Bound in Ashes

«Я прошу тебя пройти рядом со мной через жизнь — быть моим вторым я, моим лучшим земным спутником». — Шарлотта Бронте.

Ancient Fairy — Invadable Harmony

— Принц Тэхён!!!       Тэ провёл языком между зубами, прикусывая его для концентрации, пока карабкался вверх по массивным корням, спускавшимся с горы. Смотритель всё ещё звал его, в голосе звучала паника, но это не могло его остановить.       Его руки были достаточно велики, чтобы плотно прилегать к трещинам в старой и изгибающейся коре, выстилающей корни великой лианы. Он посмотрел вверх: горный ветерок игриво трепал его кудри на округлых юношеских щеках, а его взгляд был прикован к ветвям Великого древа, к которому его привели родители. — Что за ерунда… — проворчал он, теперь взбираясь на ствол, — это всего лишь дерево.       Он действительно не понимал, зачем им понадобилось наряжаться в шикарные костюмы и лететь сюда, чтобы посмотреть на мёртвое дерево. Конечно, это было самое большое дерево, которое Тэхён видел за всю свою короткую жизнь, но всё же это было дерево. Его мать говорила, что дерево особенное, это дом Богини по эту сторону завесы; поэтому важно отдать ей дань уважения, поскольку она создала этот мир таким, каков он есть.       Тэ нахмурился, забравшись на первую попавшуюся ветку, которая, по его мнению, была достаточно большой, чтобы выдержать его. Тени колыхались над ним, и он поднял глаза вверх, чтобы с благоговением взглянуть на них, на драконов, игравших на горном ветру. Цвета, покрывавшие их чешую и рога, были такими красивыми, что Тэ завидовал им и их массивным крыльям. — Сесилия? — он услышал голос своей матери и перевёл взгляд на гору и на толпу красиво одетых драконов, собравшихся у святилища внизу. Королева драконов стояла, раскинув руки, ожидая маленького серебряного дракона, который хаотично порхал к ней.       Даже у Сесилии были свои крылья, а она была намного младше него. Хотя мать пыталась утешить его, говоря, что однажды тело вспомнит, какая душа в нём прибывает, он по-прежнему чувствовал укол боли, наблюдая за ними. Он был всего лишь мальчиком сиротой, окружённым драконами. — Очень хорошо Сесилия, — проворковала его мать, баюкая свою дочь на руках. Тэ цокнул, его грудь сжалась. Он повернулся, чтобы снова прислонившись к коре ствола, исследуя его по окружности и теперь цепляясь за край огромного дерева. Он старался не думать об этом, о том, что никогда не узнает, кто его настоящие родители. Никогда не узнает их объятий, когда ему грустно или больно, никогда не почувствует, когда они с гордостью смотрят на него.       Ветерок обдувал его, и он повернулся лицом к заходящему солнцу, окрасившему небо в красный и синий цвета. Под горой раскинулся пейзаж их королевства. Он посмотрел вниз, на обрыв, что расположился по другую сторону массивного дерева, за которое он держался. На мгновение Тэхён задумался: если он просто прыгнет, вспомнит ли его тело, кем он был до того, как смерть забрала его?       Он сместил хватку, сосредоточившись на скалах внизу, громкий треск наполнил окружающее пространство, и к тому времени, когда он понял, что повредил кору, он уже падал. Он сильно ударился о ствол, ещё сильнее ударился о скрученные корни внизу и упал на мягкий мох.       Он скрутился, морщась от боли, схватившись за колено, кровь уже просачивалась в разодранный белый шёлк на его ноге. Он не хотел плакать, но заплакал. Отчаянно.       В окружении себе подобных, он никогда не чувствовал себя таким одиноким. Он чувствовал себя неполноценным, словно оставил где-то что-то важное для него, как для целостной личности, и не мог вспомнить, где он это оставил.       Он услышал треск ветки и повернулся лицом к золотым лучам заката в поисках источника звука. Он щурился, не в силах заслонить свет, чтобы видеть, пока чья-то фигура не сделала это за него.       Ему следовало бы отпрянуть от незнакомца в горах, но он этого не сделал. Вместо этого он застыл, глядя на неё. Она была высокой и стройной, её оливковая кожа проглядывала сквозь чёрные вьющиеся волосы длиной до пояса. Она была одета просто, в тонкое, как небо, тёмное платье, а древние знаки, бегущие вдоль её рук и вниз по ногам, были более чёрными, чем её волосы или платье. И когда она присела рядом с ним на корточки, её маленькие ножки, покрытые грязью, упёрлись в мох, откинув пышные локоны с больших зелёных глаз, Тэ понял, что никогда не будет её бояться.       «Ты ранен?»       Тэ моргнул. Он слышал её, но ни одна из прекрасных черт её лица не дрогнула. Он смотрел, как она наклонила голову вперёд, потом в сторону и свела брови, с беспокойством разглядывая его колено. — Я в порядке, — упрямо сказал он, на его щеках всё ещё сохли слёзы.       Она снова посмотрела ему в глаза, её изумрудные радужки светились, выражение её лица было окрашено нежностью и весельем.       «Всегда такой своевольный».       Она окунула руки, покрытые чернилами, в бассейн с водой из горного источника, который образовался среди корней. Тэ заворожённо наблюдал, как из её рук льётся ярко-зелёный и белый свет, заполняя весь бассейн, пока он не засветился. Она набрала несколько капель в ладонь, медленно подняла её и вылила содержимое на колено Тэ. Он наклонился вперёд и задыхаясь, наблюдал за исцелением.       «Как они зовут тебя?»       Тень привлекла его внимание, и он посмотрел на драконов, которые всё ещё играли на ветру. — Тэхён.       Его эмоции снова дали о себе знать, когда слёзы обильно полились по его щекам. Краем глаза он заметил, как женщина перевела взгляд на драконов, потом снова на него.       «Почему ты плачешь, дитя?» — Я одинок… так одинок… — всхлипнул он.       «Тэхён…»       Её голос и энергия оказали на него обратный эффект, они омыли его таким чувством безопасности и тепла. Он снова моргнул и повернулся к ней лицом. Она наклонилась ближе к нему, её глаза были наполнены такой нежной лаской, такую же он видел у своей матери, когда она лелеяла Сесилию. Она подняла руку и нежно обняла его лицо, проведя большими татуированными пальцами по его щекам, чтобы вытереть слёзы.       «Ты не одинок».       Небо вокруг них потемнело, когда солнце начало опускаться за горизонт, и она повернулась, чтобы посмотреть на него, её глаза светились ещё сильнее. Она улыбнулась ему ещё раз, поднялась и медленно шагнула в воду, сияние начало просачиваться в неё, её татуировки стали излучать свет, когда она шагнула ещё глубже. Тэ поднялся и встал на краю бассейна, наблюдая, как её магия просачивается в корни дерева, освещая трещины коры и поднимаясь по стволу.       «Никогда не забывай, Тэхён…», — она повернулась к нему лицом, стоя в воде по пояс, и сложив руки перед собой, между ладонями образовался большой белый цветок. Наклонившись вперёд, она протянула ему цветок, и он зашёл в воду, чтобы взять его у неё. — «Что ты любим в этом мире, и в следующем».       Она снова провела рукой по его щеке, и Тэ оказался в плену любви, которая образовалась в её глазах, когда она смотрела на него. Она улыбнулась и провела рукой по его кудрям, после чего снова выпрямилась. Её ладони теперь светились в сумерках, нависших над горой, когда она протянула руки в стороны. Глаза превратились в белый свет, когда сияние водоёма стало таким ярким, что ему пришлось отвернуться от него.       Когда всё стихло, он обнаружил, что она исчезла. Он снова повернулся к дереву, наблюдая, как свет струится по нему, как белые цветы каскадом падают с каждой ветки, к которой Тэ прикасался, как и с той, что он так осторожно держал.       Он услышал шум справа от себя и повернулся, обнаружив знакомого большого белого лиса, голубые глаза которого с любопытством наблюдали за ним. — Дядя! — позвал он, споткнувшись у водоёма, и подбежав к нему. — Здесь только что была красивая женщина, и она дала мне вот это.       Лис посмотрел на цветок в чужой руке, его взгляд переместился на кровавую дыру вокруг колена и зажившую плоть. — Богиня благоволит тебе, дитя, — дух лиса улыбнулся глазами. — Правда? — пробормотал Тэ, его длинные пальцы играли с цветком. — Да, и я с нетерпением жду того дня, когда пойму, почему.       Лис игриво прыгнул вперёд, фыркнув ему в ухо, и Тэ хихикнул, отстраняясь от него: «Пойдём, дитя, пока твоя мать не приготовила нас обоих на ужин».       Тэ послушно забрался на любезно предложенную ему спину, в последний раз взглянув на белые цветы, сияющие в лунном свете, а под корой всё ещё пульсировала зелёная магия. Он улыбнулся, когда её слова снова пронеслись в его памяти.       «Ты не одинок».

