Bachelor Father

Обед был просто изумительный. Чимин не мог припомнить, когда он в последний раз столько ел. Да, пожалуй, ни разу с тех давних времен, когда им готовила мама Чонгука. Вино он выбрал тоже великолепное, и к концу обеда Чимин почувствовал себя слегка навеселе. –Пап, можно я пойду посмотрю телевизор? Чимин с удивлением взглянул на Чону. Зачем это ему понадобился телевизор, раз здесь был Чонгук? –А что ты собираешься смотреть? – Он тщательно следили за тем, какие программы смотрит ребенок. Ангельская невинность, написанная на лице мальчика, могла бы насторожить Чимина в другое время, но сейчас он слишком расслабился. –Один из фильмов Жака Кусто. –Хорошо, если Чонгук не возражает, – кивнул Чимин. –Что за вопрос, Чону, – улыбнулся альфа. – Ты же знаешь, где телевизор. Располагайся, пожалуйста. Никогда Чимин не видел, чтобы Чону так торопился уйти. Может быть, постоянно проводя время с Чонгуком, он перестал так боготворить своего кумира? Это было бы неплохо – установить более здоровые, разумные отношения вместо этой восторженности. –Не перейти ли в гостиную? – предложил Чонгук, подойдя к стулу омеги. – Там можно посидеть у камина, наслаждаясь тишиной и покоем. Пропуская Чимина в дверь гостиной, он слегка коснулся его плеча. Через стеклянную стену была видна лишь белая пена прибоя, а отдаленный шум волн своими ритмическими повторами только усиливал ощущение покоя. Чонгук включил какую-то тихую нежную музыку, усадил омегу на диван, а сам принялся разжигать камин, так что вскоре поленья затрещали в ярких язычках пламени. Чимин, забыв обо всем, смотрел на огонь. Альфа поставил на столик два бокала с вином и уселся рядом. –Что-то раньше я не видел тебя таким раскованным, – пробормотал он, усаживаясь поближе к нему. –Да уж я и сам позабыл, когда я так себя чувствовал, – с улыбкой признался Чимин и, взглянув на альфу, потянулась к бокалу. – Спасибо тебе. Звучит банально, но мне действительно нужна была передышка. – Он отхлебнул из бокала и удовлетворенно вздохнул. Чонгук откинулся назад и невзначай положил руку на валик дивана у него за спиной. –Мне так хорошо, когда вы оба рядом со мной, но я думаю, ты и сам это знаешь. Омега, вдруг почувствовав, что голова так и клонится набок, уткнулся в его теплое мускулистое плечо. –Ты был очень мил, и я страшно благодарен тебе. Но я прекрасно осознаю, что для романтического героя ты уделяешь слишком много времени Чону. –Почему ты так считаешь? –Ведь ты проводишь с ним три-четыре дня в неделю. Уверен, что твои подружки недоумевают, чем ты занят. –Это твой хитроумный способ узнать, встречаюсь ли я с омегами? Чимин выпрямился. Именно это и интересовало его, и ему стало обидно, что Чонгук так легко его раскусил. –Извини. Это действительно не мое дело. Альфа взял его за плечи и медленно развернул лицом к себе. –А хочешь, сделаем так, что оно станет твоим? – прошептал он. Потом, прежде чем Чимин успел ответить, он наклонился и поцеловал его, если легкое быстрое касание губами можно назвать поцелуем. Это был скорее вопрос, легкое колебание, создающее впечатление неуверенности. Странно – этот человек и вдруг не уверен в себе! Будь то на игровом поле или еще где-нибудь, Чон Чонгук всегда знал, чего он добивается. Чувствовать себя в объятиях альфы было так естественно, на какой-то момент Чимину показалось, что так и должно быть. Ощутив, что его сопротивление ослабевает, Чонгук постарался воспользоваться моментом. С легким стоном он притянул омегу к себе, прижал к груди и стал покрывать ее лицо страстными поцелуями, уносящими в прошлое. Постепенно, как бы припоминая давно забытое искусство, Чимин стал отвечать на его поцелуи. Руки омеги скользнули по широкой, мускулистой груди, обвили шею и наконец зарылись в густых