Болью

— Какого Салазара ты светишься, как начищенный галеон, Малфой? — голос Блейза оторвал Малфоя от зеркала, и ему пришлось немного спрятать улыбку, чтобы друзья перестали допытываться о слишком хорошем настроении. Он с удовольствием рассказал бы, но… Нет. Они с Грейнджер не сговариваясь решили молчать о своих отношениях, несмотря на то, что были крепко связаны судьбой, и, скорее всего, об их связи всё-таки и правда знала вся школа. Но это был их мир. Яркий, красочный, такой дико красивый, нежный, иногда грубый, страстный и чувственный. И посвящать в этот мир пока ещё не хотелось никого. Потому что они знали, что вызовут слишком бурную реакцию у всех учеников и даже преподавателей, потому что Малфой и Грейнджер банально не могут быть парой. Но… Они были. Целых два месяца купались в любви и нежности друг друга в каждом темном уголке замка, а когда выходили в свет — прятали улыбки и старались не смотреть друг на друга. Почему-то Гермиона не рассказала даже Джинни, что связь они всё-таки приняли. По какой-то причине хотелось молчать, а потом срывать с губ Малфоя быстрые поцелуи, пока никто не видит. Однажды их застал почти безголовый Ник, когда они спрятались в шкафу для метёл, изучая губы друг друга. Плакса Миртл не давала покоя и никогда не разрешала уединиться им в женском туалете. В коридорах надоедали портреты, а по ночам их словно преследовал Филч. Но у них был свой мир. Комнаты для старост, которые выделили ещё в начале года. С Луной и Макмилланом они встречались тут очень редко, предпочитая обсуждать все вопросы старост в библиотеке, ссылаясь на то, что в храме знаний и голова работает лучше. На самом же деле они нагло оккупировали территорию гостиной и ванной для главных старост, создав там свое уютное местечко, которое огораживало их от всего остального мира. Когда они приняли связь, все словно изменилось в одну секунду. Никакой боли, никаких страхов, никакого желания сбежать и спрятаться, никакого отчаяния. Только счастье, тепло, любовь, вера в завтрашний день и светлое будущее. Они скрывались от всех, но Малфой умудрился утащить Грейнджер в Мэнор и представить ее Нарциссе уже как ту, в которую он влюблен без памяти. Знакомить с Люциусом пока не решился, но в целом, он был уверен, что все пройдет хорошо. Нарцисса даже плакала от счастья, что её сын будет по-настоящему счастлив, а потом шепнула Гермионе, что если он будет слишком сильной задницей, то она всегда может прийти пожаловаться в Мэнор, и сама Нарцисса надерет ему уши. Малфой пообещал никогда больше не приводить Гермиону к матери. А Грейнджер пообещала почаще заглядывать в Мэнор. В этом году никто не уехал на Рождество домой. Всей школой было решено провести пышное празднование и устроить двухнедельные каникулы прямо в школе. После войны хотелось сделать так, в честь того, кто не смог вернуться. Остаться в школе, не бросать её в тишине, заполнить звонким смехом и радостью. Малфой стоял в спальне с друзьями и примерял костюм, который вчера прислала мама совой. Сшитый на заказ, конечно, идеально сидящий, аристократичный. Рождественский бал намечался завтра после ужина, все студенты готовили наряды, надеясь покорить всю школу, но… Не Малфой. Ему достаточно было понравиться лишь одной несносной ведьме, крохотный взгляд в глаза которой заставлял сердце биться чаще. — Так поделишься, может, что случилось, что ты так доволен? — усмехнулся Тео. Они с Забини давно наблюдали за Малфоем, а ещё спорили, как скоро он расскажет или не расскажет об их отношениях с Грейнджер. — Костюм хороший, — сказал Малфой, переодеваясь обратно и убирая костюм в шкаф. — Понравился, вот и радуюсь, — он усмехнулся и, поправив рубашку, вышел из комнаты, оставляя друзей наедине. — Он серьезно думает, что никто ничего не видит? — усмехнулся Забини. — Не знаю, — Нотт пожал плечами и зевнул, падая на кровать, — но если они хотят и дальше скрываться, им стоит ставить заглушающее везде, где они уединяются. Они кричали вчера на весь коридор, шифровщики…

***

— Мерлин… — Гермиона открыла коробку и замерла, не веря своим глазам. Пару часов назад в её окно влетела сова семьи Малфой, таща в лапах большую коробку, перевязанную лентой. Они были в комнате с Джинни, но Гермионе повезло, что чудесным образом Джин не заметила, чья именно сова вручила Грейнджер коробку. В коробке лежало самое красивое платье на свете, и записка, которую Гермиона поспешила спрятать. Потому что красивым почерком было написано: «Для будущей миссис Малфой. Нарцисса». Ей просто нельзя было читать это вслух. Хотелось до последнего молчать и держать в тайне их с Драко отношения. — Что там? Покажи! — Джинни подошла со спины и точно так же замерла, разглядывая красивую ткань. Платье переливалось всеми цветами радуги, словно было расшито миллионами звёзд. Боги… Это был действительно самый красивый наряд в мире. — Какое красивое… От кого это? — Я не знаю, — соврала Грейнджер, закрывая коробку. — Пойду спрошу у… У мальчиков, да. Вдруг это подарок от них. Грейнджер выбежала из комнаты, чуть хлопнув дверью, заставив Джинни усмехнуться и пробормотать себе под нос: — Ну конечно. От мальчиков.

