Bachelor Father

Январь выдался очень холодным, и это не улучшило настроения Чимина. Что случилось с солнечным Пусаном? – с огорчением недоумевал он, возвращаясь домой как-то в пятницу вечером. По правде говоря, он пребывал в довольно угнетенном состоянии духа с тех выходных, который они провели в доме Чонгука. Да, Чонгук явно усложнял их жизнь. И не то чтобы он вновь возвращался к тому разговору. Это бы Чимин еще перенес. Но он, казалось, просто поселился у него. На ночь он уезжал к себе, но, когда омега возвращался с работы, он всегда уже ожидал его, обедал с ними дома или вел их куда-нибудь пообедать. Чону души в нем не чаял. Чимин уже считал дни, оставшиеся до его возвращения в Сеул на весенние тренировки. Можно было подумать, что он примирился с отказом омеги, если бы не одна новая черточка в его поведении: при всяком удобном случае Чонгук теперь старался прикоснуться к нему. У него появилась раздражающая привычка чмокать его то в щечку, то в кончик носа, а то и в губы, если удавалось улучить удобный момент. И это было сплошь и рядом. Он даже не особенно заботился о том, при ком он так вольничает. Чону не обращал на это внимания. Хорошо бы и Чимин был к этому безразличен! Но в то утро он просто превзошел самого себя. Достаточно уж того, что он вечно болтается у омеги под ногами, но обнаружить его в собственной спальне – нет, это уж слишком! Чимин принял душ, накинул прозрачный кружевной пеньюар и вошёл в спальню. На кровати совершенно непринужденно раскинулся Чонгук. –Что ты тут делаешь? – воскликнул Чимин, судорожно запахивая полы пеньюара. –Дожидаюсь тебя. Надо поговорить. –Но ты мог бы дожидаться в другой комнате. Как ты посмел сюда зайти? Он ухмыльнулся, и Чимину страшно захотелось чем-нибудь запустить в него. –А знаешь, это несправедливо: мы с тобой были настолько близки, что народили Чону, а я никогда не видел тебя без одежды. – Он развалился на кровати, будто с удовольствием предвкушал приятный спектакль. –Чон Чонгук! Сейчас же выйди из моей спальни! Слышишь, сейчас же! – Хорошо, если ты этого действительно хочешь. Правда, мне нужно было побеседовать с тобой с глазу на глаз. –О чем это? – недоверчиво спросил Чимин. –О соревнованиях гоночных моделей – они состоятся на следующей неделе. –И ты хочешь, чтоб я поверил, будто ты пришел в семь утра ко мне в спальню побеседовать о гоночных моделях? –Угу. – Невинному выражению лица явно противоречил задорный огонек в глазах. –Ну, Чонгук, хочешь не хочешь, а через четверть часа я спущусь в кухню пить кофе – тогда и поговорим. Он подошел к шкафу и стал перебирать вешалки, стараясь сосредоточиться на выборе домашнего костюма. В мгновение ока Чонгук вскочил с кровати и оказался рядом с ним. –Конечно, хочу, – пробормотал он, обнимая Чимина за талию и ища губами его губы. Через тонкий кружевной пеньюар Чимин чувствовал жар его тела и мускулистую силу его груди, крепко прижавшейся к нему. Он ощущал знакомое блаженное тепло, разливавшееся по телу от его прикосновений, и на секунду позволил себе отдаться радости этого ощущения. Его губы как бы заново узнавали каждый изгиб пухлых губ омеги, язык легонько касался его языка, в этом поцелуе они слились воедино. –Пап, не знаешь, где мой… Ой, привет, Чонгук! Не знал, что ты здесь. Ты у нас ночевал? Оживленный звонкий голосок был для Чимина как ушат холодной воды. Он выскользнул из объятий Чонгука, возмущенная небрежным тоном сына. Почему сын считает, что он разрешил бы Чонгуку провести здесь ночь? Прежде чем он смог собраться с мыслями, Чонгук преспокойно объяснил: –Нет, я не ночевал – просто зашел рано утром, чтобы сходить с твоим папой в гараж. Его машина вчера вышла из строя, и я хотел подвезти его до работы. –Правда? А я и не знал, что с машиной что-то случилось. –Я тоже впервые об этом слышу, – раздраженно заметил Чимин. Лицо Чонгука посерьезнело. –Чимин, я тебе тысячу раз говорил за последние две недели – смени тормозные колодки. Ты соглашался, но пальцем о палец не ударил. Вот я и решил назначить им сегодня рандеву и сопроводить их до мастерской. Что за возмутительно снисходительный тон! Он уже подбирал слова, чтоб поумерить его нахальную самоуверенность, когда Чонгук, положив руку мальчику на плечо, подвел его к двери спальни. –А что ты искал, приятель? –Новую куртку, которую мне подарили к Рождеству, нигде не могу ее найти. –А когда ты ее видел в