Bound in Ashes

«Во Тьме были только ты и я, и этого было достаточно». — Автор.

Sol — Geadldyr

— От тебя пахнет, — Чимин сморщил нос, развязывая кимоно с его плеч.       Тэ опустил уголки губ вниз, нахмурившись: «Спасибо, Чимин-ши».       Лицо Чимина мгновенно расплылось в улыбке: «Ну, я не сказал, что от тебя плохо пахнет, — Чимин резко пожал плечами. — Просто сильно пахнет серой… и потом».       Чимин сделал паузу, недоверчиво глядя на него. Они были вместе уже два часа, и Тэ наслаждался тем, что не дал Чимину никакой информации. Он тяжело вздыхал, топая ногой, словно ребёнок, а не как почти тысячелетний фейри, каким он являлся, и Тэ пришлось надуть губы, чтобы удержаться от ухмылки.       Он поднял глаза на Чимина, ловко игнорируя его истерику. Если бы он только знал, как близок был к ответу, который пытался выпытать у Тэ своими глазами с тех пор, как они впервые на него взглянули. — Тэээээ… — Чимин надулся и снова топнул ногой, да так, что аж покачнулся.       Тэ мрачно перевёл на него взгляд, притворяясь очень недовольным. Чимин тут же переменил выражение лица, поднял палец и стал грызть ноготь, пока в его красивой голове крутились шестерёнки. Тэ почти слышал их, и ему стало интересно, когда же они стали лучшими друзьями, а не хозяином и слугой. — Я могу спросить Юнги, — Чимин смущённо поднял на него глаза.       Тэ сурово хмыкнул, приподняв одну бровь: «Спросить его о чём, Чимин-а?» — О том, что случилось прошлой ночью. — Я уже говорил тебе, мы вместе летали, — он отвёл взгляд, нарочито неясно выражаясь. — Правда? — Чимин поджал губы, не веря ему ни на секунду. — Всю ночь? — Ммм… — Тэ сдвинулся с места, опустив уголки губ вниз и подняв запястье, чтобы снять манжет. Было очень трудно не улыбнуться, когда Чимин агрессивно перехватил его запястье, чтобы так же интенсивно снять манжет и бросить его в шкаф в другом конце комнаты. — Простите моё невежество, милорд.       О, он был строптивым. Дракон Тэ замурлыкал, с удовольствием доставляя Чимину неприятности. Особенно после его наглого замечания о «большом страшном драконе» на вчерашнем балу. — Я просто не подозревал, что полёт по ночному небу, — он быстро снял манжет с другого запястья, и Тэ вздрогнул, когда тот ущипнул его. Но это ничуть не смутило Чимина, и он снова потянулся к воротнику, — способен так возбудить человека, что он вернётся на следующее утро с таким запахом, будто всю ночь провёл в борделе. — А тебе уже знаком подобный запах, не так ли? — Тэ поймал себя на том, что собирается улыбнуться, уловив краем глаза взгляд Чимина, устремлённый на него. Чимин сделал паузу, его пальцы уже расстегивали воротник, он провёл языком по зубам. — Не пей вино сегодня, оно может стать твоим последним, — пробормотал Чимин.       Тэ кашлянул, чтобы скрыть смех, который прорвался сквозь него: неужели эта злобная маленькая фея только что угрожала убить его? Богиня, он любил этого человека. — Знаешь… скоро зима, мне бы не помешала новая пара перчаток… — прохрипел Тэ, на его лице расплылась ехидная ухмылка, а в глазах Чимина появилось самое убийственное выражение. Чимин держал зрительный контакт, грубо снимая воротник, и Тэ снова поморщился. — Воспользуешься вот этим. Я клянусь, что… — он задохнулся. — Чёрт… — Чимин произнёс это слово, когда его глаза наконец-то увидели новый шрам, опоясывающий горло Тэ.       Рука Чимина поднялась, пальцы нависли над шрамом, и он наклонился ближе, его большие голубые глаза теперь были полны любопытства. Он не осмелился прикоснуться к нему, так как был слишком почтителен для этого, несмотря на то, как грубо только что раздевал его. — К-как? — Чимин нахмурил брови.       Тэ хмыкнул, это был такой широкий вопрос, что он не был уверен, что именно тот хочет знать: «Что как?» — Как ты умудрился ещё вчера покинуть мой замок с человеком, настолько отрицавшем свои чувства к тебе, что я думал, его волосы побелеют прежде, чем он признается в них, — Чимин откинулся назад, положив руки на бёдра, — чтобы сегодня вернутся с ним в качестве грёбанного спутника жизни?       Тэ улыбнулся и пожал плечами: «Думаю, это был очень хороший полёт».       Чимин опустил голову, явно не забавляясь его остроумием сегодня: «Думаю, ты мне больше нравился, когда был сильным, задумчивым и молчаливым». Взгляд Чимина снова упал на метку: «Это… не похоже на след, который мог бы оставить человек…», — пробормотал он. — А он больше и не человек, — Чимин посмотрел на его выражение лица, пытаясь оценить всю степень серьёзности. — У него выросли клыки.       Чимин наклонился вперёд, его брови вскинулись вверх: «Он отрастил клыки?!»       Тэ кивнул: «Как будто моя магия влилась в него, потом задержалась и поселилась в нём».       Чимин сел на кровать, пытаясь осмыслить полученную информацию. Тэ присел рядом с ним: — Чимин, а Хосок стал обладать какими-нибудь твоими… способностями после того, как вы повязали друг друга?       Чимин покачал головой: «А что? У Юнги появились?» Тэ кивнул. — Ну, ваш вид очень редко брал смертных в качестве спутников жизни. Поэтому очень мало известно о… последствиях подобной связи для смертных. Кроме того, из всех магических существ, созданных Богиней, она благословила только драконов, в их венах течёт больше всего её магии. Так что вполне логично, что это будет… отличаться от большинства ритуалов, с которыми мы имели дело прежде, — Чимин провёл рукой по губам. — Это ещё не всё, — прошептал Тэ, глядя на свои руки, покоящиеся на коленях, — Юнги считает, что мы — реинкарнации короля Ларса и короля Азры, — он посмотрел на Чимина периферийным зрением, ожидая той же реакции, какая была у него самого. — Мой отец тоже так считает, — сказал Чимин как ни в чём не бывало, а у Тэ отвисла челюсть. — Вообще-то он догадался о том, что ты Ларс, когда твоя мать вытащила тебя мальчиком из леса, в котором нашла. — А Юнги? — Он понял это, как только увидел его. Говорит, что вы оба не только ведёте себя и выглядите как древние души, но у вас также есть привычки, которые вы не можете объяснить, но они были присущи им.       Тэ свёл брови к центру: «П-привычки?» — Да, когда мысли Юнги блуждают, а он сидит за пианино, его пальцы бессознательно играют старую колыбельную для драконов… — Чимин посмотрел на него, когда он скривил лицо, и вдруг вспомнил, где слышал эту песню раньше. В его голове пронеслись давно забытые воспоминания о том, как он сидел на коленях у матери в этой самой комнате, когда она впервые нашла его, её длинные фарфоровые пальцы играли ту же мелодию. — А ты… — улыбнулся Чимин, — единственный дракон, кроме Ларса, который когда-либо манипулировал тенью и пеплом.       Тэ смотрел куда-то мимо Чимина, его брови плотно сошлись в центре, «Правда?» — вздохнул он. Он перебирал в памяти всех драконов, которых знал в юности, пытаясь вспомнить их. Чем больше он думал, тем больше понимал, что никогда не видел этой особенности ни у кого другого. Как он раньше не догадался об этом, неужели всё это время он был так невнимателен?       Чимин прислонился к его плечу: «Ты знаешь, о чём колыбельная?» — тихо спросил он. — Наверняка когда-то знал, но сейчас не могу вспомнить… — прошептал он, пытаясь осмыслить глубину новых знаний, в которые он сейчас погрузился. — В ней говорится о матери, зелёной и истинной, — начал он, его тон был мягким и приятным, — которая голыми руками вылепила существо из огня и горной глины. Она сняла кору со своей собственной сущности, чтобы дать ему броню против мира. Вырвала два кусочка неба из чёрной ночи, чтобы он мог летать свободно целую вечность, — Чимин потянул руку вверх, имитируя, как тянет кусок неба вниз, свет образовался вокруг кончиков его пальцев, пока он говорил. — Она влила свою собственную кровь, чтобы та текла в его венах, вдыхая огонь жизни глубоко внутри него, который никогда не погаснет. Она создала его из серых земель и расцвела от гордости, когда он взлетел, — Чимин переместился, чтобы заглянуть Тэ в глаза. — Но однажды он вернулся, не найдя себе равного в диких землях, которые возникли благодаря ей. Тогда она потянулась к нему, и из его искры высекла другую, и там, где был один, теперь стало двое. Новое пламя было равным, но не подобным ему, оно несло в себе всё, в чём он нуждался, и чем сам не был. — Это прекрасная история, — прошептал Тэ. — Но история ли это? — Чимин мило улыбнулся ему. — Это ваша жизнь.