***

      Гордость. Неимоверная гордость. Вот что он чувствовал, когда наблюдал за тем, как Юнги освобождается от оков, из рук струится белое пламя дракона, которое танцует по быстро разрушающемуся тронному залу, чтобы поглотить каждого, кто угрожает жизням тех, кем он дорожит.       Когда Юнги опустился перед ним на колени, прижав к груди горячие руки, и железо под ними расплавилось, Тэхён никогда в жизни не испытывал такой гордости. Он мог бы наброситься на него прямо там, в горящей комнате. Тэ внутренне заурчал, глядя на звериную сущность своего избранника, когда тот разорвал поцелуй и произнёс самую восхитительную фразу.       Он мгновенно обратился, готовый сжечь надломленный мир людей, пока не останется только земля и пепел, чтобы они могли начать всё заново. Он был готов почувствовать кровь этого человека на своём языке и ощутить её сладость в своём горле. Слишком долго он ждал этого момента, слишком долго жаждал вырвать из этого мира злую гниль данного царства.       Он задержался на крыше замка, пламя Юнги растекалось по его позвоночнику, когда тот смотрел, как его армия спускается с горы и очищает преступления, запятнавшие её древнее величие. — Огонь!       Звук чужого голоса охватил словно железной хваткой, когда он почувствовал, как всё тело напряглось, а энергия, которая исходила от Юнги, когда тот оседлал его, сказала ему, что Юнги тоже это почувствовал. Он повернулся к изуродованному старику, когти сломали камень, настолько сильно он сжимал лапы. Почти сладострастное тепло разлилось по его разуму и телу, когда он почувствовал, как Юнги скользнул вперёд по его макушке. Его спутник жизни жаждал крови. — Его жизнь наша.       Эти слова разожгли в нём огонь, он пронёсся через всё его существо и наполнил желанием удовлетворить это вожделение. Он широко раскрыл пасть, позволяя своему рёву разнестись через гору, наслаждаясь страхом, который отразился на лице человека, осмелившегося омрачить этот мир своим злодеянием. Смерть придёт за ним в этот вечер, придёт на чёрных крыльях, с острыми и длинными клыками.       Он бросился вперёд, и Юнги вместе с ним. Они двигались как одно целое, думали как одно целое, и когда Юнги начал формировать пламя между ладонями, Тэ почувствовал это. Гордость вновь наполнила его, когда он увидел, как огонь распространился по стенам замка. Он снова открыл пасть, позволяя собственному красному огню танцевать вместе с пламенем его избранника.       Они летели вместе, и он не мог избавиться от тихого отголоска воспоминания, которое задержалось в его костях, говоря, что они делали подобное прежде. Они летели вместе в битве, позволяя своему огню поглотить землю под ними и очистить мир от сорняков, которые норовили уничтожить свет. — Тэ-а!       Он увидел снаряды ещё до того, как Юнги выкрикнул его имя, но было уже слишком поздно, и он не смог увернуться от них. Он зарычал, когда они глубоко вонзились в его мышцы, но не остановился. Он приземлился и смотрел, как жалкая душа перед ним дрожит от страха, и почувствовал, как улыбка растягивает его драконьи губы, обнажая клыки в красном сиянии заката.       Он был так поглощён восхитительным зрелищем последних мгновений жизни мерзкого человека, стоявшего перед ним, что забыл про его фамильяра, пока Юнги не напомнил ему. Он рванулся вперёд, схватил мужчину и бросился вверх. Он знал, что она станет атаковать сверху, поэтому продолжил подниматься в облака, тряся безвольное тело из стороны в сторону.       Этот человек не стоил даже того, чтобы его съесть, поэтому он выплюнул его тело на землю под собой, на съедение насекомым и животным. Бесследно. В небытие.