последний раз? –Я вчера пришел в ней домой из школы, разве ты не помнишь? –Да, верно. Что ж, давай проследим твои действия шаг за шагом и постараемся сообразить, куда ты ее швырнул. Чонгук с Чону вышли в холл, болтая на ходу. Чимин опустился на кровать – у него подкашивались ноги. Что-то надо предпринять. Так дальше продолжаться не может. Он внедряется в их жизнь, медленно, но верно отвоевывает себе место в их каждодневных занятиях. Надо положить этому конец. Возвращаясь с работы домой в тот вечер, Чимин снова и снова повторял эту фразу сквозь сжатые зубы. Машина летела как перышко. Когда механик вернул ему к полудню ключи от нее, он сказал, что, так как мистер Чон попросил его сделать профилактическую проверку, он смазал мотор, сменил масло и фильтры. А когда омега попросил у него счет, механик ответил, что мистер Чон уже за все оплатил. –Да еще оставил мне свой автограф! – добавил механик с улыбкой. Он уже приготовил пару ласковых слов для мистера Чона, если он, согласно своему обыкновению, будет поджидать его, когда он вернется с работы. Однако он его не поджидал. Вместо Чонгука его встретил в дверях огорченный Чону. –Чонгук звонил, сказал, что должен ненадолго уехать из города, он обещал вернуться к субботе, к состязанию гоночных моделей. Чимин и сам не ожидал, какое огорчение доставит ему эта новость. Черт бы побрал этого Чонгука! Какое он имеет право так играть его чувствами! В течение последних недель он изо всех сил старался не привыкнуть к его постоянному присутствию в их семье и тут вдруг обнаружил, что все старания были напрасны. Уехал – вот и прекрасно! Это для него хороший урок. А меньше чем через месяц он должен будет уехать снова, на этот раз на несколько месяцев. Вот что его ожидало бы, прими он его предложение. Только тогда было бы еще хуже, потому что он привык бы лежать с ним в постели, просыпаться каждое утро в его объятиях, заниматься с ним сексом. Теперь он радовался, что не потерял голову, не поддался своим чувствам. Жизнь куда легче, когда ты сам себе хозяин. К понедельнику он уже с удовольствием думал о работе. Чимину надоело все выходные бороться с дурным настроением Чону. В субботу он хотя бы провел большую часть дня с друзьями, но в воскресенье мальчик прямо-таки допек Чимина своими вопросами и предположениями: куда уехал Чонгук, да почему, и как он думает – когда он вернется. Это было просто невыносимо. Контора единственное место, где никто не будет напоминать ему о Чонгуке. К сожалению, Чимин и здесь не смог обрести душевного равновесия. В половине двенадцатого к нему в кабинет заглянула несколько взволнованная секретарша. –Чимин, тебе тут посылка, – сказала она. Чимин удивился, что секретарша прервала его занятия по столь обыденному поводу. По утрам в юридическую контору обычно приносили почту, поступавшую накануне. –Ты что, не можешь за меня расписаться? – удивленно спросил он. Секретарша выпучила на него глаза: –Конечно, могу, если ты хочешь. Удивленный вид секретарши заставил Чимина пойти посмотреть, что, собственно, происходит. Он вошёл в комнатку Донны, где находился посланец с не совсем обычной депешей. Он держал поднос с самой разнообразной пищей. Приглядевшись, Чимин понял, что все это великолепные натуральные продукты в упаковках разного размера и формы. –Будьте любезны, распишитесь, пожалуйста, здесь. – Человек явно торопился уйти. Поставив поднос на стол секретарши, он протянул Чимину расписку. Чимин сразу узнал имя, стоявшее вверху, как и название хорошо ей известного ресторана «здоровой пищи». Когда посыльный ушел, они с секретаршей принялись разглядывать принесенную еду. –А вот и записка, – воскликнула секретарша, вытаскивая за краешек конверт, примостившийся рядом с булочками с черникой – любимым лакомством Чимина. Чимин разорвал конверт и прочитал: «Я не могу допустить, чтобы ты пренебрегал едой только потому, что некому без меня за тобой присматривать. Ты будешь получать ежедневно готовый завтрак, пока я не вернусь. И не забывай его съесть! Я люблю тебя. Чонгук P. S. И не забывай еще принимать витамины!!!» –Просто невероятно. – Чимин опустился в кресло секретарши. –Кто это прислал? – спросила его секретарша. –Конечно, мой друг Чонгук, помешавшийся на здоровой пище, кто же еще? –Чон Чонгук? Очень мило с его стороны. Он явно хочет, чтобы ты прибавил в весе. Чимин с отчаянием взглянул на доставленную