***

— Богиня! — Сокджин выдохнул, его взгляд полностью был сосредоточен на всё ещё красном шраме на горле Юнги, полотенце висело в его руках. В то же время Юнги дрожал от ледяного воздуха, который облизывал его кожу за пределами вулканических объятий воды в ванне. — С-с-с-о-о-о-к-к-к-джин, — Юнги стучал зубами, но у Сокджина явно произошёл душевный сбой, поэтому он наклонился вперёд и выхватил у него полотенце, поспешно накинув его себе на плечи и выйдя из ванны.       Намджун поднялся с кровати и быстро преодолел расстояние, прихватив ещё полотенце, чтобы обернуть им дрожащего принца. — Юн-а, — недоверчиво вздохнул Сокджин, явно беспокоясь за самочувствие Юнги, — он сделал это с тобой?! — он наклонился вперёд, вытянув руку, чтобы потрогать метку.       Юнги увидел движение краем глаза и почувствовал, как всё его тело отпрянуло от намерения Сокджина, в горле зародился рык. Но прежде чем его тело успело отреагировать, или любопытные пальцы Сокджина смогли прикоснуться к метке, большая рука Намджуна крепко обхватила его руку. — Не трогай.       Под суровым взглядом Намджуна Сокджин вдруг стал очень застенчивым, а тело Юнги мгновенно расслабилось от его вмешательства. Он почувствовал себя очень, очень диким. Как будто он внезапно осознал окружающую действительность, и это было слишком сложно для его восприятия.       Его взгляд метнулся к открытому окну, а сознание остро ощутило птичье гнездо, раскинувшееся под ним, и щебет маленьких птенчиков, снующих внутри него, эхом отдавался в его сознании.       Намджун слегка нахмурил брови: «Хочешь, я закрою его?» — он говорил мягко и нежно, словно понимая, что нервы Юнги находятся в состоянии повышенной напряжённости. Юнги кивнул: во-первых, было холодно, а во-вторых, он никогда не сможет сосредоточиться, когда в комнате стоит такой шум.       Намджун быстрым движением закрыл окно и вернулся, чтобы снова встать напротив Юнги: «Ты хочешь, чтобы я тебя одел или чтобы ты оделся сам?» — Нет, — пробормотал Юнги, зарываясь лицом в полотенца. — Нет? — Намджун наклонил лицо, чтобы заглянуть в глаза Юнги. — Никакой одежды.       Намджун кивнул и хмыкнул, взглянув на очень растерянного Сокджина, который, как мог сказать Юнги, чувствовал себя в этот момент совершенно потерянным и бесполезным. Намджун оценил Юнги, который всё ещё дрожал, и отвернулся от него, чтобы взять большое меховое одеяло с изножья кровати и аккуратно накинуть на него. — Ты хочешь перебраться на кровать, ничего, если я понесу тебя? — Намджун снова говорил ласково и мягко, как с маленьким ребёнком. Впервые он разговаривал в таком тоне с Юнги, и тот не возражал. Это очень успокаивало его огненную сущность. Юнги смотрел вниз, обдумывая свой ответ, его тело начало расслабляться в тепле одеяла. Он действительно не хотел, чтобы его трогали, но если он пошевелится, то впустит холодный воздух, а это было ещё более неприятной идеей. — Неси, — пробормотал он, уткнувшись нижней частью лица в одеяло. — Ты уверен? Юнги кивнул.       Намджун обернул меховое одеяло вокруг его ног, уже понимая, что в комнате сейчас слишком холодно для Юнги, а затем бережно, как только мог, поднял его на руки. Уложив Юнги на кровать, он тут же повернулся к нему боком, чтобы подложить ещё поленьев в пламя камина. Юнги понял, что пройдёт ещё очень много времени, пока камин нагреет комнату до нужной ему температуры, как вдруг вспомнил о тепле, которое излучала его рука. Он высунул её из одеяла и поднял перед своим лицом, затем закрыл глаза, чтобы сосредоточиться на том, чему научил его Тэ. — Что… — медленно начал Сокджин, — происходит? — Они повязаны, — Намджун говорил всё так же тихо, подкладывая в камин поленья, которые эхом отдавались в комнате. — Повязаны? — голос Сокджина всё ещё звучал очень сбивчиво. — Откуда ты знаешь? — Мы не помечаем других без причины, Джин-а. — П-помечаем? — раздался тихий вздох. — Так это было намеренно? — Конечно, ты же не можешь укусить кого-то случайно? — произнёс Намджун с сарказмом, глядя на ошарашенного Сокджина. — Ну, хорошо, они повязали друг друга, но почему ты знаешь, что делать, а я нет? — в тихом голосе Сокджина прозвучало раздражение, ему не нравилось чувствовать себя неловко после десятилетней заботы о Юнги. — Это вполне естественно — чувствовать себя… подавленным окружающей средой после подобного ритуала. Могу только представить, что это ещё больше усугубляется, когда ты смертный, и тем более, если магия, которая только что охватила тебя, принадлежала дракону. Так что он словно… новорождённый… впервые познающий этот мир, на сей раз глазами своего избранника. Это лучший способ, которым я могу описать происходящее.       