Sacrifice — Sharon Lyons

      Тэ замер, когда отвратительный хруст заполнил его уши, он почувствовал тепло крови Юнги, которая пролилась на него. — Нет! — прорычал он, шум вырвался из него и эхом разнёсся по облакам.       Он откинулся назад, пытаясь дотянуться до неё и оторвать от своего избранника. Он был в отчаянии, ему нужно было покончить с ней быстро, чтобы поскорее доставить Юнги к Чимину. Она порвала ему крыло, и они упали на несколько сотен футов, её клюв глубоко вонзился ему в шею. Теперь его собственная кровь заполнила пространство вокруг них.       Затем он моргнул: облака вокруг них горели самым ярким белым цветом, который он когда-либо видел в своей жизни. Почувствовав огромное тепло, разливавшееся по всему телу, он понял. Он понял, почему Ларс называл Азру «пламенем, которое горит ярче всех в этом мире».       Небо наполнилось пламенем его избранника и пронзительным криком орла, поглощённого им. Когда она отпустила их обоих, Тэ быстро повернулся, чтобы схватить её зубами и положить конец страданиям.       Ему потребовалась секунда, слишком долгая, чтобы понять, что Юнги больше не сидит у него на спине. Он опустил морду, страх поглотил его целиком, когда он увидел, как безжизненное тело падает на землю.       «Юн-а!»       Он снова взревел, прижал крылья к себе и нырнул. Он пикировал сильно и быстро, но не набирая высоту. Юнги собирался врезаться в гору прежде, чем он сможет до него добраться. Он дважды взмахнул крыльями, разгоняясь, и в последнюю секунду переместился, вытянув коготь, чтобы нежно схватить Юнги. Затем он подтянул сомкнутую лапу к груди, защищаясь крыльями, и врезался в гору. Он кувыркался по поверхности горы, деревья трещали и ломались под ним. Ночной воздух окрасился грязью и кровью.       При приземлении он потерял Юнги, паника охватила его, когда он пытался выправить своё драконье тело. Он хотел пошевелиться, но пока что не мог. Он перевернулся на заднюю лапу, обхватил зубами железное копьё, глубоко вонзившееся в бедро, и мучительно медленно вытащил его из плоти. Отбрасывая его от себя, он снова зарычал и сдвинулся, чтобы сделать то же самое с плечом, но не смог ухватиться за него. — Сюда, — голос Намджуна позвал его, и он посмотрел вниз, чтобы увидеть того, стоящего под ним с протянутыми руками.       Тэ присел, приблизив своё плечо к Намджуна, и тот обхватил его руками, чтобы начать тянуть. Из тени выскочил Чонгук, который подбежал к Намджуну и стал тянуть за то, что застряло в плече Тэ. — Хоби-а! — громко прорычал Чонгук.       Хосок отвернулся от Сокджина, позволив тому поддержать Чимина, чтобы быстро подбежать к ним на помощь. С криками в ночное небо каждый из них потянул за копьё. Чонгук приподнялся, упираясь ногами в широкую грудь Тэ, и копьё вышло из него.       Он быстро сместился и схватился за руку, поморщившись — в свете ночного неба кость обнажилась. Намджун положил руку ему на плечо: «Нам следует это вылечить».       Он торопливо осмотрел склон холма и быстро нашёл неподвижное тело Юнги. Он вскарабкался наверх и почти сразу же упал на землю, так как рана на ноге мешала ему двигаться. Но он упорствовал, снова помчавшись вперёд, его собственная боль была для него бессмысленна. — Юн-а! — воскликнул он, подхватывая его на руки, слёзы текли по его лицу, пока он оценивал рану на его теле. — О… Богиня… — вздохнул Намджун, присев на корточки у лица Юнги и проведя ладонями по его холодным щекам.       Тэ всхлипнул, обернулся через плечо и умоляюще посмотрел на Чимина, который, прислонившись к Сокджину, медленно ковылял в их сторону. — Чимин-а! — он плакал, его глаза затуманились от слёз, когда он почувствовал, что сердцебиение Юнги замедлилось. Но выражение лица Чимина сказало больше, чем могли бы сказать слова: фейри был измотан, и он ничего не мог сделать. — Пожалуйста… — прошептал он, слёзы катились по его губам и попадали в рот.       Чимин обнял его за плечи, провёл руками по волосам, прижавшись щекой к щеке Тэ. — Прости… я… я ничего не могу… — голос Чимина надломился.       Тэ качал головой взад-вперёд, раскачивая Юнги в своих объятиях. Он притянул их лица друг к другу, прижавшись губами к его виску. — Пожалуйста, — прошептал он, — пожалуйста, не уходи… не уходи Юнги… останься…       Он чувствовал, как его душа разрывается на части, когда всё больше и больше времени проходило между неровными ударами сердца его возлюбленного. Он крепче прижал Юнги к себе, может быть, в глубине своего древнего сознания он надеялся, что сможет держать Юнги так крепко, что тот не сможет покинуть своё тело. — Не оставляй меня одного… — задыхался он, слышимое рыдание разрушило его существование в этот момент.       «Ты никогда не останешься один».       Тэхён поднял глаза, его зоркий драконий взор уловил её извивающиеся конечности, которые пронзали небо на горе вдалеке. Он всхлипнул, вытер лицо и осторожно положил Юнги на землю. Он высвободился из объятий Чимина и отошёл от него, насколько это было возможно с его израненным телом. — Тэ, что ты делаешь? — пробормотал Чимин. — То, что должен.       Он снова обратился, его драконья форма грубо ударилась о грязь, так как конечности начали предавать его. Он оттолкнулся от земли и, ковыляя, осторожно взял в пасть тело Юнги. — Куда ты идёшь?! Если ты уйдёшь, ты умрёшь, мой король! — Чимин взывал к нему, пока он изо всех сил бил крыльями, пытаясь подняться, но дыра в крыле затрудняла полёт. — Значит я умру, — его слова разнеслись по всей горе, когда он оставил её позади себя.

***

      Ему потребовалось не так много времени, но больше, чем он хотел бы, чтобы добраться до Великого древа, которое находилось на южной горе. Приземлившись, он обернулся вокруг Юнги, расположив их двоих в отверстии между корнями, которое было покрыто мхом. Он наклонился вперёд, в Юнги едва теплилась жизнь, быстро превращая его существование в воспоминание. Он повернулся, глядя через плечо на склон холма к основанию древа. Оттолкнувшись от мха, он подхватил Юнги и начал взбираться по стволу.       Казалось, что он поднимался годами, едва справляясь с корнями, когда его тело слабело от потери крови и необходимости нести на себе Юнги.       Когда Тэ переползал через большой сучковатый корень, обхвативший водоём горного источника, который он посещал много лет назад, Юнги сделал последний неглубокий вдох. Слёзы снова покатились по его щекам, и он потащил их обоих в воду. Там он лёг, прижимая Юнги к груди и тяжело дышал, глядя в ночное небо.       Он провёл рукой по волосам Юнги: «Пожалуйста… — вздохнул он, — помогите нам…»       Он лежал там, надеясь и молясь всем своим существом. Но когда вода окрасилась от жизни просочившейся в неё, он смирился с их последним пристанищем.       Он почувствовал, что его собственная жизнь ускользает от него, и закрыл глаза, повернув лицо, чтобы прижаться мягким поцелуем к холодным губам Юнги. На этот раз смерть заберёт его, и он был готов с радостью принять её холодные объятия. Ветер скоро придёт за ним, чтобы унести домой, как унёс его семью, но часть его души надеялась, что ветер не сможет добраться до него в этих корнях. Тогда его тело навсегда останется лежать здесь, соединившись со своей второй половиной. — Я люблю тебя, Юн-а… — задохнулся он, прижимаясь к мягкой коже, и от шума поднявшегося ветра на глаза навернулись слёзы, — в этой жизни и в следующей.

