Анемия//Anemia

Мы были наготове. На руках у нас материал, который возможно доказывает причастность Маши к смерти Лу. Зацепок почти нет. Мы двое девочек подростков, которые пытаются раскрыть это дело, имея минимум ресурсов и информации. Все мои мысли заняты только Луизой. А ведь дело близится к зиме. Этот год летит быстрее, чем я ожидала. А дальше пропасть.. Урок начался, все сидели по местам. Это был день отчётов по докладам. Каждому было велено выбрать тему самому и объяснить в конце своего спича, почему и для чего ты выбрал именно это. У всех было что-то посредственное. Каждый боялся нарушить грань дозволенных тем. У каждого человека, сидящего здесь, есть свои скелеты в шкафу, но никто никогда не будет говорить о них публично, они лучше будут буллить своих одноклассников, чем разбираться в себе. Однако, я ошибалась, один умник решил как всегда, выделиться из толпы. - Глеб, ты будешь сегодня закрывать наш фестиваль. Какая у тебя тема? - Моя тема: «Селфахрм и суицидальные наклонности у подростков»,- Голубин коварно посмотрел в мою сторону. Какой же все-таки Глеб мудак. И если у кого и есть проблемы с головой, то это точно у него. Сами посудите, он трется об меня на тусовке, теперь публично рассказывает мои секреты. Это не похоже на элементарное лицемерие, нет. Глеб- настоящий псих. Я старалась не слушать то, что он говорит. Зато остальные слушали его, как заворожённые, словно квакеры на очередной мессе. В классе стояла тишина, в то время как Голубин все рассказывал и рассказывал. От его слов мои шрамы начали чесаться, ком подступал к горлу. Я понимала, к кому была эта отсылка. Было стыдно признаваться, что это Я- причина его доклада. - Голубин, ты нас всех очень удивил. Я даже не думал, что такая тема может волновать тебя. Ты большой молодец, что поднял эту проблему. Это так важно для вас сейчас. Смерть Луизы, несомненно, многое изменила в вас всех. - Да, Эдуард Яковлевич. Однако, не только Луиза была жертвой собственных терзаний. Мне кажется, что кое-кому тоже нужна помощь. - Что ты имеешь в виду? Кто-то из твоих знакомых или друзей столкнулся с этим? - Да, вообще-то. Мы все ее знаем. Карина Фоменко долго скрывала свои увечья, которые она наносит сама себе. Но я поднял эту тему не просто так, я хочу, чтобы она знала, мы всегда рады и можем ей помочь, - Голубин смотрел пустыми глазами куда-то в дальний угол класса. Это было фиаско. Все обернулись в мою сторону. Даже Красильникова вопросительно поглядывала то на меня, то на Глеба. Дима Задротус был в полном шоке и ступоре. Все забыли, что такое говорить. Класс молчал, но их взгляды говорили сами за себя. Я чувствовала, как гнев просыпается во мне. Я вот-вот убью этого урода. До последнего я видела в нем хорошее, верила, что он не такой, но я оказалась неправа. Он ещё хуже. Он хуже Маши, хуже того, кто убил Лу. А может…. Да а может он ее и убил. Он же больной придурок. Я подскочила со своего места, устремив взгляд на Глеба. Рука потянулась за учебником, который через секунду полетел в парня. -Закрой свой поганый рот! У меня проблемы, ты говоришь? Давай Голубин, рой себе могилу. Я сейчас всем расскажу, какой белый порошочек ты носишь с собой в школу! Ой, а это наверное был секрет, - я была рядом с парнем, и на обрывке фразы толкнула его легонько,- Ты всем сейчас сказал, что я больная, что у меня проблемы с головой? Да ты посмотри на себя! Зажатый, закомплексованный торчок. Ты омерзительный, Голубин. - Все сказала? - затем рука парня сжала мое запястье так, что к глазам подступили слёзы. *** Родителей вызвали в школу. Но собрание будет только завтра. За все время существования лицея- это первый случай подобной агрессии. Мы сидели в кабинете директрисы. Ей, честно говоря, было глубоко все равно, но наказать нас нужно. Исключить Голубина не могут. А вот меня легко. Да я даже рада. Закончится весь ужас. Нина Сергеевна, уже привыкшая к хаосу в этом году, просто смотрела на нас, как на мусор. Мы не оставляем ее бедное сердце в покое. Она забывает одно, и вот мы уже готовим ей другое. Она устала, она измучена, она переживает. - Ну что, голубчики. Что я вам могу сказать. Следствие идёт, исключать никого не будут. Но! Родителей я ваших конечно же оповестила, завтра они потратят своё и мое время, чтобы обсудить данный инцидент. А вы, в свою очередь, понесёте местное, старое, всеми излюбленное наказание. - Вы чего молчите? А ну быстро благодарите за то, что вас не исключат, - Нина Сергеевна активировалась. - А за что Голубину кого-то благодарить? Ему же блат все прощает, - выплюнула я в пустоту. - Фоменко, вот на твоём месте, я бы уж помолчала бы,- директриса снизила свой голос на полтона.