Сокджин задумчиво хмыкнул: «Интересно…», — пробормотал он.       Юнги услышал, как Намджун сделал паузу: «Что тебе интересно?» — Ничего, — мягкие шаги Сокджина приблизились к кровати. — Что ж, это что-то новенькое.       Юнги быстро открыл глаза и увидел светящиеся кончики пальцев. Он широко улыбался, довольный тем, что снова смог проявить себя.       Намджун поднялся, глядя на них вместе с Сокджином: «Я должен позвать его величество, Юн-а сейчас не должен долго оставаться без своего партнёра, — он повернулся от изножья кровати, широко распахнув дверь, чтобы уйти. — Ваше Величество!» — он почти задохнулся, быстро и низко поклонившись. — Ты очень проницателен, Ким Намджун, — Юнги услышал голос Тэ.       Юнги быстро сел: «Тэ, смотри!» — меховое одеяло упало с его плеча, когда он поднял руку, чтобы нежный взгляд Тэ оценил его. Тэ широко улыбнулся и прошёл в комнату, чтобы сесть на край кровати рядом с ним. — Очень хорошо, мой принц, — проворковал Тэ, прижавшись лбом ко лбу Юнги. Юнги тут же обхватил Тэ и сдвинулся с места, чтобы забраться на его колени. — Что ж, мы пойдём, — заявил Сокджин, быстро отвернувшись от страстного зрелища, которое развернулось перед ним. Он перехватил руку Намджуна, и они молча вышли из комнаты. — Ты в порядке? — Тэ нахмурился, когда говорил с ним нежным, как мёд, голосом. Юнги наклонился вперёд и прикоснулся щекой к лицу Тэ. — Всё вокруг такое холодное, такое шумное, и даже больше… намного больше… — пробормотал Юнги, проводя светящимися пальцами по плечу Тэ. Тот придвинул его, чтобы он полностью оказался у него на коленях. — Я знаю, — прошептал он, — это скоро пройдёт, любовь моя, — его губы прижались к плечу Юнги. — Мне было хорошо в нашем доме, но теперь… теперь я чувствую себя… — Юнги нахмурился, не зная, как это описать. — Как птица, слишком рано выпорхнувшая из гнезда, — Тэ закончил за него, и это было очень уместное замечание.       Юнги кивнул, плотнее прижимаясь к Тэ, его тело жаждало тепла, которое излучалось между ними, и Тэ поднял меховое одеяло на его плечи. — Я же говорил, что нам стоило задержаться там ещё на пару дней… — проворчал Тэ, успокаивающе проводя рукой по его спине. Кожа Юнги покрывалась мурашками везде, где не было его руки. Тэ громко цокнул, слегка отвернулся от него и вытянул руку за спину, пламя, высвободившееся из его руки, заплясало в воздухе, чтобы приземлиться на поленья, которыми были затушены угли в камине. Они быстро загорелись под резким поцелуем драконьего пламени, и Юнги смотрел на это с восхищением. — Дерево не так интенсивно горит, — проворчал он себе под нос, явно недовольный тем, в каких условиях им сейчас приходится находиться.       Тэ поднялся с места, прижимая к себе Юнги, как капризного ребёнка, поднял все одеяла и уложил под них Юнги. Затем он свернулся калачиком позади него, рука, из которой вырвалось пламя, всё ещё светилась, когда он провёл ею по холодной коже Юнги. В этот момент Юнги мог бы промурлыкать, когда дракон ласкал его своим теплом. Это был настоящий экстаз.       Они так и остались там, под всеми этими одеялами, и с каждой секундой Юнги всё больше терялся в ощущениях. — Я люблю тебя, Тэ, — пробормотал Юнги, уткнувшись лицом в одеяло. — Я тоже люблю тебя, Юн-а, — Тэ прижался мягкими губами к его шее, касаясь края брачного знака, который он там поставил, и Юнги застонал, откинув голову в сторону, чтобы Тэ было легче добраться до метки. — Ты такой зверёныш, — горячо пробормотал Тэ, с готовностью реагируя на быструю смену настроения Юнги, притягивая его к себе и покрывая поцелуями всю шею. — Сказал дракон в моей постели, — ухмыльнулся Юнги, и комната наполнилась гулом, который, он в этом не сомневался, скоро станет его погибелью.