***

      Было ярко. Слишком ярко, его веки светились золотым светом. Юнги моргнул, открывая их, пока они наконец не приспособились к золотому закату, нависшему над ним. Он недоверчиво посмотрел на тёмно-зелёные ветви, пронзавшие небо над ним. Он уже видел эти ветви прежде, когда он перекатился на бок перед глазами предстал массивный корень. Он видел это раньше, но вместо крови и смерти всё было покрыто мхом и мелкими дикими цветами.       Оглядевшись вокруг, он заметил Тэ, всё ещё наполовину погружённого в маленький водоём, в котором оставался Юнги. — Тэ! — он подполз к нему, проводя руками по красивому лицу, его глаза смотрели на него, видя, как любовь всей его жизни снова пострадала. Он начал всхлипывать, нависая над ним в воде. — Мой дракон… очнись… — прошептал он, прижавшись губами к его щеке.       Юнги замер, когда над ним появилась рука, кончики изящных пальцев которой окрасились в насыщенный зелёный цвет. Он смотрел, как рука нежно убирает локоны с лица Тэ, самым нежным и любящим образом. Он отвернулся от лица Тэ, встретив мягкий взгляд самой красивой женщины, которую он когда-либо видел в своей жизни. Зелёные глаза светились в лучах золотого солнца, окутавшего их в этом уголке между корнями. Её длинные чёрные локоны развевались на ветру, словно дракон, танцующий над горами, и на мгновение Юнги уловил в ней сходство со своим драконом, который лежал рядом с ним.       «Он привёл тебя домой».       Она улыбнулась, не произнеся ни слова, но вся её энергия, мягкая и безопасная, обволакивала его. Она встала с корточек и взобралась на верхушку корня рядом с ними, села и уставилась на закат.       Юнги посмотрел вниз на Тэ и провёл пальцами по его скуле. Затем он оттолкнулся от мха и медленно взобрался на корень, чтобы сесть рядом с ней.       Он ещё раз моргнул, земля перед ним была ему незнакома. Хотя она была похожа на королевство, которое он знал всю свою жизнь, но была чуждой, этот мир был более диким. Он был более свободным, большие деревья упирались в оранжевое небо на многие мили вокруг, тяжёлые серые туманы стелились глубоко внутри них.       Над головой пролетели большие птицы, и он поднял лицо, чтобы посмотреть на них. Он не узнал их красочное оперение. Звуки вокруг напоминали те, которые он слышал в своём видении в ту ночь, когда повязал себя с Тэ. — Где я? — пробормотал он.       «Дома».       Он повернулся к ней лицом, и она мило улыбнулась ему. Он посмотрел на изображения, которые тянулись по всей длине её руки. — Значит я умер…       «В некотором роде, да…»       Юнги хмыкнул, повернувшись, чтобы посмотреть через плечо на Тэ: «Почему он не двигается?» — беспокойство просочилось в его голос.       «Потому что всё ещё медлит». — Вы его мать? — Юнги посмотрел прямо на неё, и она улыбнулась, с нежностью глядя на Тэ снизу вверх.       «И да… и нет… — она подняла руку, под телом Тэ образовались новые зелёные корни, которые мягко обхватили его и вытащили из воды. — Породила ли я его физическую форму? — Нет. — Влила ли я в него свою жизнь, чтобы он появился на свет? — она повернулась лицом к Юнги. — Да».       Она наклонилась вперёд, нежно заправив прядь за ухо Юнги: «Так же, как создала тебя из его искры».       Глаза Юнги расширились: «Значит, вы наша мать…», — прошептал он с улыбкой.       «В некотором роде…» — И что теперь будет? — его лицо осунулось, а губы искривились.       «Теперь? — она отпрянула от него, её улыбка усилилась, когда она сложила руки на коленях. — Теперь выбор за тобой…» — Выбор? — он нахмурил брови.       Она кивнула, махнув рукой на корень под ними, и улыбнулась, глядя на цветы и мох: «Ты можешь остаться. Скоро он присоединится к тебе, и вы сможете провести остаток времени, наслаждаясь отдыхом, который вы вместе более чем заслужили». — Или?       Она сделала паузу и с любопытством посмотрела на него: «Ты можешь вернуться назад». — Вернуться? — он смущённо поджал губы, а она просто кивнула.       Он подумал о своих друзьях, о том, как много ещё предстоит ему увидеть в жизни. Он думал о своём королевстве, теперь оно было в руинах, и многое ещё предстояло восстановить. Он думал о всех, кто ещё нуждался в них, нуждался в своих королях, которые привели бы их к миру.       Он посмотрел на неё, и в нём расцвела решимость, когда она с гордостью взглянула на него, прищурив глаза, как делал Тэ, когда величественно улыбался.       «Тебе следует знать, — отметины начали светиться, когда она подняла руку и положила ему на грудь, — что ты будешь другим, дитя моё». — Другим? Что это значит? — он путался в словах, не понимая, что она имеет в виду.       Её глаза начали светиться: «Ты начал вспоминать, дитя моё».       Он почувствовал, как по нему прокатилось тепло, мир вокруг него померк, а её глаза стали светиться белым светом: «Что вспоминать?» — вздохнул он, чувствуя лёгкое головокружение.       «Кто ты есть на самом деле».       Потом всё исчезло, и Юнги провалился в темноту, но он не боялся, потому что она была права. Он вспомнил.

***

Breathe New Life — Peter Gundry

      Смерть приходила к нему мучительно медленно. Никогда за всю свою долгую жизнь Тэ не думал, что будет раздражаться из-за того, что умирает недостаточно быстро, хотя это казалось очень подходящим для него и его нрава.       Он открыл глаза: серый свет рассвета начинал расползаться по небу, и он стиснул челюсти, злясь, что ему придётся ещё раз увидеть свет дня.       Он услышал треск веток и тяжёлые шаги, и, честно говоря, у него не было желания защищаться. Он задрал голову вверх, его глаза расширились до предела, когда он увидел представшее перед ним зрелище.       Зверь, приближавшийся к нему, поражал воображение, такого он ещё никогда не видел. Длинный зелёный мех зверя отливал серебром в свете заходящего за горизонт рассвета и луны, которая всё ещё висела в небе. Его тело было широким, с рогами, уходящими высоко в небо над его прекрасно вылепленной волчьей мордой. Длинный хвост изящно вился за ним, а лапы с каждым шагом погружались в мох.       Глаза зверя зажглись зелёным светом, и в этот момент Тэ узнал её.       Тэ протянул руку, и она наклонила мордочку вниз, чтобы прижаться к ладони, и он мог поклясться, что увидел, как улыбка потянулась к её глазам. Она отдёрнула морду от его руки, чтобы коснуться Юнги в его объятиях. Она снова выпрямилась и посмотрела на них, а затем перешагнула через них и вошла в водоём, в котором они находились.       Он наблюдал за ней, как её форма рассеивается в зелёном свете, который заполнил источник и ярко засветился вокруг них. Он посмотрел вниз, на своё бедро, высвободившееся из объятий воды, и увидел, как свет восстанавливает плоть, как это было в его юности.       Он повернулся к Юнги, чтобы посмотреть, как свет льётся на рану, и улыбнулся, взяв его лицо в свои руки. Свет утих, когда рана Юнги окончательно затянулась, и Тэ не спеша провёл рукой по чужим волосам, чувствуя, как тепло его избранника, словно лесной пожар, распространяется по коже.       Юнги открыл глаза, и Тэ на мгновение замер, потому что они были другими. Юнги поднял на него бледные радужки, наклонился вперёд, чтобы горячо поцеловать Тэ, и различие было тут же забыто, когда Юнги взобрался на него и уложил на влажный мох.       Юнги потянул его за волосы, наклонив лицо назад, чтобы углубить поцелуй. Тэ подстроился под него, проводя руками по всем частям тела. Юнги затих, когда рассвет пробился над верхушками корней и омыл их своим сиянием.       Он приподнялся, глядя на небо над ними с таким восхищением в глазах, что Тэ пленило то, как потрясающе выглядит Юнги с его бледными радужками, окрашенными в розовые и голубые цвета рассвета. — Юн-а… — выдохнул он, потянувшись вверх, чтобы погладить его лицо.       Юнги посмотрел на него сверху вниз, его глаза сощурились от улыбки, которая омыла всё его существо. — Тэ-а… — проворковал он, проводя пальцами по его губам. Он повернулся лицом к холму, вглядываясь в небо, которое ещё не было освещено. Затем снова взглянул на Тэ, закусив нижнюю губу, когда волнение переполнило его.       Юнги слез с Тэ, поспешил к корню и пополз вверх по нему, как только он встал на него, то развернулся и протянул Тэ руку. Тэ поднялся и поспешно присоединился к нему, встав рядом с ним, тогда они переплели пальцы, глядя на своё королевство. Восточный ветер обрушился на утёсы внизу и бешено мчался к облакам высоко над ними, развевая их волосы.       Юнги прикусил губу, наклонившись вперёд, и Тэ крепче сжал его, уверенный, что Богиня не даст им третьего шанса, если Юнги поскользнётся. Юнги повернулся к нему лицом, высвободил руку из хватки Тэ, чтобы ещё раз провести ею по лицу и шее. Затем встал на кончики пальцев ног, чтобы запустить язык глубоко в рот Тэ, который зарычал от действий своего избранника, готовый в любой момент схватить его и уложить на мох под ними.       Юнги быстро отпрянул от него, и прежде чем Тэ успел понять, что происходит, он прыгнул. Тэ почувствовал, как его грудь сжалась до предела, когда он смотрел, как Юнги падает вниз со скалы.