***

Грейнджер бежала по ступенькам так быстро, что немного подвернула ногу и заскулила от боли, прихрамывая весь остальной путь до комнаты старост. Она знала, точнее, чувствовала, что Драко уже ждёт её там, и спешила к нему, не замечая ничего на своем пути. Гермиона быстро пробормотала пароль от комнаты и вошла внутрь, осматриваясь. Удивительно, но Драко не было в гостиной, хотя Грейнджер практически чувствовала его присутствие кожей. Каждый раз, когда он был рядом, её сердце стучало быстрее, а кончики пальцев покалывало в предвкушении прикосновений. — Мерлин! — она вскрикнула и расхохоталась, когда Драко подошёл сзади и поднял ее за талию, закружив по комнате. — Я так и знала, что ты здесь! Напугал! — Прости, — шепнул он на ухо и опустил Гермиону на ноги, но она шикнула, неудобно встав на все ещё ноющую ногу. — Ты чего? — спросил Драко обеспокоенно. Грейнджер сделала пару нервных шагов и уселась на диван, поджав губы. — Немного подвернула ногу, пройдет. Я хотела тебе рассказать! — Неуклюжая ведьма, — Малфой закатил глаза и уселся прямо на пол. Снял с Грейнджер обувь, стащил гольфы и принялся массировать поврежденную лодыжку, срывая с губ тихий стон. — Рассказывай, что хотела, потому что, если будешь стонать, мы точно не разговаривать будем. Она покраснела. Годрик, он смущал её постоянно! Говорил такие вещи, от которых она все ещё краснела, как маленькая девочка. И даже то, что Малфой творил с ней в постели, не могло выбросить из Грейнджер это смущение. — Ко мне сегодня прилетала ваша семейная сова, — начала Гермиона, закусывая губы, чтобы не стонать, — и принесла коробку от твоей матери. Там было невероятной красоты платье и, Драко… Оно наверняка стоит целое состояние, я не могу принять! — Ты не можешь не принять, Грейнджер, — закатил глаза Малфой и поцеловал острую коленку, проворными пальцами массируя уже икры. — Если мама сделала тебе такой подарок, то отказываться нельзя. И скорее всего его шили специально для тебя, так что лучше платья ты действительно не найдешь. Она прислала мне костюм, подозреваю, что мы будем великолепно сочетаться. Гермиона почти не дышала. Во-первых, руки Малфоя забирали весь воздух из лёгких, а во-вторых, это признание… Несмотря ни на что, Грейнджер все ещё относилась с осторожностью к семье Драко. Не знала, можно ли доверять на все сто процентов, не вернутся ли прошлые предрассудки, не станет ли Мэнор вновь таким, каким она помнила его в самых страшных снах, но… Почему-то именно этот поступок заставил её отбросить все сомнения и улыбнуться. То, что Нарцисса так позаботилась о ней, то, что она уделила ей столько внимания, преподнесла такой великолепный подарок, это стоило дорогого. Очень. — Ты сказала, там была ещё записка? — вырвал Малфой Гермиону из размышлений, пальцами уже массируя кожу на бедрах. — О… Да, я… Неважно, наверное. Она просто подписалась, чтобы я знала, от кого подарок, — Грейнджер нервно усмехнулась и не успела ничего понять, как Драко вытащил из кармана её юбки небольшой кусочек пергамента, исписанный красивым почерком его матери. — Ты готова к балу, будущая миссис Малфой? — хмыкнул Драко, прочитав записку. — Тебе нравится, как звучит? Гермиона Джин Малфой. Идеальное имя для Министра Магии, не находишь? — Только перекрашу волосы в белый, — она улыбнулась и выдохнула, надеясь, что сердце не выпрыгнет из груди. Конечно, они оба понимали, что судьба связала их на веки вечные и что даже при попытках разойтись у них вряд ли что-то выйдет. Судьба соединяет только родственные души, она находит тех, кто сможет прожить в любви и согласии всю жизнь, и подталкивает их друг к другу, даруя абсолютное счастье. Но говорить об этом было все ещё дико волнительно. Представлять, что когда-то они поженятся, будут жить под одной крышей и просыпаться в одной постели. От этого немного кружилась голова, как от лёгкого алкоголя. — Я серьезно, Грейнджер, — сказал Драко негромко, поднявшись на ноги и нависнув над застывшей Гермионой, — Гермиона Малфой звучит куда лучше. — Я сейчас подумаю, что ты делаешь мне предложение, — Мерлин, она так нервничала… Быть в шаге от смерти было не так волнительно. — Подумай, — улыбнулся, наклоняясь, чтобы поцеловать Гермиону, но, остановившись у самых губ, тихо шепнул: — а лучше подумай завтра. Мы как раз будем в красивых нарядах, самое время сообщить всей школе, что ты моя невеста, да? Они переплели пальцы, сгорая от нежности и теплоты прикосновений, которые больше не отзывались болью. Потому что оба любили по-настоящему. Её «да» утонуло в поцелуе. Но Малфой знал, что она не откажет… Слишком любил.