***

— Почему мы не повязаны?       Намджун замер, его сердце тяжело сжалось от вопроса, который Сокджин так своевольно задал. — Сокджин… — медленно начал он. — Полагаю, что фамильяры обычно не спят регулярно со своими хозяевами, так что ты не можешь сказать, что те чувства, которые ты испытываешь в глубине души… — в голосе Сокджина звучала обида, хотя он и отвернулся от Намджуна, когда они шли по коридору, тот знал, что его любимый эмоционально разрушен. — Сок… — он потянул руку, но Сокджин снова отстранился. — Хосок и Чимин тоже повязаны, и мне пришло в голову… я думаю, что… — он сделал паузу, эмоции надломили его голос, и сердце Намджуна разрывалось от этого звука, Сокджин прочистил горло. — Я думаю, что раз это то, что ваш вид распознаёт… сразу. Тот факт, что мы вместе уже пять лет… а ты так и не… мы не… — его плечи дрожали, и Намджун больше не мог этого вынести.       Он крепко обхватил плечи Сокджина, зарываясь лицом в его шею: «Ты думаешь, я не хотел этого? Да? Что я не хотел убежать с тобой в горы и сделать тебя навсегда своим?»       Сокджин фыркнул, слегка качнув головой: «Правда?» — пробормотал он. — Сокджин, я понял, что ты моя вторая половина, в тот день, когда ты бросил меня в снег. И ты дурак, если думаешь, что я не люблю тебя всем своим существом.       Наступила долгая пауза, пока они оба покачивались из стороны в сторону. — Тогда… почему? — прошептал Сокджин. — Посмотри на Юнги, разве не очевидно по его поведению, что в нём что-то изменилось? Как долго, по-твоему, он сможет скрывать это или свою метку, прежде чем всё обнаружится? — он обнял Сокджина, обхватил его лицо и провёл большими пальцами по щеке. — Любовь моя, ты вырвал меня из гор и привёл жить в гнездо гадюки. Мне и в голову не пришло бы пометить тебя и сделать мишенью в твоём собственном доме. Особенно когда я недостаточно силён, чтобы защитить тебя. — Но ты силён, — вздохнул Сокджин, наклоняясь вперёд, чтобы прижаться лбом ко лбу Намджуна, — ты хорошо меня защищаешь. — Рад, что ты так думаешь, — он улыбнулся, поцеловав его висок. — Я думал, что ты убьёшь генерала в ночь нашего отъезда, когда увидел тебя в конце зала, — ухмыльнулся Сокджин. — Я тоже так думал, мои когти даже начали удлиняться, — Намджун мрачно усмехнулся. — Что тебя остановило? Большого сильного волка вроде тебя? — размышлял Сокджин, проводя губами по его челюсти. — Эта чёртова гарпия, смотрящая на меня, — Намджун зарычал, в его груди раздался гул. — А, — нахмурился Сокджин, — она мерзкое создание, не так ли? — Думал, что все творения Богини прекрасны и удивительны, но некоторых свет её любви обошёл стороной, и этот стервятник меня нервирует, — Намджун сузил глаза. По правде говоря, в ту ночь он бы набросился на него, как серебряная смерть, и перепрыгнул через тот грандиозный стол, чтобы вырвать горло этого человека из его тела. Но острые глаза большого беркута, сидевшего на спинке стула, заставили его передумать.       Он никогда не видел беркута во плоти, только в его истинном обличье, но знал, что они большие и смертоносные. Это был враг, грозный даже для драконов, и когда он взглянул на своего короля в тот вечер, он понял, что эти янтарные глаза оценивают его с такой же осторожностью. — Джун-а, — прошептал Сокджин, прижавшись к подбородку Намджуна и проведя переносицей по его челюсти, — сделай меня своим спутником жизни, пожалуйста?       Намджун улыбнулся, его голос звучал так мило: «Скоро, любовь моя, сейчас мы нужны нашим друзьям, у меня нет возможности исчезнуть вместе с тобой в этот момент». — Ты всё спланировал? — счастливо промурлыкал Сокджин в его объятиях. — Уже как пять лет, — он наклонился и поцеловал щеку прекрасного человека, которого так любил. — Сокджин-а! — голос Хосока был полон паники и быстро прервал их счастливые мечтания. — Что такое Хоби? — Сокджин отпрянул от него, его взгляд остановился на листке бумаги, который Хосок протягивал ему. — Что это? — Сокджин оценил беспокойство, появившееся на лице Хосока, когда тот держал бумагу, сминая её своими длинными пальцами. Намджун тоже наклонился вперёд, чтобы прочитать, его сердце замерло в груди. — Мы должны сказать ему… — прошептал натянутым голосом Хосок. — Не сейчас, — голос Намджуна был напряжённым и тихим, — давайте дадим ему время до утра.