Life — Ludovico Einaudi

      Как бы ему ни нравилось свободное падение всякий раз, когда они летали вместе с Тэ. Как бы он не любил прижиматься к драконьему телу Тэ и чувствовать, как холодный ветер проносится мимо. Это ему нравилось больше.       Юнги улыбался, когда падал, он не боялся земли, которая стремительно приближалась. Он прищурился и ухмыльнулся, пытаясь всё рассчитать, как это делал Тэ. Он чувствовал их, чувствовал, как они пульсируют под его кожей, и они жаждали вытянуться вширь.       Он закрыл глаза и расслабился, выпустив длинный вдох, отдаваясь их желанию. Последовала вспышка белого света и звук удара бронированной кожи о когти, и Юнги снова открыл глаза.       Он широко расправил крылья, и они затрепетали, как и у Тэ, словно гигантские паруса на ветру. Его драконья грудь урчала, когда он смотрел, как сосны под ним на этот раз кланяются уже ему.       «Юн-а… — хриплый голос его избранника пронёсся над ним, и он посмотрел вверх, любуясь его обсидиановой формой, запечатлённой в растущем свете рассвета, когда тот игриво спикировал вниз, чтобы присоединиться к нему. — Мой спутник жизни».       Юнги повернулся, рассматривая бледно-белую чешую и серебряные когти, изогнутые на лапах. Сердце улыбнулось, чувствуя себя наконец-то в своей собственной шкуре.       «Тэ! — позвал он, тяжело взмахивая крыльями, чтобы присоединиться к нему в облаках, — Я вспомнил».       Тэ прижался мордой к его шее, когда они поднялись в облака: «Да, ты вспомнил, не так ли?»       Юнги позволил своим глазам впитать каждую чёрточку дракона, из которой состоял Тэ, и увидел, что его чешуя не просто чёрная, в ней переливались всевозможные цвета. Он заглянул в янтарные глаза Тэ, увидев в них такую глубину, о которой не подозревал прежде, и почувствовал, как его грудь сжалась от любви и вожделения.       Юнги игриво толкнул Тэ, а затем отклонился назад и снова устремился к земле. Он чувствовал, как радость Тэ излучается через него, и слышал, как его избранник нырнул вслед за ним, набирая скорость с каждой секундой.       Он чувствовал, как его душа ликует, и подтянул крылья к груди, наслаждаясь импульсом, который получило его тело, когда он по спирали опустился на землю, словно падающая звезда. Его переполняла гордость, когда он оторвался от Тэ, пока тот, смело взмахнув крыльями, не обогнал его и не ущипнул, пролетая мимо.       В последний момент они вместе пошли на посадку, широко раскинув крылья, и лес склонился под ними, когда они проносились мимо него. Они держались низко, кружась вокруг друг друга, когда мчались между гор.       Юнги посмотрел налево от них и повернулся в том же направлении, изо всех сил хлопая крыльями в свете золотого неба на востоке от них. Он зарычал от радости, услышав рёв зверя, который нёсся на него с фланга.       Он почувствовал такую радость, когда снова увидел в небе их замок. Он кружил вокруг него, выбирая высокую террасу для приземления и смещаясь по мере приближения. Он перекатился, определённо не выдержав приземления, и, засмеялся, когда спина заскользила по камню.       Он почувствовал порыв ветра и услышал, как босые ноги Тэ ступают по камню. Он быстро вскочил на ноги и в считанные секунды сократил расстояние между ними. — Юн-а, — выдохнул Тэ, касаясь его губ своими. Юнги запрыгнул на него, обхватив ногами талию, и Тэ крепко схватил его. Руки Юнги затерялись в локонах, обрамляющих его лицо, а язык жадно изучал каждую деталь чужого рта, когда он стонал в него.       Он наклонил лицо Тэ в сторону, чтобы вонзить клыки в его шею, снова повредив брачную метку. Тэ с глубоким придыханием застонал ему в плечо, и Юнги не заметил, что практически задыхается, пока сам не попытался застонать, и это походило на хриплое хныканье.       Он почувствовал, как пальцы Тэ обхватили верхнюю часть его кожаных штанов, которые плотно прилегали к нему, и одним быстрым движением его возлюбленный освободил его от них. Он повернулся и повёл их к одной из колонн, возвышавшейся над ними, прижимая Юнги спиной к каменному резному фасаду, пока снимал остатки одежды. — Тэ-а, — он заскулил в открытый рот, его глаза смотрели, как выдвигаются клыки Тэ, когда они оба хватали ртом воздух, — ты мне нужен… — он выгнул спину, прижимаясь к бёдрам Тэ.       Тэ опустил руки ниже, зарычав, когда его взгляд упал на метку Юнги. Юнги нетерпеливо откинул голову в сторону, отчаянно желая, чтобы Тэ овладел им ещё раз. Тэ быстро вошёл в Юнги, затем наклонился вперёд и сильно укусил его за горло. Юнги откинул голову назад к колонне, вскрикивая от удовольствия при каждом ощущении, которое овладевало им.       Он поднял руки, зарываясь ими в кудри Тэ, покачивая бёдрами в его объятиях, наслаждаясь тем, что мужчина, которого он любил, наполнял его каждой частичкой своего существа.       Тэ отпустил его со вздохом, проведя языком по новым ранкам на метке, и застонал, прижавшись к его коже. — Юн-а… — прорычал он, его рука наклонила лицо Юнги, чтобы он мог заглянуть ему в глаза. — Я слишком хорошо тебя чувствую… — простонал он, его янтарные глаза с каждой секундой всё больше и больше заслоняли кашемировые ресницы.       Юнги зарычал, прижимаясь плотнее к своему избраннику, пока руки Тэ широко раскинулись по его спине, помогая ему поддерживать страстный темп, который задавали чужие бёдра. Он закрыл глаза, прижимаясь своим лбом ко лбу Тэ, когда их стоны стали громче и чаще, а волны оргазма начали быстро нарастать внутри него. — Тэ… Тэ… — бездумно повторял он, его бёдра начинали дрожать. Тэ снова передвинул их, сильнее прислонив Юнги к камню за его спиной, чтобы он мог контролировать ситуацию, пока Юнги быстро терялся в ощущениях.       Тэ двигал бёдрами самым божественным образом, протяжные, резкие, глубокие толчки заставляли все мышцы тела Юнги напрячься в блаженстве. — Тэ! — вскрикнул он, прикусив губу, всё его тело дрожало, когда он почувствовал, как Тэ начал пульсировать внутри него. — Сделай это, — выдохнул Тэ ему в губы. — Давай, любовь моя, — он вовлёк Юнги в глубокий поцелуй, язык заполнил его рот, а Юнги громко застонал, жар оргазма поднимался в опасной близости от того, чтобы выплеснуться наружу. Юнги покрылся мурашками, он наслаждался ощущением языка Тэ, проводящего по задней стенке его горла.       Тэ схватил его за бёдра, и снова прижался клыками к метке Юнги. Ощущение этого — было всем, в чём он нуждался, волны тепла и удовольствия поглощали его под умелыми ласками. Он громко застонал, и его стон почти эхом разнёсся по окрестным горам. Его оргазм только усиливался, когда Тэ начал быстро пульсировать внутри него, наполняя его жаром. — Я люблю тебя, — вздохнул он, его тело начало конвульсивно биться в объятиях Тэ, когда он рухнул на него.       Тэ провёл рукой по его позвоночнику, когда они вместе выдохнули: «Я тоже тебя люблю».       Юнги улыбнулся, вытянув ногу, и Тэ повернулся, чтобы посмотреть вниз на клочки истерзанных брюк, которые развевались на ветру. — Как думаешь, мы сможем найти здесь пару брюк? — Брюки переоценивают, — усмехнулся Тэ. — Ты бы предпочёл, чтобы мы правили в обнажённом виде, любимый? — Юнги приподнял брови. — Не вижу в этом проблемы, — Тэ лукаво улыбнулся ему в ответ. — Конечно, не видишь, — пробормотал Юнги, целуя его и двигая бёдрами навстречу. — Ещё раз? — хмыкнул Тэ. — Ещё раз, — кивнул Юнги.