черных волнах. Пока они целовались, Чимин позабыл обо всем на свете. Он ощущал только близость Чонгука. Когда он нехотя оторвался от губ омеги, чтобы перевести дыхание, он поняла, что и ему не хватает воздуха. Он нежно погладил омегу по щеке, Чимин заметил, как дрожит его рука, и обрадовался тому, что и Чонгук, видно, взволнован не меньше его. Он снова стал целовать омегу. На этот раз с такой страстью, что Чимин совсем растерялся. Эти требовательные поцелуи так распалили его, что ему казалось, он вот-вот растает, как восковая фигурка. Он отвечал ему с не меньшей страстностью… И вот они уже лежат на диване, альфа внизу, он на нем, а его руки нежно поглаживают спину омеги и округлости бедер. Свитер давно выбился у Чимина из брюк, он чувствовал, как рука Чонгука лихорадочно шарит у него по голой спине в… Ощущение голого тела, прижатого к крепкой груди альфы, вдруг – впервые со времени обеда – привело Чимина в чувство. Что он делает, лежа в обнимку здесь, на диване, в то время как его сын находится в соседней комнате? Он как бы весь одеревенел, вдруг осознав, что происходит. Он ведь совсем перестал соображать – весь отдался чувству – позволил себе роскошь не раздумывая наслаждаться этой близостью… А делать этого не следовало. Прошлого не вернешь, а в его теперешней жизни нет места для Чон Чонгука. Чонгук мгновенно ощутил, как он напрягся в его объятиях, и тут же отреагировал. Что произошло? – недоумевал он. Ведь он разделял все его чувства. Чем же вызвана эта перемена настроения? Он медленно высвободил руку из-под свитера и стал потихоньку поглаживать омегу по плечу. –Что-то не так? – спросил он наконец. Чимин сел на диване и, стараясь скрыть возбуждение, ответил почти грубо: –Ничего. Просто я уже не в том возрасте, чтобы меня заставали в обнимку с альфой, только и всего. А особенно если это увидит мой собственный сын. Чонгук тоже сел на диване, не обращая внимания на то, заметит он или нет его возбуждение. –Я никогда не поставил бы тебя в неловкое положение, Чимин. Я думал, ты это знаешь. – Он запустил руку в свои всклокоченные волосы. – Собственно, я вовсе не думал, что так получится. Омега оглядел полутемную комнату: пылающий камин, тихая музыка, завораживающий вид на океан через стеклянную стену… –Так-таки и не думал? – Он заставил себя встретиться с ним глазами и тут же пожалел об этом. Его близость действовала разрушительно на омегу и без того сомнительное самообладание. –А по-моему, ты прекрасно подготовил сцену совращения. Чонгук вскочил на ноги и зашагал взад-вперед по комнате. –Между прочим, я менее всего на свете думал о совращении. Мои планы были более старомодны. Чимин не совсем понял его и ждал дальнейших объяснений. Увидев, что он молчит, он переспросил: –Старомодны? Чонгук долго и пристально смотрел на омегу. –Чимин, для чего ты изводишь себя такой колоссальной нагрузкой на работе? Вот уж такого поворота беседы Чимин никак не ожидал. –Какое отношение моя работа имеет к тому, что ты только что лапал меня на диване? – резонно спросил омега. –Никакого. Хотя, может быть, и имеет. Ты доволен своим положением? Это то, чего ты себе желаешь на всю оставшуюся жизнь? – сурово спросил Чонгук. – Работать до изнеможения, а свободное время убивать на Чону и не иметь даже возможности как следует отдохнуть. Ты плохо питаешься, ты страшно исхудал. И это, по-твоему, жизнь? – Его тон становился все резче. Чимин смотрел как зачарованный. В чем дело? Что вызвало в нем такую резкую смену настроения? –Чонгук, может, ты присядешь и объяснишь мне, что тебя так огорчило? –Я не огорчен. Я просто стараюсь найти способ убедить тебя выйти за меня замуж. Только мне это никак не удается. Ты ясно дал понять, что тебе не нужен ни я, ни какой-либо другой альфа. У тебя есть