***

      Разум Тэ внезапно осознал, что золотой луч света пытается прожечь путь через его веки. Усмехнувшись, он перевернулся на бок и потянулся к талии Юнги.       Его рука упала на шёлк простыней, которые были холодными на ощупь. Он открыл глаза, быстро привыкнув к свету в комнате, и осмотрел кровать, обнаружив, что она определённо пуста. Он слегка нахмурился и перевернулся на спину, чтобы посмотреть через всю комнату на ванную.       В ней было пусто.       Он наклонил голову, его мысли теперь были сосредоточены на том, чтобы услышать своего избранника, малейшие звуки его прибывания в этой комнате. Он поднялся с кровати, поспешно сокращая расстояние между собой и шкафом, и, прислонившись к дверной раме, заглянул внутрь.       Шкаф был пуст.       Он на секунду остановился, сосредоточившись на вибрациях, проходящих через его тело, остро осознавая, что нить, связывающая его и Юнги, не задета. Было тихо, слишком тихо.       Он покачал головой, схватил с полки в шкафу шёлковые чёрные брюки и резко натянул их на себя. Должно быть Юнги на завтраке, усмехнулся он про себя. Вероятно, они снова приготовили курицу.       Он встряхнул руками свои кудри, прогуливаясь босиком по коридорам, и усмехнулся, вспомнив, как его парень любил жареную курицу. Ему не стоило так беспокоиться о разнице в энергии, сейчас связь должна быть неравномерной, поскольку магия после их вязки улеглась.       Он вошёл в столовую, в которой они часто обедали.       Там тоже никого не было.       Его отрицание как ветром унесло.

***

— Где он?! — прорычал Тэ, распахивая двери в большой тронный зал. Он представлял собой существо, полное ярости, гнева и паники. — Уехал сегодня утром, — Хосок стоял ближе всех к дверям, и когда Тэ повернулся к нему лицом, он сделал шаг назад, подняв руки вверх в знак капитуляции. — Почему?! — Тэ продолжал рычать, пока его клики удлинялись. — Его отец умер, — Хосок говорил ровно, очевидно, что он не испытывал горя от этой потери. — И ты отпустил его одного? — Тэ надул губы, рычание застыло в каждом слове, и он шагнул к нему, когда Хосок отступил на шаг от него. — Он не один, и да, я отпустил его, — Хосок перестал отступать, расправил плечи и посмотрел Тэ прямо в глаза.       В другой момент Тэ проникся бы к нему большим уважением, но сейчас он чувствовал только ярость. Он наклонил лицо и подошёл ещё ближе. — Он твой король, — прорычал Тэ низко и смертоносно. — Он мой друг, и он попросил меня остаться, чтобы защитить тебя, — Хосок вскинул бровь. — Чёрт побери! — Тэ зарычал и сморщил нос, гнев накатывал на него, как цунами. Стены вокруг них начали окрашиваться в чёрный цвет, а внутри него раздался низкий и глубокий гул, похожий на оползень.       Почему Юнги чувствовал себя настолько обязанным защищать его? Будто бы не понимал, что из них двоих он наиболее уязвим, и только что вернулся в самое опасное для него место на этой земле без своего главного оружия.       Внезапно Чимин оказался рядом с ним, его руки пробежали по груди, когда он встал между Тэ и Хосоком. — Мой король… — мягко сказал он, — знаю, что ты хочешь защитить его, и поверь мне, это чувство находит отклик в каждой душе в этой комнате. Но если ты хоть на шаг приблизишься к моему избраннику… — рука Чимина начала светиться, и Тэ наконец-то перевёл взгляд с Хосока на Чонгука, что мрачно стоял позади него, и, наконец, на напряжённые голубые глаза Чимина, которые опасно светились перед ним. Тэ понимал это неудержимое желание защитить своего любимого любой ценой, и выражение лица Чимина умоляло его не заставлять его делать это.       Тэ сжал челюсти и сделал шаг назад, он был настолько потерян в своей собственной панике и ярости, что нечаянно вызвал тот же самый инстинкт в человеке, которым он очень дорожил, и за это он чувствовал огромную вину. — Мне жаль… я… я просто не могу быть без него… снова… — горло Тэ сжалось, и он быстро смахнул набежавшие на глаза слёзы.       Свечение света тут же померкло, и Чимин снова оказался рядом с ним, его мягкие руки успокаивающе гладили чужое лицо: «Знаю, я знаю…» — пробормотал он, глядя на него. — Почему ты отпустил его одного? — Тэ задыхался. — Моё место здесь, мой король, рядом с тобой, — Чимин нежно улыбнулся. — И он не один. С ним Сокджин и Намджун. — Ты задаёшь неправильные вопросы, — глубокий и густой голос наполнил величие тронного зала, и он был слишком хорошо знаком Тэ. Он перевёл взгляд на древнего лорда-кентавра, лежавшего у основания трона короля Пака.       Тэ, как мог, придал лицу спокойное выражение и склонился в поклоне перед своим первым и самым верным наставником. — Вопрос, который ты должен задать, заключается в том, как ты вернёшь его обратно? — Хаакон широко улыбнулся, его толстые и мозолистые пальцы провели по заплетённой в косу бороде. — Я пойду один, — Тэ подошёл к нему. — Это ответ мальчишки, — тон Хаакона был твёрд. — Ты — король, Тэхён. Самое время вести себя соответственно.       Тэ стиснул челюсти, пытаясь сдержать дракона, готового сжечь весь мир, лишь бы Юнги снова был рядом с ним. Он замер, закрыв глаза и сделав долгий глубокий вдох. — Что вы хотите, чтобы я сделал? — он говорил медленно и спокойно. — Ваше Величество.       Он повернулся на голос, мгновенно узнав его. Стены вокруг него снова задрожали, а тени хлынули, чтобы злобно закружиться вокруг него, пока он сокращал расстояние. — Тэ-а! — воскликнул Чимин с чувством отчаяния в голосе.       Он замер всего в нескольких шагах от неё, вытянув клыки и когти, а она упала перед ним на колени. Она дрожала, свирепость покинула её в грохочущей тени его ярости, она полностью склонилась, держа в своих ладонях ожерелье, полное трофеев. — Простите меня, — вздохнула она, и Тэ увидел слёзы, которые покрывали мрамор. Королева медведей, стояла на коленях и дрожала, умоляя его о прощении, это дало ему паузу. Только паузу, пока его воинская ярость не вспыхнула вновь, он протянул железные когти и наклонил её лицо к своему, уже рыча. Но когда дракон представил себе, как вырывает её зубы, так же гордо, как она делала с зубами его сородичей, он почувствовал его.       Внезапно энергия Юнги оказалась вокруг него, потянулась, как тёплое пламя, к его руке, крепко державшей её лицо, и вместе с ней пришло чувство спокойствия. — Убейте меня, если хотите, смерть от ваших зубов будет уместна за те преступления, которые я совершила ради выживания моего клана, — быстро заговорила она, обхватив кончиками пальцев его щёки, — но прежде чем вы это сделаете, мой король, вы должны кое-что узнать. Вы должны узнать кое-что об этом замке…       Он сузил глаза, отпустив её лицо, и посмотрел на ожерелье, которое лежало в её ладонях. Он поднял его, вырвав из её объятий, его длинные пальцы провели по нескольким зубцам. Ярость быстро угасала, его разум был сосредоточен на том, что происходило внутри него, а вся энергия Юнги, которая текла через него, по-прежнему пробивалась сквозь бушующие тени, как яркое белое пламя. Она лилась через него, как река мира, позволяя его разуму мыслить ясно, прогоняя демонов страха и сомнений. — Говори, — он снова встретился с ней взглядом.

