знакомый голос. Никита обернулся, встречаясь взглядом с Антоном, тот стоял в куртке нараспашку и вторым пакетом мусора. Но он сюда тоже вышел не ради мусора, честно говоря, поэтому, выкинув пакет, он стал рядом с подростком и тоже прикурил. - Бросать надо, - пробормотал Антон, выдыхая дым. - Надо, - согласился Никита, рассматривая сигарету в пальцах. Он и не знал, зачем курит и даже не помнил, как начал и когда начал. Может, как появилась Алина, чтобы успокоить нервы и не беситься, а может и раньше. Это явно было не для того, чтобы показаться взрослым или крутым или понтоваться перед кем-то, Никита и курил в основном только когда никто не видит, чисто для себя. Он выкинул окурок и закинул в рот пару подушечек жвачки. - Ты же знаешь, что это не помогает? - усмехнулся Антон. - До этого же как-то помогало. - Не-а. Знаешь как эта дрянь воняет? Не курящим в нос бьет сразу. Арс знает, что ты куришь, все ждал, когда ты признаешься или спалишься. И он прекрасно понимает, что мы тут с тобой не мусор перебираем. Да и сейчас вернемся, а он будет ходить нос морщить. - Значит бросаем с Нового Года? - Да можно и сейчас начать, - пожимает плечами Антон и тоже выкидывает бычок в мусор. По возвращении в квартиру, Арсений и правда морщится и бурчит, но бурчит на Антона, Никита только удостаивается странного осуждающего взгляда, и старается побыстрее скрыться в их с Кьярой комнате. Елка мигает разными цветами и выключать ее совершенно не хочется, поэтому Никита укладывается рядом с уже спящей сестрой и гипнотизирует огоньки. Прямо как в детстве, прямо как в Омске было, когда он шестилетний засыпал под мигание гирлянд, а Антон с Арсением ночью под елку игрушки ему подкладывали. Он уже почти взрослый, но у него есть еще год или два, чтобы побыть тем самым любимым ребенком своего отца и Антоши.

***

Кухня - неотъемлемая часть жизни, на кухне обычно происходит много важных моментов. Именно на кухне за столом решаются какие-то серьезные проблемы, или ты просто выходишь на кухню, чтобы посидеть за столом в одиночестве, собраться с мыслями или отдохнуть. На кухню ты выходишь, чтобы поделиться какими-то переживаниями или новостями, просто потому что так обычно складывается, что нужный человек - на кухне, то готовит, то посуду моет, то курит в окно. Антон наблюдает, как Арсений перемывает тарелки после ужина в свете гирлянд, потому что на кухне они их тоже повесили. Он сейчас не тот деловой дядька из офиса в дорогущем костюме, он просто Арсений, который устал за день, хороший отец, он надеется, что хороший, и любящий парень. Антон усмехается, прокручивая подаренный много лет назад перстень. Почти муж, ага. Арсений убирает последнюю тарелку и оборачивается к Антону, который тоже не учитель истории, сидит весь такой комфортный и домашний в вязанном свитере. От такого Антона тепло в груди разливается. - Чай? - спрашивает Арсений, уже включая чайник. - Зеленый, - кивает Антон. - Я помню. Антон улыбается слегка. Конечно, помнит. Они все друг о друге помнят, и узнают новое, притираются друг к другу. Арсений стоит в одной из футболок Антона, уставший, но довольный. Он себя правильно давно не ощущал, даже когда казалось, что он все делает как надо. А сейчас все правильно. Правильно заваривать чай на маленькой кухоньке в съемном шалаше Антона, правильно натягивать чужие футболки по утрам, правильно целовать Антона куда-то в подбородок, когда тот вылезает из кровати, чтобы приготовить завтрак. Все правильно, каждое его движение теперь правильное. Арсений устало потирает глаза и сдерживает зевок. Сейчас они выпьют чай и отправятся спать. Антон поднимается со своего места и подходит к Арсению, который как раз развернулся, чтобы достать чашки. Антон обнимает его со спины, прижимаясь грудью к лопаткам и укладывает голову на плечо. Они при детях сильно не нежничают, немного неловко, стесняются чего-то, но когда они наедине, то как две пельмешки слипшихся или две макаронины. - Я купил другую квартиру, - говорит Арсений. - Побольше чем эта, но поменьше чем та… - Ммм, - протягивает Антон в ответ. - Подумал, детям нужны раздельные спальни, да и с той квартирой связаны не самые приятные