все, что тебе нужно – перспективная работа, уютный дом, потрясающий сын, – зачем же тебе еще альфа? Не будь он в такой ярости, Чимин бы просто расхохоталась. Более странного способа делать предложение ему еще не доводилось видеть. Чонгук очень точно перечислил все причины, по которым ему следовало отказать альфе. И, к сожалению, он был совершенно прав. Впрочем, Чонгук всегда понимал его лучше, чем даже он сам. Чимин встал с дивана и подошел к нему. –Чонгук, ты же знаешь, как я к тебе отношусь. Мы вместе провели детство, разве это можно забыть? Ты дал мне Чону, которого я люблю больше всего на свете. – Он нежно погладил альфу по щеке. – Я глубоко восхищаюсь тем, как ты распорядился дарованным тебе Богом талантом. Но у нас совершенно разный стиль жизни, да ты и сам это знаешь. Несмотря на твердое решение не дотрагиваться до него, Чонгук обнял его за талию и притянул к себе. –А какое это имеет значение, если мы все еще любим друг друга? Чимин медленно покачал головой. –Нет, ты не любишь меня. Да едва ли и любил когда-нибудь, Чонгук. Я был для тебя воплощением некой мечты, и ты трудился изо всех сил, чтобы претворить ее в жизнь. Но ты совсем не знаешь меня, какой я есть на самом деле. И если б не Чону, ты вообще не взглянул бы на меня, я в этом уверен. Он твой ребенок, и естественно, что тебе хочется предъявить на него права. Но для этого совсем не обязательно жениться на мне. Знаю, ты его любишь, это очевидно. Но из этого не следует, что те же чувства должны распространяться и на меня. Никогда в жизни Чонгук еще не был так огорчен. Этот великолепный анализ их взаимоотношений – такой спокойный и объективный – был в то же время в корне ошибочным. Да, он действительно был его мечтой, мечтой о том, что он хотел бы видеть в друге жизни. И неважно, кто он был и откуда, – он полюбил его с первого взгляда и на всю жизнь. Он ждал годы, надрывался на работе, только бы доказать, что он достоин омеги, – и все это лишь для того, чтобы он вышел замуж за другого. Он любил его, он никогда не любил никого другого, и он знал, что и омега его любит. Как же можно это отрицать? А Чимин, все еще в его объятиях, гадал, какие мысли отзывались такой болью на его лице. –Ох, любимый, ты для меня совсем не только мечта. – Он крепче прижал омегу к себе, ища его губы. Все равно он будет принадлежать ему. Просто надо еще подождать. Господи, дай мне времени, сил и терпения убедить его! Чимин снова погрузился в мысли, которые мог пробудить только Чонгук. Стать его мужем – и как это будет? Просыпаться каждое утро в объятиях Чонгука? И тут он вспомнил. Они не смогут проводить время вместе. Он будет в поездках по нескольку месяцев кряду, а у него будет его работа в юридической конторе. А потом, все эти его романтические увлечения! Да разве он от них откажется? Конечно, нет, а омега не сможет с этим мириться. Да, он любит его, но никогда не станет его мужем. Он никогда не сможет отделаться от мысли, что он хочет жениться на нём из-за Чону. Но сейчас, в этот момент, любить его, ощущать его объятия было все, что ему нужно. Это должно было случиться. Чонгук вдруг разжал руки и резко отступил назад. Он взял со столика бокал с вином. Да, пока что ты продуваешь этот матч, парень! Отхлебывая вино, он думал, что сказать или сделать, чтобы пробиться сквозь эту стену, которой Чимин сам себя окружил. –Чонгук, я рад, что ты возвратился в Пусан, – мягко сказал Чимин, опускаясь на диван; он тоже потянулся к бокалу, как бы стремясь обрести душевное равновесие. – Твое присутствие очень полезно Чону. Чонгук уселся напротив и удивленно взглянул на него. –Рад, что ты так считаешь. Встреча с Чону была величайшим счастьем в моей жизни. Он потянулся и взял омегу за руку. –Знаешь, иногда я не сплю ночи напролет