***

— Кому-нибудь ещё кажется, что это было слишком легко? — пробормотал Сокджин, оглядывая замок со двора, где они сошли на землю.       Намджун отвязал свою лошадь и подошёл к нему сзади, его глаза сверкнули серебром, когда он обхватил Сокджина за талию. — Здесь тихо, — прорычал он, — слишком тихо. — Я знаю, — Юнги говорил тихо, глядя прямо перед собой на огромные двери. — Юн, это похоже на ловушку, — Намджун положил свою большую руку на плечо Юнги. — Знаю.       Он откинул плечи назад, зная, что ему нужно делать. Это был его трон, и прямо сейчас здесь была зараза, которую нужно было изгнать из него. Он пошёл вперёд на полной скорости, распахнув двери с такой царственной уверенностью, какой у него никогда не было прежде. Он чувствовал себя новым человеком, входя в залы этого замка. Это место больше не казалось ему тюрьмой, это было просто место, слои камня и ненависти, которые нужно было разрушить. Больше это не его дом, это просто памятник преступлениям человечества. Его дом был на той горе, в том замке, который был открыт для неба. Его дом был в объятиях дракона. — Ваше высочество, — прошептал лорд Гван из комнаты, ведущей по коридору в тронный зал, он вытянул вперёд руку, опираясь на предплечье. — Вам не следовало приходить, — на его пожилом лице читалась паника и беспокойство за Юнги.       Юнги мягко улыбнулся, поднял руку и положил её на руку своего верного лорда, который обнял его. — Я должен был прийти. Где он? — тихо проговорил Юнги, глядя в коридор. — Именно там, где вы думаете, — лорд Гван прижался к стене, когда Юнги сделал шаг. — Ваше высочество, вы должны знать, ваш отец был отравлен. — Вы уверены? — Юнги провёл языком по губам. — Клянусь жизнью моей дочери, ваше высочество, — лорд Гван наклонился вперёд. — Вам лучше уйти, как отец и старый друг вашего отца, я не могу позволить вам пройти. Я не знаю, что он задумал, но это место небезопасно для вас, ваше высочество.       Юнги снова мягко улыбнулся и похлопал по руке лорда Гвана: «Со мной всё будет в порядке…»       Так много всего произошло за один миг. Звуки металлического скрежета и лязга, свирепый рык Намджуна, вздох лорда Гвана, бросившегося вперёд, чтобы защитить Юнги от того, что подкралось к ним сзади. Он не успел среагировать ни на что из этого, как его мир встретила резкая боль в черепе и всё вокруг померкло.

***

Shades and Shadows — Peter Gundry

      Было тепло и темно.       Вокруг него был серый туман, он чувствовал, но не видел мха у своих ног, а вода, застывшая в холодном в воздухе, светилась. Светилась от него. Он поднял руку, она светилась белым пламенем, чистым и ярким. До той ночи на вершине горы он мог бы испугаться, увидев такое, но когда он поднял руку и увидел пар, образовавшийся от неё. Он не боялся.       «Где ты?»       Его дракон. Его спутник жизни. Хриплый голос пронёсся над ним в тумане, и он почувствовал такое облегчение.       «Я не знаю».       Его рот не двигался, но голос всё ещё наполнял окружающее пространство.       «Я найду тебя».       Рука, окутанная тенью, протянулась из тумана и встретилась с ним в сером воздухе между ними, медленно переплетая их пальцы. Юнги посмотрел в белые клубы пара и тумана и встретился взглядом со светящимися янтарными глазами, которые мелькнули в тени, и в них проступали слабые очертания дракона и человека.       «Тэ».       «Живи, слышишь меня?»       Он протянул вперёд вторую руку, но Тэ уже растворился в тумане.       «Тэ». Имя его спутника жизни теперь звучало громче.       «Я в пути».       Затем он исчез, его последние слова с рычанием прозвучали в пустоте, которая теперь охватывала только душу Юнги.