еду. –Да, совершенно очевидно. –Он, должно быть, очень любит тебя, если так заботится о твоем питании. –Ты считаешь? Секретарша ушам своим не поверила. –Да разве ты сам так не думаешь? –По правде сказать, я не знаю, что и думать. Этот человек совершенно обескураживает меня. Секретарша села и с мечтательным выражением подперла голову руками. –А все-таки здорово… – тихо пробормотала она. Во вторник у Чимина уже не осталось и тени сомнения, что кто-то из них совсем решился ума – либо она, либо Чонгук. Во вторник еда была доставлена, как обещано, но вместе с ней прибыла и квадратная коробка в красивой обертке, перевязанная красной муаровой лентой. Омега с огорчением посмотрел на коробку. Хотя никакой записки приложено не было, Чимин прекрасно догадался, кто ее послал. Он попытался работать, не думая об этой коробке. Но когда, в третий раз прочитав первую страницу контракта, он убедился, что не помнит имен договаривающихся сторон, а также предмета договора, подчинился неизбежному. Он не сможет работать, пока не узнает, что в коробке. Приняв такое решение, он незамедлительно снял ленту, развернул коробку и, приподняв крышку, обнаружил сверток. Сняв целую уйму оберточной бумаги, Чимин обнаружил наконец на дне деревянного футляра бейсбольный мяч. Это был самый обыкновенный бейсбольный мяч, только он был весь исписан словами «Я тебя люблю». Чимин тотчас узнал знакомый почерк. Никакой записки приложено не было. Подарок говорил сам за себя. В среду Чимин даже не удивился, когда секретарша постучалась в дверь кабинета и сообщила с лукавой улыбкой: –Новая посылка. Чимин отложил ручку и приготовился к очередному испытанию. В кабинет вошли пятеро мужчин – каждый с колоссальным букетом цветов. Они остановились, глядя на него вопрошающе. Чимин взмахом руки указала на журнальные столики и письменный стол, и пришедшие начали расставлять цветы по комнате. Он торжественно подписал квитанции и ждал, пока мужчины, принесшие цветы, удалятся. И тут чувство юмора взяло над ним верх. Чимин плюхнулся на стул и расхохотался. Цветы, конечно, совершенно загромоздили его кабинет, но не это развеселило Чимина. Украшавшие их ленты чем-то напоминали похоронные. Что он хотел этим сказать? Осмотрев по очереди три букета, Чимин нашел наконец записку. «Лучше жениться, чем жизни лишиться. Не хорони своих чувств. Признай, что любишь меня до безумия. Или по крайней мере – хоть самую малость. И спаси меня, Бога ради, от моей никчемной холостяцкой жизни. (Может, полезно напомнить, что я тоже люблю тебя до умопомрачения?) Твой Чонгук» Обильные завтраки, доставляемые ежедневно, уже вызвали любопытство его коллег, а теперь – когда появилось это море цветов – все повыскакивали из своих комнат и побежали взглянуть на новое убранство кабинета Чимина. –Кто бы он ни был, а в хорошем вкусе ему не откажешь, – признал Тэмин с обольстительной улыбкой. Тэмин был одним из его коллег, который пытался утешить его после смерти Тэхёна. Понадобилось много усилий, прежде чем Чимину удалось убедить его, что в таком утешении он не нуждается и что его собственная жена лучше оценит расточаемые им любезности. –Похоже, он знает, чем привлечь твое внимание, – усмехнулся один из сотрудников смежного отдела. –Да, и мое, и всех остальных сотрудников, – признал Чимин. Когда восторги утихли и все снова принялись за работу, Чимин понял,что почему-то не сердится на эту выходку Чонгука. Это было совершенно в его характере, а ведь он и любил его, кроме всего прочего, именно за этот характер. Да, я люблю его, огорченно признался сам себе Чимин. Бессмысленно далее отрицать это. Но я не собираюсь выходить за него замуж. Из такого брака ничего хорошего не выйдет. Меня вполне устраивает моя теперешняя жизнь. Но так ли это? – вопрошал чуть слышный голосок из глубины души. Ты в этом уверен? Неужели ты пройдешь мимо того, что тебе предлагает Чонгук? А что он, собственно, мне предлагает? Ладно, он утверждает, что любит меня; допустим, что так – на время отпуска, когда он свободен и ему нечем заняться. А в остальные месяцы года, когда он будет заниматься профессиональной подготовкой, путешествовать, когда он будет окружен своими многочисленными поклонниками и главное – поклонницами? А я буду сидеть здесь, в Пусане, заниматься своей юридической практикой и воспитывать Чону? Да он будет уезжать на одиннадцать месяцев из двенадцати – это уж