Анемия//Anemia

Свет… Такой яркий и противный, глаза сейчас лопнут. Что со мной? Я не понимаю! Я будто сплю, но не дома. Где я? Запах такой странный, а еще голова ходуном, вроде лежу ровно, а состояние, как будто я на карусели. Я хочу открыть глаза и посмотреть, что вокруг. Я пытаюсь, но все безуспешно. Прибывая не то в астрале, не то в каком-то чистилище своего собственного сознания, я медленно начинаю погружаться в сон, так и не выяснив, что со мной приключилось. Мне было очень страшно, но через секунд пятнадцать я снова ничего не понимала… Меня уже здесь нет, лишь противный писк в моих ушах, скрип, будто мелом по доске. Дверь открылась, тёплая рука накрыла мою сверху. Все… *** - Ты сходила на кастинг? - проронил Артем в пустоту. Меня словно отрезало на какое-то долгое-долгое время, и только сейчас голос парня заставил мой мозг заработать. Вернувшись в реальность, хотя так и не поняв, в какой такой прострации я находилась, я вот-вот собиралась ответить на вопрос, но… - Ты что-т сказал, да? - Да, я спросил, ходила ли ты на кастинг? - А, кастинг. Да, ходила. Но меня не взяли. Говорят, играю слишком драматично, а там роль комедийная. Во ВГИК пригласили, документы подать. - Во ВГИК? Это уже серьезно. А ты что? - В среду поеду в приёмную комиссию. И снова этот скрип в ушах, Артем молча встаёт и уходит куда-то. Я кричу ему вслед, но голоса моего не слышно. Затем я хочу встать, и побежать за ним, но пошевелиться тоже не могу. А потом голос… : « Карин, ты меня слышишь?». Конечно слышу, только ответить ничего не могу. Кто это говорит? И снова свет, скрип, пищание, а потом темнота, темнота, темнота. И я вижу его. Правда, Глеб почему-то не один, какая-то девушка с ним рядом. Это не Маша. Но кто же тогда? Я стою за зеленым обшарпанным забором, а они там, далеко- далеко- Глеб и эта мадмуазель, не знаю ее имени. Сладко нежатся в гамаке, Глеб весь в белом и на ней тоже белоснежная льняная сорочка. Блондин поднимает руку и запускает ее в кущу садовой листвы, срывая спелую черешню. И в следующий миг он кормит этой черешней свою подругу, а черешня с чего-то вдруг чёрная, не темно бордовая, а чёрная, как уголь. Обхватив зубцы забора, я все еще наблюдаю за ними. Мне должно быть очень больно, потому что я помню, что Глеб мой парень. То есть, логично, что я влюблена в него. Но стоя прямо здесь и сейчас, я не чувствую той самой душевной боли, потому что это все не по-настоящему. Я в этом уверена. Я тут уже была раньше. Хотите, докажу? Сейчас я пройду сто метров влево и там будет старый почтовый ящик. Вот я уже открываю его, достаю газету. Газета 1953 года. А сейчас какой год? Сейчас 2016. Я же говорила, это все не по-настоящему. - Алеся, Алеся выходи. - Черешня горькая, не пойду! - слышится из далека. Кто такая Алеся? *** Я открываю глаза. Вот откуда был свет, прямо надо мной лампа, больничная лампа с холодным белым светом. Голова все так же ходуном, да еще и ноет дико, что-то там не то на затылке. Хочу поднять руку, чтобы проверить, но сил катастрофически не хватает. - Фоменко! Ну наконец-то, сейчас я медсестру позову, никуда не уходи,- человеческая фигура подорвалась и удалилась из палаты. Я не видела, кто сидел передо мной, перед глазами была муть, я могла видеть лишь очертания. Дверь снова открылась, человеческих фигур уже две. - Теть Надь, смотрите, я не вру, говорил же очнулась. - Ты мне не тетькай, вижу я и без тебя. Доктора надо звать. Ты за ней последи-ка. Человеческая фигура больших размеров исчезла с порога. И остался только он, тот, кто держал меня за руку. - Да уж, Фоменко, напугала ты нас. Рано тебе еще на тот свет. - Я ничего не вижу,- во рту все пересохло, да так, что я еле-еле выговорила те два слова,- Пить хочу. - Секунду. Парень подхватил меня за талию и чуть приподнял, теперь эта дурацкая лампа не светила мне в лицо, перед собой я уже видела серую стену. - Зрение сейчас восстановится. Ты помнишь вообще, что было? - Глеб, это ты? - Да, Фоменко, я. - Какой сегодня день? - Десятое сентября, среда. - Как, среда, уже?! Мне же документы подавать сегодня. Парень засмеялся, откинувшись на спинку больничного советского стула. - Да-а, сильно ты головой ударилась. Какие документы, Фоменко? Сентябрь только наступил. От этих слов я окончательно пришла в себя, и зрение резко вернулось. Вижу ясно и четко, вот он, мой родной, сидит здесь, безо всяких Алесь. Такой же красивый, как же я скучала по нему. - Во ВГИК. - Ну еще бы, такой артистке ток туда. Смотри,- блондин ткнул пальцем на экран телефона, а после повернул его в мою сторону, демонстрируя дату. - И