***

— Чёрт, — проворчал он, пытаясь открыть глаза, но они плохо его слушались. Ему пришлось несколько раз моргнуть ими. Его голова буквально раскалывалась. Он поднял голову, положив подбородок на грудь, и перекатил её на плечи, пытаясь облегчить новую боль, которую обнаружил в шее. — Юн! — голос Сокджина был грубым, как будто он неделю пробыл в пустыне. Он поднял руку, чтобы потереть шею. Поцелуй железа и звук скрежета металла по мрамору заставили его прийти в себя. Его глаза наконец открылись, когда он посмотрел на своё запястье, закованное в кандалы, которые сковывали его, пока он сидел в мягком кресле, стоящем на полу. Он повертел в них запястьями, на коже остались вмятины от того, что они сильно давили на руки.       Справа от него сидели Намджун и Сокджин, слева — лорд Гван со своей дочерью, которая находилась рядом с Юнги. Он оглядел её с ног до головы, она была одета в традиционную свадебную одежду. Оглядев себя, он обнаружил, что одет в то же самое. Он взглянул на банкетный стол, который был накрыт перед ними, словно для Короля и Королевы, и сжал челюсти.       Это была ловушка, но не для него. Он закрыл глаза, его руки начали трястись от тяжести, поглотившей его сердце. Он вернулся, чтобы сделать мир безопаснее для тех, кого любил, но теперь ему удалось лишь снова подвергнуть их опасности. — Как долго меня не было? — пробормотал он, его горло пересохло, а глаза сканировали стол перед ним. — Два дня, — произнёс Намджун глубоким голосом, в котором слышалось рычание, а его глаза не отрывались от двери в тронный зал.       Юнги потянулся за своим кубком, а девушка рядом с ним фыркнула. — Не надо, — Сокджин потянулся вперёд, но его остановили наручники, — не пей и не ешь. Вся еда отравлена.       Юнги наконец-то посмотрел на него: под глазом и на скуле красовался новый шрам, а губы были очень сухими, что говорило о том, как долго он пробыл без воды. Юнги тяжело сглотнул слюну и положил руку на бедро Сокджина. Его старый друг. Самый верный друг. — Мне жаль… — голос Юнги прозвучал очень грубо, и Сокджин улыбнулся. — За что ты просишь прощения? — Это уже второй раз, когда я втягиваю тебя в неприятности, — Юнги опустил голову. — Юн-а, посмотри на меня.       Юнги поднял глаза и снова встретился взглядом с Сокджином. — Ты мой король, я пойду за тобой куда угодно. Даже на смерть, — в глазах Сокджина отразилась убеждённость в собственных словах.       Юнги ещё раз сжал его, а затем отпустил, чтобы повернуться и оценить окна от пола до потолка, выстроившиеся вдоль западной стороны тронного зала. Они светились красным. Наступал закат. — Будем надеяться, что до этого не дойдёт, — проворчал Юнги. — Твои слова да Богине в уши, — Намджун, сузив глаза, наблюдал, как стражник повернулся и быстро удалился из зала. — У меня есть планы на одну горную пещеру. — Я люблю тебя, — хрипло прошептал Сокджин, улыбка заиграла на его губах и прощание промелькнуло во взгляде.       Намджун протянул руку, и рука Сокджина перехватила её, оба придвинулись, чтобы обхватить руки друг друга. — Я люблю тебя, мой прекрасный лорд Ким.       Громкий скрип двери, которую давно не смазывали, нарушил напряжение в комнате. — Я вижу, ты наконец-то проснулся.       Юнги сжал кулаки, ярость нарастала в нём с такой силой, как никогда в жизни. Его взгляд метнулся в затенённый угол комнаты, куда не доходили красные лучи кровавого заката, и оттуда появилось искалеченное существо, которое было его дядей. — Вы убили моего отца.       Лорд Мин злобно улыбнулся: «Да, убил». — И мою мать, моего брата, и даже своих собственных родителей.       Генерал сделал паузу в своём приближении, высоко подняв одну из своих бело-серебряных бровей: «Ты умнее, чем я о тебе думал, мальчик». — Чего я не знаю, так это зачем… — зарычал Юнги. — Зачем вы убили их?!       Юнги не думал, что такая злобная улыбка может стать ещё шире, но она стала, и это вызвало у него отвращение. Этот человек выглядел совершенно невменяемым и наслаждался каждой секундой своего безумия. — Ради власти.       Юнги стиснул челюсти, ярость пылала в нём, словно огонь.       Дядя поджал губы и достал кинжал с пояса: «Ты знаешь, что это такое?»       Юнги не ответил, он лишь посмотрел на маленькое лезвие в его руках, затем снова на его глаза, бездушные и пустые.       Дядя снова улыбнулся и вытащил стальной клинок из ножен, от него исходило отвратительное зелёное сияние. Всё, что было в нём от его дракона, с шипением отступило прочь, он почувствовал тошноту и отвращение. С того места, где сидел Намджун, послышался рык, низкий и злобный, его глаза уставились на клинок генерала с тем же отвращением. — Хочешь посмотреть, что он делает? — искажённое выражение лица лорда Мина озарилось весельем, когда он указал на рычащего волка впереди себя. Он быстро сократил расстояние между ними.       Он встал на колени напротив Намджуна, не обращая внимания на Сокджина, который боролся со своими тесками, и с шипением поднял клинок к обнажённой груди Намджуна, и тот вскрикнул ещё до того, как металл коснулся кожи. Зелёные щупальца, злобно выгибающиеся из раскалённой стали и жаждущие жизни, нанесли ему глубокие раны на груди, которые не смог бы сделать и сам клинок. — Оставьте его! — закричал Сокджин, слёзы текли по его лицу, когда он наблюдал, как выражение лица Намджуна искажается в агонии. Генерал в мгновение ока переместился, врезавшись рукоятью клинка в лоб Сокджина, и его тело обмякло, а кровь хлынула по лицу. — Молчать. — Я убью вас… — прорычал Намджун, задыхаясь от боли.       