***

      Лёжа на краю источника и тяжело дыша, Юнги закрыл лицо руками, а Тэ отстранился от него.       Тэ прислонился спиной к каменному краю бурлящего бассейна, его шея покраснела от новых следов, грудь вздымалась, когда он пытался перевести дыхание. — Как ты думаешь… — выдохнул он, — когда-нибудь это перестанет быть настолько идеальным?       Юнги поправил серебряное ожерелье, которое носил на ключице: «Надеюсь, что нет…» — он ухмыльнулся, когда Тэ громко расхохотался.       Юнги поднял руку и опустил её в воду, позволив накалиться до бела, чтобы повысить температуру источника. Тэ удовлетворённо хмыкнул, а Юнги улыбнулся. Он посмотрел на каменный пол, на котором они лежали, и его взгляд упал на их короны, расположенные рядом друг с другом. — В котором часу они прибудут? — пробормотал Юнги. — Как думаешь, для чего мне нужна эта маленькая злобная фея, если бы я держал в голове подобные знания? — Тэ широко улыбнулся, откинув голову назад. — Он остроумный и жёстко критикует твои неудачные решения… — пробормотал Юнги, ухмыляясь, когда Тэ повернул голову и посмотрел на него совершенно равнодушным взглядом. — Ты на чьей стороне? — Тэ вскинул бровь. — На той, которая победит, — Юнги изменил выражение лица, услышав приближающиеся мягкие шаги. — Кстати, о дьяволе… — Лёгок на помине, — пробормотал Тэ, ухмыляясь белолицему и красивому мужчине, на которого они оба полагались во время своего правления. — Сделаю вид, что не слышал этого, — прямо сказал Чимин, а Юнги фыркнул.       Юнги повернулся к нему лицом, прислонив голову к плечу Тэ, пока они вместе нежились в источнике. Чимин походил на мать, которая застала своих детей за игрой вместо уборки в комнате. — Кажется, у нас проблемы, — прошептал Юнги.       Тэ тихо засмеялся, его янтарные глаза искрились нежностью, когда он смотрел на Чимина. — Позвольте напомнить вам двоим, — начал Чимин, поднимая брови, — что передать власть совету верховных лордов было вашей идеей, и за мгновение до их прибытия, вы здесь резвитесь, как животные во время брачного сезона, — он неопределённым жестом указал на следы вокруг.       Тэ перевёл взгляд на отметины клыков, видневшиеся над кимоно Чимина, которые красовались на его ключицах. — Красивые следы от клыков, Чимин-а, наверняка полученные в следствии нежной любви, ведь ты такой потрясающий? — пробормотал Тэ, ухмыляясь.       Чимин поджал губы, скрестив руки: «То, как я предпочитаю проводить время с любимым мужчиной, полностью моё личное дело, в отличие от вас я всегда слежу за временем!» — он смотрел на них предостерегающе. — Это правда, — Юнги посмотрел на него, решив сегодня встать на сторону своего избранника, — ты предпочитаешь пробираться в пустые коридоры ночью после церемонии коронации…       Тэ широко улыбнулся и поднял подбородок, оценивая признание поражения, проступившее на лице Чимина, который вдруг стал очень застенчивым. — Это был единичный случай… — пробормотал он, поправляя своё кимоно. — Очень громкий случай. Было очевидно, что ты и… Как он это назвал, любимый? — Юнги слегка повернулся лицом к Тэ и улыбнулся шире, глядя, как покраснел Чимин. — Словно животные во время брачного сезона, — Тэ делал ударение на каждом слоге, наслаждаясь тем, как смущается Чимин. — Нам пришлось заставить оркестр играть громче… — Юнги усмехнулся, а Чимин надулся, недовольный их издёвками. — Как бы там ни было, — прошипел Чимин, избегая прямого взгляда, — ваши гости скоро прибудут, и я был бы крайне признателен, если бы вы к этому моменту были одеты и выглядели презентабельно. Потому как у меня закончились отговорки на тему вашего опоздания, ибо я не успел предупредить их о ваших брачных играх.       Тэ и Юнги покатились со смеху, а Чимин не удержался от улыбки. — Ладно, — Тэ вздохнул, собираясь вылезти из воды, когда его внимание привлекло шарканье в коридоре около их купальни. Все трое повернулись, чтобы посмотреть, как Чонгук пронёсся мимо, задрав нос к верху и свирепо пыхтя. — Чонгук, — Тэ прищурил глаза, медленно и негромко произнося его имя.       Чонгук тут же замер, явно потерявшись в своих мыслях и не отдавая себе отчёт в том, где он находится. Всё его тело напряглось, когда он открыл глаза и уставился в потолок над головой. — Похоже, ты что-то ищешь… — в голосе Тэ послышалось рычание, и Юнги усмехнулся, глядя, как Чонгук развернулся на пятках и развёл руками перед собой. — Я не… я определённо ничего не ищу, — Чонгук покачал головой и посмотрел на Чимина, словно тот мог помочь ему в этой ситуации. Чимин выжидающе поднял брови, провёл указательным пальцем по нижней губе, наблюдая за тем, как Чонгук напряжённо смотрит на него. — Тогда скажи мне, Чонгук, где принцесса?       Лицо Чонгука побелело, и он уставился на Тэ потерянным лицом: «О… вы знаете… она…» — Он потерял её, — маленький лис прислонился к дверному проёму, ухмыляясь, когда Чонгук бросил на него суровый взгляд. — Данте ошибается, мой господин, я не терял её, — прорычал Чонгук. — Она прячется, мы с сыном играем с ней в прятки. — Чонгук… — Тэ поднял брови, тени начали собираться на стенах, — ты потерял мою дочь? — Нет, ваше величество. Я скоро найду её, — Чонгук быстро поклонился. — Это значит, что ты потерял её, — прорычал Тэ.       Юнги усмехнулся, проведя рукой по груди Тэ: «Оставь его, любимый. Она в нашем доме, в окружении самых влиятельных людей королевства. Она в безопасности».       Юнги вышел из источника, на ходу накидывая на себя халат. Тэ повернулся и посмотрел на него. — Юнги, а что если она упадёт, она же не дракон. Она не сможет лететь, если упадёт, — пробормотал Тэ, поджав губы и озадаченно нахмурил брови. — С ней всё в порядке, любимый, — Юнги присел на корточки, проведя большим пальцем по его брови.       