- В старом спортзале стоят стеллажи со старых кабинетов. Надо покрасить. Ключи у Федор Степаныча возьмёте. Вперёд. Честно, я и предположить не могла, что в нашей школе будет такой обветшавший сарай. Тусклое освещение добавляло старины. На полу были расстелены газеты, валялись кисти, в ряд стояла краска и растворители. Я сразу принялась за дело. Быстрее сядем- быстрее встанем. Отмучаюсь и поеду домой. - Молись, Фоменко, чтобы после твоих речей не стали шмонать мои вещи и ноздри,- ну уж нет, хватит с меня. Больше я на его душераздирающие монологи не куплюсь. - Ты, Голубин, ответь мне на один очень важный вопрос. Я хранила твой секрет, как ты и просил. Я делала все, о чем мы договорились. Но ТЫ, вместо того, чтобы просто не трогать меня, ты специально создаёшь атмосферу для конфликта. А в чем тогда разница? Рассказала я это, или нет, ты все равно делаешь мне больно- вот итог. Ты больной, Глеб,- я стояла спиной к парню, поэтому к счастью, не видела выражения его лица,- Но на этом все не заканчивается. Ты пьяный стоишь и трешься возле меня, несёшь какой-то бред. Через пару дней позоришь меня перед всем классом. Согласись, что-то здесь не так. Признайся уже наконец, что ты неровно ко мне дышишь. - Будь аккуратнее в своих выражениях,- я выждала паузу и повернулась лицом к парню. Голубин стоял совсем близко. Прямо передо мной. - Ну вот опять, ты сам ищешь этой агрессии. Тебе так не кажется? - А тебе не кажется, что я просто угораю над тобой?,- Глеб встал ещё ближе. Пальцами он изобразил лунную походку по моим шрамам на руке. - Странное у тебя чувство юмора. Ты фрик, самый настоящий, но делаешь вид, будто это не так. - А ты, Фоменко, дешёвая выскочка. Да давно бы уже дала всем отпор. Но нет, ты молчишь, режешься в ванной, строишь из себя жертву. Но ты то не жертва. Ты просто актриса. - Ну может я играю аутсайдера, являясь нормальным человеком. Но настоящий аутсайдер тут ты, который пытается везде и вовремя подлизать своей шалаве Маше. - Какая ты грубая, Фоменко,- коленями он упёрся в мои бёдра, от чего я чуть не прогнулась назад. Мне было тяжело держать равновесие. - А ты сраный каблук. - Жалкая, дворовая собачка. - Отупевший, трусливый папенькин сынок. - Ну у меня хоть есть папа, Фоменко. - Ненадолго, Голубин. Или ты не знал, что все в курсе того, что твой отец подаёт на развод? Желваки на его лице заиграли. Мы оба прощупывали эту тонкую материю нашего терпения. И я надавила ему на самое больное. Никогда и никто не смотрел на меня таким озлобленным взглядом. Внутри у меня все сжалось. Я готова была забрать свои слова обратно. Глеб сжал мое плечо в порыве гнева. Он молчал, но был готов вот-вот закричать. Я не имела права говорить это. Но я задела его, и он постепенно выходил из себя. - Глеб, про… - Замолчи,- он нажал на плечо ещё сильнее. От чего терпеть это было уже невозможно. Я смотрела ему в глаза, понимая, что сделала неверный шаг. Если это была игра, то я нарушила правила. Но несмотря на все, он стоял все также близко, уже готовый задушить меня. Но на любую его злость, я отвечаю всегда нежностью. Как так получается? Я впиваюсь в его губы. И через мгновение получаю ответ. Он целует меня жадно, грубо и нежно одновременно. Глеб опускает руки на мою талию, и властно прижимает меня к себе. Он везде любит быть первым, единственным, правым. Наш поцелуй углублялся, и мы вряд ли сами сознавали, что делаем сейчас. Блондин подхватил меня и посадил на стеллаж, что лежал торцом вверх. Устроившись меж моих бёдер, Голубин руками блуждал по моей талии. И снова мы играли. Каждый пытался быть сильнее. Он прикусывал мои губы, напоминая о лидерстве. Я целовала его шею, говоря о том, что есть вещи, перед которыми даже титан может пасть. Я отстранилась от Голубина, чтобы посмотреть на его реакцию. Его лицо не издавало ни единой эмоции. А через секунду парень снова поцеловал меня, но нежнее и легче. - Да, Фоменко, твоя взяла,- он опустил руки на мои бёдра,- Но не думай, что это сработает снова. Парень отстранился и начал бродить по помещению, в поиске своего телефона. - Я ушёл. Завтра докрашу. *** Чем я занималась весь вечер? Верно, я прокручивала в голове наш поцелуй. Мне кажется, что я чем-то болею, такая же больная, как и Голубин. Я сначала сделаю, а потом думаю. Но признаться честно, такую ошибку я бы ещё раз с удовольствием совершила. Однако, мое отношение к Глебу не изменилось. Меня тянет к нему, но я при любом удобном случае не против задушить Голубина, или ударить чем-нибудь. Наши поцелуи не отменяли злости и ненависти, которая родилась вообще на пустом месте. И кто из нас это начал? Уже неясно. - Карина! Ты с кем там подралась, а?,- вот только этого не хватало. Мамин голос доносился из кухни. Я слышала ее топот, она шла ко мне. - Мам, мы с этим мальчиком уже помирились. - С мальчиком подралась? Ты меня удивляешь. То ее обижают, то она пацанов бьет. Ну и правильно, нечего мне тут. - Даже не поругаешь меня? - Ну только из-за того, что маникюр пришлось перенести, чтобы в школу твою приехать. Вообще, я тебе хотела совсем не то сказать. Гена хочет с тобой познакомиться. - Твой бойфренд? - Ой, скажешь тоже, бойфренд. Мама твоя уже старая. Это у тебя вот бойфренды должны быть. У Гены кстати, сын- твой ровесник. - Мам, ну какие мальчики, мне учиться нужно. - Или драться, ага. Завтра после школы поедем. Идёт? - Идёт.