воспоминания. - Хорошо. - Да и она ближе к школам. Хотел сделать сюрприз на Новый Год, поехать праздновать туда… Я и елку туда тоже купил, Серега убить меня хотел, пока мы ее наряжали, - усмехается Арсений, чуть поворачивая голову к Антону, который отлипать совсем не собирается. - А дети тут вот захотели праздновать, так что… нет смысла больше скрывать. - Ну ты мог бы после Нового Года детей отвезти туда и сказать, вот, теперь мы будем жить здесь, это наш новый дом. Это вам типа подарок на Новый Год. Хотя все еще можешь, кстати, они ведь не знают. - Но для тебя это уже не будет сюрпризом. - А я тут причем? - Антон чуть хмурится. - Ну, я надеялся, что ты переедешь с нами. - А. - Бэ. Ты не хочешь? - Я не хочу на шее сидеть, Арс. - Зачем сидеть на шее, когда можно на лице? - Арсений делает вид, что на столешнице грязь и начинает усиленно оттирать несуществующее пятнышко. - Арсений Сергеевич, - усмехается Антон. - Вы где такого набрались? А если серьезно, Арс… - Да ну какая разница, Антон? Ну если тебе так не комфортно, что я могу все оплатить, то можешь покупать продукты, платить за коммуналку и бензин. Мы можем делить растраты. Я в этом не вижу ничего такого, потому что ты… Ну ты ведь со мной не ради квартиры и бесплатного проживания. - Ну да, я ради бибики, она у тебя классная. Шучу. - Я знаю. Что классная. И что шутишь, тоже знаю. Я специально эту квартиру купил, чтобы мы там вместе жили. Знаешь, с чистого листа, как… семья? Наверное. - Арс… - Слушай, я не настаиваю. Просто я бы хотел, чтобы ты переехал с нами. Антон задумывается на какое-то время, представляя, как Арсений забирает детей, вещи и уезжает. Они будут и дальше встречаться, но Антон останется один в этой квартире и ему от этого до боли в груди неприятно и грустно, потому что он в этой квартире в одиночестве и так провел слишком много времени. Слишком много курил, слишком много пил, слишком много не спал по ночам. Оставаться тут одному совсем не хочется, ему кажется, что если он снова окажется один в этой квартире, все вернется, ему снова станет плохо и курить он не бросит, а только будет курить еще больше, и пить тоже, и не спать по ночам, потому что рядом только холодная подушка и нет размеренного дыхания и мерного сердцебиения под ухом. - Ладно, - выдает Антон, когда ответа, кажется, уже никто и не ждет. - Хорошо. Я перееду с вами. Не хочу оставаться тут один, - признается он честно. - Да и кто будет вам еду готовить? Вы же либо не доготовите, либо сожжете все. - Какой благородный, - усмехается Арсений, поворачиваясь к Антону лицом. Гирлянды медленно сменяют цвет с зеленого на красный, Антон только чуть кивает головой, да, он такой, он благородный, а Арсений напротив красивый, хоть и уставший, и его хочется целовать и обнимать вечность, и Антон поддается этому желанию, наклоняясь к губам мужчины. - Люблю тебя, - бормочет он в губы, прежде чем поцеловать. Арсений прикрывает глаза, опираясь руками на гарнитур и отвечая на поцелуй, пока Антон его обнимает и прижимает к себе. Все правильно. - Я тебя тоже люблю, - выдыхает Арсений, стоит Антону чуть отстраниться. Никита, который в очередной раз встал попить воды, просто стоит в дверном проеме, наблюдая. Он ждал этого. Двенадцать лет! В Азкабане! Ладно, немного в Москве и немного в Питере, но ждал, когда же все все станет как тогда на маленькой кухоньке в Омске. Ему лучше уйти и он уходит, стараясь сдерживать эмоции, но у него плохо получается и он ударяется мизинчиком о дверную раму. - Блядь, - выдает он, тут же поджимая губы и хватаясь за поврежденный палец. - Бог мой, Никитааа, - тянут в один голос Арсений с Антоном, подходя к подростку. Никита только неловко пожимает плечами, стараясь не ругаться, но он счастлив, потому что вот, два человека перед ним любят друг друга и любят его. Кьяра тоже выходит на звук, сонно потирая глаза и немного хныча, потому что в комнате одной страшно, даже если с гирляндами. Антон ее тут же подхватывает на руки и что-то начинает рассказывать, сочиняя на ходу, пока Арсений осматривает палец Никиты на предмет повреждений. Вот она, его семья. Папа Арс, папа Антоша, он и сестренка Кьяра. И они счастливы вместе.