Юнги прошёл мимо Чимина, похлопав его рукой: «Пожалуйста, сообщи Сокджину, что он нужен мне в моих покоях». — Он уже ждёт, Юнги, — Чимин улыбнулся ему и направился к выходу, чтобы поговорить с ним за пределами купальни. — А тебе следует быть более почтительным к старшим, — Чимин указал на Данте.       Данте быстро выпрямился и отвесил низкий поклон: «Простите меня, ваше величество, я всего лишь дух лисы, который забылся». — Знаешь, моя мать была духом лисы… — Чимин нахмурился.       Данте перевёл взгляд с Чимина на Чонгука. Чонгук смотрел на Чимина с гордостью и любовью, в то время как лицо Данте выражало недоверие.       Чимин улыбнулся и последовал за Юнги, оказавшись перед Чонгуком, он нежно и с любовью поправил его одежду: «Однажды она встретила прекрасного принца и стала королевой для всех фей в этом мире, — Чимин повернулся к Данте. — В духе лисы нет ничего низменного». — Всё в порядке, Чонгук. Она такая же своенравная, как и её отец, хотя он не хотел бы этого признавать, — Юнги похлопал Чонгука по плечу, посмотрев на него с сожалением. — Я всё слышал! — воскликнул Тэ из заполненной туманом комнаты позади них.       Он усмехнулся и медленно начал спускаться по лестнице на этаж ниже. Его руки снова прошлись по резьбе изображающей драконов, как в тот вечер, когда Тэ привёл его сюда десять лет назад.       Потребовалось столько времени, но наконец они достигли подобия равновесия в этом мире. Они работали рука об руку с повелителями людей и магических существ, создавая законы, которые отвечали всеобщим интересам.       Теперь, когда их дочери, благословенной душе, которую магия Чимина воссоздала из их с Тэ искры, исполнилось пять, Юнги решил, что пора. Пришло время драконам снять мантию ответственности и распространить её на тех, кто нёс мудрость и весомость руководящих должностей в своём роду.       Он давно пришёл к выводу, что единственный способ обеспечить прочный мир, как только они с Тэ вновь решат отправиться домой, и на этот раз надолго, это построить мир, в котором каждый будет нести ответственность за свой вид.       Сегодня был тот день, когда Тэ и Юнги поставят свои короны в центре круглого стола, чтобы никогда больше не нести на себе их груз. Ибо на этом совете не будет королей. Только мудрые умы, преданные миру и равновесию, а также распространению света и любви Богини по всей земле.       Он остановился, заметив маленькие пальчики в траве, растущей высоко в гнезде, которое располагалось по другую сторону от окна лестничной клетки. — Юки… — тихонько произнёс он, но она не ответила, и он улыбнувшись, шагнув вперёд. Он замер, когда увидел гнездо полностью. — Клянусь, — услышал он ворчание своего спутника жизни, который шёл за ним по лестнице, — когда-нибудь я сделаю из этой лисы… — Тэ… — прошептал Юнги, когда тот затих рядом с ним, затем наклонился вперёд, чтобы посмотреть на застывшее выражение лица Юнги, а потом перевёл взгляд на гнездо. — Богиня… — прошептал он, сведя брови вместе.       Юнги широко улыбался и светился счастьем, когда обнаружил свою спящую дочь. Его прекрасная темноволосая кудрявая и своенравная дочь свернулась калачиком вокруг трёх яиц, которые лежали в траве.       Он провёл рукой по её длинным локонам и улыбнулся, когда она моргнула своими большими сонными зелёными глазами. — Папа, — тихо проговорила она, — не злись на Гуки… — её глаза метнулись к Тэ. — Мы не сердимся, дорогая, — Юнги похлопал её по плечу, — но ты заставила нас поволноваться. — Простите… я просто… услышала их… в коридорах стоял гул, и я должна была найти их… — она нахмурилась, крепко сжимая яйца.       Юнги поднял свободную руку, чтобы провести ею по яйцам, которые нагрелись под солнцем: «Что мы будем с ними делать?» — его глаза расширились, он не знал, как следует ухаживать за драконами.       Тэ тоже забрался в гнездо, притянул Юнги и Юки к себе на колени, положил свою руку на яйца рядом с рукой Юнги: «Мы вырастим их, они теперь наши», — он поцеловал Юнги в брачную метку, а Юки наклонилась вперёд с его колен и провела руками по яйцам. — Я научу их, — начала она, волнение так и бурлило в ней, — научу разговаривать и танцевать, как меня учил дядя Чимин. Научу прятаться и драться, как дядя Джуни.       Юнги прислонил свою голову к голове Тэ, в его глазах стояли слёзы счастья, когда он слушал её болтовню. — Научу их прятаться от дяди Хоби и быть настолько милыми, чтобы дядя Джини отпустил нас с уроков пораньше, — она взяла в руки красное яйцо и покачала его туда-сюда.       Юнги поджал губы: «Я так и знал, что он потакает ей», — пробормотал он Тэ. — Кто из нас не был у неё в полном подчинении с самого рождения? — прошептал Тэ, тихо рассмеявшись. — Это справедливое замечание, — он легонько поцеловал щёку Тэ, слёзы текли по его собственным. — И однажды… — она сделала паузу, прислонившись щекой к яйцу рубинового цвета, и посмотрела через плечо на них обоих, — они возможно научат меня летать, — прошептала она.       Тэ поднял руку и нежно провёл по её лицу: «Может быть, однажды…», — проговорил он.       Она широко улыбнулась, сжала яйцо и закрыла глаза: «Я нашла тебя», — прошептала она, нежно целуя его.       Юнги посмотрел на нахмурившегося Тэ: «Она слишком молода для любви…» — мрачно пробормотал он.       Юнги усмехнулся: «Удачи в попытке остановить это. Думаешь, хоть что-то могло бы нас разлучить?» — Даже сама смерть не сможет, — Тэ широко улыбнулся.       Юнги наклонился вперёд, усаживая двух других детей к себе на колени, и прислонился спиной к Тэ, когда они лежали в траве, обнявшись и греясь на солнце. Он закрыл глаза, чувствуя, как его дракон мурлычет от счастья внутри него.