и все думаю, перебираю события тех лет и представляю себе, как бы мы жили вместе, если б только я тогда понял, что нужен тебе. – Он тихонько поднес его руку к губам. – Никогда не забуду тот день, когда твоя мать сообщила мне о вашей с Тэхёном помолвке. Вначале я не поверил собственным ушам. Думал, здесь какая-то ошибка, нужно вернуться и разобраться во всем самому. Мой сосед по комнате застал меня пакующим чемодан и попытался уговорить меня не уезжать – ведь я бы поставил крест на своей карьере. Когда словесные увещевания не помогли, он попытался удержать меня силой, и мы страшно подрались. Клуб оштрафовал нас обоих. Потом я решил, что ты все время водил меня за нос, тогда мы пошли и напились в стельку, за что нас оштрафовали вторично. Это было не лучшее начало спортивного поприща, и, если бы мой сосед по комнате не объяснил, в чем тут дело, меня, наверное, отправили бы обратно домой. – Он поднял на омегу глаза. – Но тогда я, наверное, не потерял бы тебя. –Чонгук, бессмысленно теперь обсуждать то, что могло бы случиться. Я делал то же самое, но все это пустая трата времени. Если бы только я постарался связаться с тобой или разрешил бы Тэхëну тебя разыскать… Слова «если б только» самые бессмысленные и самые грустные во всем нашем лексиконе. Пожалуйста, давай не будем ворошить прошлое. –Черт, да я вовсе не ворошу прошлое, я думаю о будущем! Я люблю тебя, Чимин. Я хочу, чтобы ты стал моим мужем. Я буду мужем тебе и отцом Чону. Почему ты не хочешь на это пойти? Его убеждающий взгляд проникал прямо в душу. Все благоразумные возражения рассыпались как карточный домик. –Но разве ты не видишь? Мы слишком разные. И ждем от жизни разных вещей. Я хочу тишины и покоя, а тебе нужно постоянное возбуждение и поклонение толпы. Я не смогу этого вынести. –Ты, видно, шутишь? Неужели ты представляешь меня каким-то великовозрастным бойскаутом, который по-детски играет в бейсбол и не желает стать взрослым мужчиной? Молчание было красноречивей ответа. Чонгук тоже помолчал, потом залпом выпил вино. –Знаешь, в чем твоя беда? Ты боишься жизни. Ты боишься наслаждаться жизнью, нырнуть в нее с головой, делать ошибки, учиться на них и взрослеть. Вместо этого ты устроил себе маленький уютный мирок, где не бывает волн – и где нет настоящей жизни. Что ж, может, тебе это и подходит, но я не допущу, чтобы ты затянул Чону в этот душный мирок. – Он вскочил на ноги и с презрением взглянул на омегу. – Да, ты прав. Я тебя вовсе не знаю. Омегу, которого я любил всю свою жизнь, наверное, вообще не существует на свете! Пойду пройдусь. Увидимся завтра. – И он направился к двери. Чимин еще долго сидел в гостиной, уставившись на огонь. Кажется, Чонгук наконец понял его точку зрения. Так почему же он не чувствует удовлетворения? И что дурного в спокойном маленьком мирке? Не лучше ли такой мирок, чем боль и волнения? Только с Чонгуком он позволял себе безоглядно окунаться в мир бурных страстей, в мир радости и экстаза, и он дорого заплатил за это. Неужели еще раз нужно пройти через весь этот ад? Нет, даже подумать страшно. Чонгук вытащил чёрную кепку и натянул ее на голову. Ветер становился все более пронизывающим. Неподходящий вечер для прогулки по пляжу, но он не в силах был усидеть на месте. Что с ним происходит? Неужели не ясно, что они созданы друг для друга? Как явно разумный омега может настолько пренебрегать собственными чувствами? Он знал, что Чимин его любит. Иначе он бы не отвечал так на его объятия и поцелуи. Да и во время их разговора он видел, как у него на шее нервно пульсирует жилка. Нет, он не был равнодушен. Что бы он ни говорил ему и даже самому себе. Он должен пробиться сквозь эту скорлупу. Должен, и не только ради себя, но и ради Чону, и ради него самой. Но как это сделать?