правда, десятое сентября. Сердце вдруг защемило. Получается… Ни черта не получается у меня. Я не могу понять и сопоставить все в своей голове. В голове пустота. - Но, этого не может быть. Вчера было лето. - Тебе приснилось, скорее всего. Ты вторые сутки тут уже спишь. - Как это вторые сутки? Здесь? Я вчера была дома, с … Неважно,- неважно, потому что два дня назад я была дома и спала в одной кровати с тобой, Голубин. Что за чертовщина. - Ну, с кем бы ты там не была, а два дня назад ты грохнулась в туалете в обморок и ударилась башкой об угол. Вот. Думали все, что помрешь. Зашивали там тебе что-то кстати, на затылке. - Так же Луиза умерла. Она тоже, головой , - я приподняла руку, указывая пальцем на затылок. Глеб еще громче засмеялся, умывая лицо руками от смеха. Ему было смешно, а мне было больно. Каждый его смешок жгучей болью отзывался в моей груди. - Жива твоя Луиза, булки свои точит. Тебе приснилось, дорогая,- Голубин посмотрел на меня, прямо в глаза. Я тоже смотрела на него. Смотрела, в то время, как из слез моих катились слезы. Сначала немного, потихоньку. Но по мере того, как все имеющиеся факты складывались в одну полноценную картину, слез становилось все больше и больше. И вот я уже совсем впала в истерику. Обхватив колени руками, я уткнулась лицом в одеяло, чтобы Глеб не видел этого позора. Позор состоял в том, что я люблю его больше жизни, а у нас ведь и ничего как будто и не было. Для него не было. А для меня все было по-настоящему. Каждый поцелуй, каждое прикосновение, запах его волос- все. - Карин, ты расстроилась, что Акопян жива? Так давай ее замочим, места в классе больше будет. Ну, ты чего? - блондин обнял меня за плечи , и слегка прижал к себе. Моя голова касалась его головы и я слышала, как он дышит. Черт, да от него и пахнет так же, не могло мне все это приснится, ну не могло! - Лучше бы я сдохла, Голубин. - Дура ты, Фоменко. - Ты так уже говорил. - Когда? - Ты не вспомнишь. Блондин собирался что-то сказать, но его перебил врач, который только что вошёл в палату. - Ну наконец-то! - мужчина в белом халате развёл руками.- С возвращением, милочка. - Ладно, Фоменко, я пойду. В школе увидимся еще, пока. - Этот юноша дежурил здесь по поручению директора школы. Мы подумали, что так вы быстрее придёте в себя … *** В больнице я узнала, что страдаю острой формой анемии. Из-за смены климата она обострилась. Я всегда догадывалась об этом, но ходить по врачам- это не мой стиль. Бледная кожа и астеничная натура даже нравились мне, это было частью меня, ну а лёгкое недомогание я списывала на невнимательность и усталость. В тот роковой день, когда я пошла в туалет, никто на самом деле не умер. Мне стало плохо, гемоглобин упал, и я упала вместе с ним. Задев затылок об угол кафельного подиума. Каким-то образом мне удалось отделаться незначительными повреждением- до сих пор загадка, ведь падала я с приличной высоты, и плюс ко всему, затылок, весьма уязвимое место. Мама мне как-то сказала в детстве, что я родилась в рубашке, и я все не могла понять, что это значит, ведь мне всегда не везло. Голубин в день падения следил за мной, они с Машей действительно хотели провернуть какую-то пакость. Глеб стоял за дверью туалета, прислушиваясь к каждому шагу и действию. Вряд ли он мог расслышать само падение, скорее всего, я уронила что-нибудь. Но в любом случае, мелкий жулик-паскудник в миг оказался героем, спасая меня и вынося из туалета на руках. Это объясняет все мои сновидения во время отключки, ведь Голубин был рядом, разговаривал со мной, шутил, что-то даже напевал. Я чувствовала его, наверное. Тело чувствовало присутствие Глеба, а мозг рисовал картинки. У меня не хватило бы слов, чтобы описать своё состояние сейчас. Все мне казалось сюрреалистической картиной. Я не могла отличать реальность от небытия, в котором я как будто побывала. Вскоре я вернулась домой. Как же велико было мое счастье, когда я увидела маму. Живую и здоровую. Я так скучала по ней. И при встрече нашей обняла со всей силы. Я рада, пожалуй, что все это оказалось моими фантазиями, ведь самое главное мое богатство при мне- это моя маленькая семья. Я сразу привыкла к своему старому дому. Здесь, как ни странно, я чувствовала себя как и прежде, в моей новой реальности. Руки мои были целы, никаких порезов и шрамов. На сигареты и кофе я тоже смотрела с отвращением, потому что сие пристрастие мне явно причудилось также в моем астральном путешествии. Тишину разорвал телефонный звонок. На экране блокировки был незнакомый номер. - Алло… - Это Я. Мне стало интересно, в общем. Расскажи свой сон…