точно. И вести себя во время этих отлучек будет так же, как раньше. В тот вечер Чимин вернулся домой в подавленном состоянии. В четверг ко второй половине дня омега решил, что на этот раз очередных выходок не последует. Ленч прибыл в положенное время, но ничего дополнительного не принесли. Чимин отметил, что у него перехватывало дыхание каждый раз, когда секретарша заходила с чем-нибудь в его кабинет. Наконец он заставил себя расслабиться. Ему удалось сконцентрироваться на работе, и куча бумаг на столе заметно уменьшилась. Он даже ухитрился на время выбросить Чонгука из головы, как вдруг еле сдерживаемый смех секретарши в соседней комнате напомнил ему о его существовании. Чимин облегченно вздохнул. Что теперь? Когда он зашел в комнату коллеги, ему невольно пришлось попятиться. Казалось, все свободное пространство было заполнено разноцветными воздушными шарами! И не маленькими шариками, какие бывают у ребят на карнавале или в цирке. Нет, это были большущие шары, наполненные кислородом, и на каждом была одна и та же надпись – «Чонгук любит Чимина». –О Боже, – только и произнес Чимин, прислоняясь к краю письменного стола своей секретарши. –Я сначала расписалась на квитанции, а потом уж он стал их заносить, – весело объясняла секретарша. – Ему несколько раз пришлось спускаться на улицу. Помочь тебе переместить их в твой кабинет? Перемещение в кабинет было сущей чепухой по сравнению с той борьбой, которую пришлось выдержать, чтобы запихнуть их в машину, когда Чимин под вечер отправился домой. Очень неловко было возвращаться в машине, заполненной этими шарами, которые так и норовили вырваться наружу. Машина Чимина привлекала внимание прохожих больше, чем свадебный кортеж. В пятницу Чимин решил было вообще не ходить на работу. С него довольно! Когда же он в конце концов убедил себя, что трусость ему не к лицу, оказалось, что он опаздывает уже на целый час. Так что, когда секретарша сообщила, что один из его клиентов спрашивает, не может ли она его посетить, Чимин был просто в восторге. Конечно, может! По крайней мере, что бы ни случилось, его не будет в конторе! Он провел деловое утро со своим клиентом, принял приглашение на ленч и вернулся в контору в весьма приподнятом настроении. Он остановился у стола секретарши, чтобы узнать, какие были звонки и почта, но секретарша была занята приемом информации с телетайпа и даже не подняла на него глаз. Явно в его отсутствие не произошло ничего из ряда вон выходящего. Но осторожность не помешает – Чими медленно приоткрыл дверь и заглянул в свой кабинет. Цветы все еще стояли, а шары он накануне увез домой. Казалось, за этот день ничего не прибавилось. Он облегченно вздохнул, вошел в кабинет – и обнаружил Чонгука, сидящего на диване. –Чонгук, когда ты вернулся? – Его сердце радостно заколотилось, дыхание перехватило. Чонгук поднялся с дивана, и взволнованный омега все же заметил, как он красив в этих темно-коричневых брюках в обтяжку и великолепно сидящей на нем рубашке. –Да около часу назад. Твоя секретарша сказала, что не знает, когда ты вернешься, но любезно разрешила подождать в твоем кабинете. Чимин не помнил, он подошел к альфе или наоборот. Он лишь ощущал крепкие объятия Чонгука и знал, что никогда еще ему не было так хорошо. Он радостно гладил его волосы и тянулся к нему губами, торопясь утолить жажду недельной разлуки. Да, на такой прием он не смел и надеяться. Как долго он мечтал о такой встрече, как страстно молил Бога о ней! Неужели он все-таки преодолел сдержанность омеги? Неужели настало время довести их отношения до того неизбежного завершения, которое было назначено судьбой еще в те годы, когда десятилетний мальчик смотрел в ясные голубые глаза шестилетнего друга и читал в них потребность в дружбе, в близости другого любящего существа? И Чонгук скользнул руками по спине Чимина, обхватил его бедра и крепче прижал к себе. Омега возбуждал его мгновенно. Все утро в самолете он решал для себя вопрос – что лучше: осмелиться сразу заявиться к нему в офис или подождать, когда он вернется домой. Его конечный выбор был продиктован эгоистическими соображениями – он просто чувствовал, что не вынесет нескольких лишних часов ожидания. Теперь он был счастлив, что сделал этот выбор. Их поцелуй – страстный, пылкий, полный любви – доставил Чимину несказанную радость. Он вернулся! Сейчас это было самое главное – сейчас.