Bachelor Father

–Ты где-то успел купить цыпленка? – спросил Чонгук, потянувшись еще за одним поджаристым кусочком. –Нет. Если на то пошло, его жарил я. А почему ты спрашиваешь? –Ты? – Чонгук выпучил глаза от изумления. – Пак Чимин умеет готовить? Я потрясен. А что сказала бы на это твоя мать? Хорошо обглоданная куриная кость попала прямо в коленку альфе, а оттуда рикошетом отлетела на пол: они сидели рядом в углу большой комнаты. –Смотрите, куда вы швыряете кости, молодой человек! – возмущенно воскликнул Чонгук. –Я попал именно туда, куда и метил, – в твою коленку. –Ну ладно, – сказал Чонгук, стряхивая крошки. – Так когда же ты научился готовить? –Ты это серьезно? – удивленно спросил омега. –Конечно, серьезно. Почему тебе вообще пришло это в голову? Уверен, что твоя мать никогда не стала бы поощрять твоего пребывания на кухне. Чимин обратился мыслями к давно ушедшим годам и чуть заметно улыбнулся. –В свое время я любил сидеть на кухне и наблюдать за твоей мамой. Она превращала стряпню в своего рода искусство. Когда она заметила, что мне интересно, она принялась понемногу меня учить… как резать овощи, как выбирать в магазине фрукты, какие части мясной туши подходят для каких блюд – с этого мы начали. –Ты как-то сказал, что часто брал к ней Чону. Ты когда-нибудь говорил ей, что он мой сын? –Нет, мы никогда не говорили об этом, но твоя мать всегда знала, как я к тебе относился. Когда мы неожиданно поженились с Тэхёном в то лето, я помню, какая боль сквозила в ее взгляде. Но и мне было тоже больно, и я не мог заставить себя говорить с ней о том, что случилось. Мы еще оба учились, когда родился Чону. А когда мы вернулись, ты уже купил ей дом, и она переехала. Долгое время мне хотелось навестить ее, но я не решался. Наконец я понял, что не могу больше ждать. Чону тогда исполнилось девять месяцев, он уже ползал вовсю и был страшно подвижным. Никогда не забуду этот день! Я позвонил в дверь. Чону вертелся у меня на руках. Когда она открыла и увидала нас, лицо у нее так и загорелось от радости. Я обнял ее свободной рукой и сказал: «Я принес вам Чону, миссис Чон, он в вас нуждается не меньше, чем я». Я снял с него чепчик, и черные волны упали ему на лоб. Он уставился на нее своими черными глазищами, а она слова не могла вымолвить от изумления. Она поняла, Чонгук, она все поняла. У нее дрожали руки, когда она взяла у меня Чону и прижала его к себе, не в силах сдерживать слезы. «Ох, Чимин! Ох, Чимин!» – только и повторяла она, покачивая головой, а слезы текли у нее по щекам. Но мы никогда не говорили об этом. Она просто спросила меня, когда мне нужно возвращаться домой, а я сказал, что буду заходить так часто, как только она захочет. Ее глаза снова наполнились слезами, и она резко тряхнула головой: «Приходи, как только сможешь. Ты же знаешь, я люблю тебя как собственного ребёнка. И буду Чону любить не меньше». Чимин замолчал. Мерный гул голосов в комнате не нарушал течения его мыслей. –Когда я был свободен от занятий, мы приходили к ней почти ежедневно, так что они с Чону очень привыкли друг к другу. И часто она учила меня готовить. На меня занятия на кухне действовали успокаивающе, и, кроме того, я как-то чувствовал себя ближе к ней. Взглянув на Чонгука, Чимин заметил, как мучительно ему было все это выслушивать. –Она никогда не рассказывала мне об этом, – тихо сказал он. – Не упоминала ни тебя, ни Чону. Наверное, она винила во всем меня. – Он задумчиво взъерошил себе волосы. –Почему ты так думаешь? Она могла точно так же винить и меня. Чонгук поднял глаза на Чимина: –Тогда бы она сказала мне о существовании Чону. –Думаю, дело не в этом. Просто она подумала, что раз ты не знаешь о сыне, значит, я тебе ничего не сказал. И она решила не вмешиваться. Она вообще была не тем человеком, чтобы обвинять кого-либо. Думаю, она просто приняла ситуацию как она есть и любила нас всех троих. –Хорошо, если так. Больно думать, что она мучилась из-за того, что могла расценивать как мою безответственность. Мне действительно не следовало оставлять тебя тогда. Поверь, я дорого заплатил за свое недомыслие. И теперь мне хотелось бы знать, как долго еще ты будешь заставлять меня за это платить? –Что значит – заставлять платить? Я не осуждаю тебя за то, что произошло. Сколько раз мне это повторять? –А если не осуждаешь, почему же ты не хочешь выйти за меня замуж? –Чонгук! Это ленч во время выставки гоночных моделей. Почему мы должны обсуждать этот вопрос здесь? Альфа тряхнул головой и огляделся вокруг. Казалось, он впервые заметил окружавшую их толпу. –Ты прав. Здесь не время и не место говорить об этом. Но вопрос остается. И я не могу долго ждать ответа. Они выбросили мусор, разыскали Чону с его друзьями и провели остаток дня, наблюдая за гонками. Их машина была снята во второй части состязаний, но они прошли во второй тур и были вполне довольны. Когда они возвращались домой, Чонгук сказал, что сумел достать на завтра три билета на соревнования знаменитых баскетболистов. Чону пришел в полный восторг. –Потрясающе! А как это тебе удалось? Мне говорили, что все билеты уже несколько недель как распроданы. –Через одного знакомого, который многим мне обязан. Во всяком случае, нам надо будет выехать завтра днем, чтобы успеть добраться, припарковать машину и пообедать до начала игры. –Чонгук, я едва ли поеду, – начал было Чимин. –А почему? – раздраженно спросил альфа. – Ты и баскетбол тоже не любишь? –Что значит «тоже»? –Я знаю, что ты не любишь бейсбол, но я не подозревал, что ты испытываешь отвращение ко всем спортивным играм. –Это неправда. Мне нравится бейсбол. –Странно, а у меня сложилось совсем иное впечатление. –Вы там ссоритесь, что ли? Что ты так разворчался? – подал голос Чону с заднего сиденья. –Прошу прощения, – пробормотал альфа и добавил так тихо, что Чону не мог его слышать: – Вот, кроме всего прочего, к чему приводят жизненные разочарования. Чимин взглянул на его лицо, озаряемое светом встречных фар. Это правда, он стал ворчливым. Да и вид у него был измученный. Омега потрепал его по бедру. Он вздрогнул и перевел на младшего взгляд. С самым ангельским выражением лица Чимин сказал: –Я тоже прошу прощения. С удовольствием поеду с вами завтра.