***

      Юнги нервно заёрзал на своём месте, его взгляд метнулся к окну столовой, на котором расположились яйца. Он поднёс палец к губам и начал озадаченно жевать его. — Ты собираешься беспокоиться всю ночь? — пробормотал Сокджин рядом с ним.       Юнги тяжело вздохнул, зажав нос между пальцами: «Мне не нравится, что я не могу их потрогать», — пробормотал он.       Он услышал, как рядом с ним усмехнулся Тэ, он успокаивающе провёл руками по его спине: «С ними всё будет хорошо, Юн-а». — Можно мне уйти? — тихо позвала Юки, в её голосе слышалось недовольство.       Юнги кивнул, и она быстро вскочила из-за стола и бросилась к оконному ящику. Юнги улыбнулся, глядя, как она забирается в ящик и собирает их всех у себя на коленях. — Какое счастье, — тихо проговорил Хаакон со своего места за столом, его взгляд с нежностью задержался на принцессе и яйцах, за которыми она мило ухаживала, — прожить достаточно долго, чтобы увидеть, как снова вернётся век драконов.       Лорд Пак широко улыбнулся рядом с ним и потянулся, чтобы легонько похлопать по тыльной стороне руки повелителя кентавров: «Какая радость…», — вздохнул он. — Можно нам тоже пойти? — раздался небольшой хор голосов, состоящих из детей Сокджина, по другую сторону стола, его рот открылся, чтобы возразить, но Намджун заговорил первым. — Да, — пробормотал он с полным ртом еды, щенки завизжали и хаотично выбежали из-за стола. Все встали за принцессой и с любопытством разглядывали сокровища, которые она держала в руках. — Их тарелки едва тронуты… — мрачно пробормотал Сокджин. — Они хорошие щенки, — Намджун сжал руку Сокджина. — Они поедят, когда проголодаются, милый. — Богиня, спаси меня от его упрямства, — вздохнул Сокджин, с формирующейся на губах улыбкой. — Ты знал, кого выбираешь, — Намджун подмигнул ему, запихивая в рот ещё еды. — А разве у меня был выбор? — Сокджин улыбнулся, а Намджун в задумчивости закатил глаза и хмыкнул, проведя рукой по подбородку. — Нет, — он наклонился вперёд и поцеловал Сокджина в щёку. — Как ты это делаешь? — пробормотал Юнги, наблюдая за четырьмя мальчиками, которые с нетерпением подпрыгивали перед его дочерью, когда она одного за другим знакомила с яйцами. Дольше всего её руки задержались на рубиновом. — В основном с помощью молитв, — воскликнул Сокджин, потянувшись за медовухой, а Намджун от души рассмеялся рядом с ним. — Ты любишь нашу маленькую стаю и знаешь это, — Намджун игриво посмотрел на него. — Любовь и терпение черпаются из двух разных колодцев, мой дорогой, — он опустошил чашку и облизал губы, глядя на Намджуна. — Итак… — Намджун наклонился вперед, на его лице расплылась ухмылка, — как я понял, ты хочешь ещё щенков? — Отвали, Джун-а! — смеясь, Сокджин оттолкнул его.       Звук закрывающейся дубовой двери привлёк внимание Юнги, и, оглянувшись, он увидел Чимина и Хосока, возвращающихся в столовую после их особенно долгой экскурсии по поиску ещё нескольких бутылок медовухи. Чимин незаметно поправлял кимоно, ухмыляясь, и глядя на Юнги и Тэ, как бы говоря «ни слова». — Лицемер, — Тэ ухмыльнулся, когда Чимин принял невинное выражение лица и сел рядом с ним. — Боюсь, я не понимаю, что ты имеешь в виду, Тэ, — говорил он совершенно искренне, положив салфетку обратно на колени. — Где медовуха, Чимин-а? — Тэ провёл языком по губам.       Глаза Чимина расширились, он покраснел, что явно отражало панику от осознания того, что они вернулись с пустыми руками и слегка растрёпанными. Чимин посмотрел на стол, потом на Тэ: «Её не было». — Не было? — Ни одной бутылки, — Чимин недоумённо моргнул, а Тэ хмыкнул и начал смеяться.       Юнги наблюдал, как Хосок любовно обнимает за плечи приёмных сыновей, а Чонгук накладывает в тарелки каждому из них побольше мяса. Данте широко улыбнулся Чонгуку, после чего оба лиса начали жадно набивать свои морды. Юнги рассмеялся, глядя, как их приёмный сын-фея смотрит на них с таким же лёгким отвращением, как и Чимин, когда они запихивают в рот куски мяса.       Чимин схватил дополнительные салфетки и протянул их своему сыну-феи: «Свен, дорогой, передай их этим двум варварам, пожалуйста». — Да, отец, — он взял их, передав одну из них Чонгуку, а другой пихнул Данте в затылок, и Чимину пришлось прикусить губу, чтобы не фыркнуть, когда они в унисон с любопытством посмотрели на Свена.       Свен наклонился вперёд и начал с жаром нашёптывать им: «За этим столом сидят все короли и королевы этого королевства, не могли бы вы найти свои манеры, пожалуйста?»       Хосок выпрямился, слегка потрепал Чонгука по затылку с улыбкой на лице: «Да, Гук».       Чимин отвернулся, прикрыв рот рукой, пытаясь не рассмеяться над мальчиком, который был так похож на него. — Простите, — пробормотали они оба с набитыми ртами в тандеме. — Ради богини, не говорите с набитым ртом! — зашипел Свен.       Юнги смеялся вместе со своими друзьями, а Чимин свёл брови в беззвучной агонии своего смеха, произнося слова «помогите мне», лёжа на столе. — ПАПА!       Юнги и Тэ слишком быстро встали при звуке её голоса, стул Тэ упал, а Юнги протиснулся мимо и бросился к окну. — Что случилось, малыш? — Юнги провёл руками по её телу в поисках какого-либо дефекта, а затем осмотрел яйца. — Смотрите… — прошептала она, прижимая к груди рубиновое яйцо, скорлупа которого начала крошиться, так как жизнь, находящаяся внутри, пыталась вырваться на свободу. — Она идёт… — проворковала Юки, протягивая руку, чтобы отделить скорлупу от новорождённого в рубиновой скорлупе. — Не бойся, — мягко и ласково произнесла Юки, и Юнги пристроился позади неё, чтобы заглянуть через плечо на нового члена семьи. — Я здесь и не позволю ничему причинить тебе боль.       Он улыбнулся, услышав, как его свирепая натура отражается в голосе его ребёнка. Он положил голову ей на плечо, покачиваясь из стороны в сторону, когда рубиновая красавица выпорхнула из своих объятий и свернулась калачиком в руках его дочери. — Юки, — прошептал он, когда Тэ присел на корточки рядом с ними между любопытными волчьими мордами, разглядывающими маленькое существо, — как её зовут? — Альма, — улыбнулась она. — Здравствуй, Альма, теперь я твой папа, — Тэ протянул руку вперёд и провёл пальцами по её чешуйкам. Юки улыбнулась ему, и он наклонился вперёд, чтобы поцеловать её в лоб.       Тэхён смотрел мимо неё в ожидающие глаза Юнги, и вся любовь, которую они когда-либо испытывали за время, прошедшее с тех пор, как были отделены друг от друга, излучалась между ними, и Юнги почувствовал, как воздух в комнате снова стал тёплым.       Рядом с ними послышался хруст, и они оба перевели взгляд на два яйца, которые начали трескаться. Юнги наклонился вперёд, чтобы снять с них скорлупу, затем поднёс их одно за другим к своей груди. — Мои прекрасные малыши… — проворковал он и почувствовал губы Тэ на своей щеке. — Наши прекрасные малыши.       Юнги улыбнулся и закрыл глаза, чувствуя наслаждение от того, что его дети находятся у него на коленях. — Любимый, — вздохнул Тэ рядом с его ухом, — ты светишься.       Юнги открыл глаза, и Тэ был прав — он светился. В комнате заплясали тени, которые играли в излучаемом им белом свете. Он разжал руки, когда Юки переместилась к нему на колени и встала, повернувшись к нему лицом. Её зелёные глаза расширились, в них заиграл свет, похожий на свет её отца. Юнги улыбнулась, когда она наклонилась вперёд и приложила свои маленькие ладошки к его щекам, белое пламя заплясало по её рукам, пока она с благоговением наблюдала за происходящим. — Папа, ты такой красивый, — она улыбнулась, её пальцы играли в его свете. — Как и ты, моя милая, — Юнги притянул её к себе, и она громко рассмеялась, когда он осыпал её поцелуями. Норождённые дети кувыркались в траве. — Юки? — Юнги посмотрел на гору.       Она протянула руку, чтобы поиграть с локонами Тэ, напевая что-то себе под нос. — Как ты смотришь на то, чтобы полетать со своими папами? — он улыбнулся, глядя на её восторженные глаза. — Правда? — вздохнула она. — Держись крепче, — он улыбнулся ещё шире и посадил её на спину. Затем услышал позади себя рык Тэ: «Только не потеряй моих малышей снова, Гук».       Юнги засмеялся, когда начал смещаться, и на мгновение задумался о том, почему он был настолько глуп, что много лет назад считал, что в этой жизни он будет знать только печаль. Если задуматься, то Юнги был благодарен за эту печаль, которая заставила дорожить тем, что принадлежит ему сейчас, именно печаль побудила его покинуть замок в поисках того, чего жаждала душа.       Десять лет назад он отправился в эти горы разбитым и потерянным человеком.       Теперь он парил над ними, его белые крылья купались в лунном свете, а душа была спокойна, зная кем он является на самом деле. Юки смеялась, крепко держась за его рога, его избранник игриво кружился вокруг них, пока сосны колыхались под ними.       Он позволил своим драконьим глазам задержаться на прекрасном чёрном драконе рядом с ним. Слова никогда не смогут выразить любовь, которую он испытывал к душе, горящей внутри него.       Его спутник жизни. Его любимый. Его дракон.       Ведь он действительно был спасён Повелителем Тени и Пепла в тот день, когда попал в эту тёмную пещеру, и благодаря ему Юнги теперь горел так ярко, как никогда в своей жизни.

****конец****