Лорд Мин улыбнулся, покрутив кончиками пальцев наконечник лезвия: «Вот. Видишь принц Юнги? Это всё, на что способен этот зверь — насилие. Это всё, на что способен их звериный разум, — он потянулся вниз и схватил с тарелки перед собой разрезанный пополам апельсин, держа его в воздухе между собой и Намджуном, который повалился вперёд, корчась от боли. — Ну, и выжать всё до последней капли магии из этих жалких существ», — он сжал плод, сок потёк по его толстым пальцам и забрызгал дубовый стол. — Выжать магию… — пробормотал Юнги, нахмурив брови, глядя на Намджуна, у которого из рваных ран сочилась кровь. — Что вы наделали, дядя? — ему нужно было отвлечь его, вернуть внимание к себе и отвлечь от друзей.       Дядя не сводил глаз с Намджуна, почти упиваясь болью, которая пульсировала в его большом теле: «Так сказал и мой отец, когда я показал ему своё открытие. К большому сожалению, он был идеалистом, как и ты», — лорд Мин повернулся, чтобы посмотреть на Юнги, который почувствовал, как его губы подрагивают, жар, разливающийся по телу, нарастает, ему хотелось только одного — истребить стоящего перед ним человека. — Я догадался, — улыбнулся лорд Мин, — как воспроизвести старую магию, которую маги Ренки использовали против нас много веков назад. Всё, что мне было нужно, это магия, чистая магия… — он снова потянулся вверх, вдавливая острие клинка в плоть плеча Намджуна, и тот снова зарычал под ним. — Прямо из источника, грязная кровь течёт в венах этих зверей. — Как? — Юнги сказал это быстро, надеясь удержать его внимание на разговоре, а не на пытках Намджуна, которые, похоже, доставляли дяде слишком много удовольствия. — Я разработал приспособление, — он снова вытащил клинок, и кровь Намджуна брызнула на Сокджина и на прекрасную белую скатерть, украшавшую стол рядом с ними, — своего рода железное ярмо. Удивительно, но маги Ренки оказалась слабее, чем я предполагал, и мне не потребовалось много времени, чтобы извлечь из них нужное мне заклинание.       Он снова поднялся, медленно прошёлся вдоль стола, крепко сжимая в одной руке окровавленный кинжал: «Но этот чёртов дракон нашёл меня раньше, чем я ожидал. Сначала она пришла к моим родителям, настроила их против меня, и когда я увидел, как моя корона перешла к моему слабому и бесполезному младшему брату, то осознал… — он опустился на колени перед лицом Юнги, — что они никогда не поймут. Видишь ли, мой отец считал, что нам необходимо жить в гармонии со всей магией в этом мире, что король людей должен преклонить колено перед этими животными и чудовищем, которое их породило. Вечное второе место в этом мире».       Юнги провёл языком по губам: «Она и наш создатель». — Она не более чем болотная ведьма, которая решила, что может играть в Бога, — категорически произнёс его дядя. — Богохульство! — прошипел лорд Гван. — Да, это правда, не так ли. Так говорила и моя мать, — он провёл языком по своей искривлённой улыбке, сузив глаза. Он снова поднялся и прошёл к центру комнаты. — Но я совершил ошибку, — он повернулся и поднял брови глядя на Юнги, — угадаешь, в чём она заключается? — В драконе, — прорычал Юнги.       Его дядя просиял: «Если бы только мой собственный сын был хоть наполовину таким же умным, как ты. Да, принц Юнги, это был дракон, я должен был провести исследование, прежде чем отдавать приказ о зачистке. Тогда бы я знал, что в этом мире нет более спелого плода для сбора урожая, чем дракон. Если бы я знал, то у меня хватило бы сил выкорчевать эту стерву с горы и стереть её семя с лица земли несколько десятилетий назад». — Вы позорите наследие нашей крови, — Юнги произнёс эти слова, и знал, что они исходят из его души, а не из разума. — Наследие?! — он усмехнулся. — Что может быть лучше, чем создать мир, в котором наша семья будет править безраздельно на протяжении многих поколений? — лорд Мин гордо улыбнулся, глядя в красные витражи.       «Юн-а».       Нет.       Дядя продолжал говорить, но всё, что он слышал, — это стук своего сердца в ушах. Он думал, что потеряет сознание от охватившего его страха, в глазах уже стояли слёзы.       «Уходи», — кричал он мысленно, надеясь всем своим существом, что Тэ услышит его. Что Тэ послушает его.       «Я нашёл тебя».       В комнате, где они находились, возник новый звук, звук ревущего ветра, который встречается в соснах на горной вершине. Чёрная тень пронеслась мимо витражных окон, заслоняя солнце в каждом из них.       Слёзы покрыли его щёки, когда он закрыл глаза и вложил всю свою душу в слова, которые проносились в его голове: «Брось меня».       «Я никогда не брошу тебя». — Наконец-то… — генерал вздохнул, его глаза последовали за тенью, когда она с рёвом пронеслась мимо, и он повернулся, чтобы посмотреть, как она кружит рядом с каждым окном, выстроенным в тронном зале. Ветер его огромных крыльев приводил в движение стёкла в рамах.       Лорд Мин развернулся на пятках, когда в коридоре за дубовыми дверьми, ограждавшими тронный зал, раздался треск дерева и камня, а также звон тысячи осколков стекла, рассыпавшихся по мрамору.       Он обернулся к Юнги и поспешно сократил расстояние между ними, обойдя стол сзади и поставив Юнги между собой и дверью.       Его большая рука вцепилась в волосы Юнги, и тот зарычал, борясь с его хваткой. Дядя крепко прижал его к своей груди, наклонив лицо к его уху: «По правде говоря, именно тебе предстоит сделать наше наследие, ведь именно ты привёл домой последнего дракона».       Губы Юнги разошлись, когда он почувствовал холодный поцелуй стали на своём горле, пока он смотрел, как двери перед ним тяжело распахиваются, а тени и пепел кружатся как буря.       Тень рассеялась, и на её месте возник Тэ, мрачный и яростный, во главе с Хосоком и Чимином. Тэ сделал большой шаг вперёд, его клыки были выставлены напоказ, в радужной оболочке глаз горел огонь, угли рассыпались по мрамору, на котором он стоял.       Острие кинжала дяди рассекло кожу на горле Юнги, и все замерли. Зрение Юнги было затуманено, оно светилось зелёным светом под воздействием извращённой магии, которая исходила со стали и разрезала его кожу. Казалось, что он не может дышать, Юнги чувствовал, как она просачивается в него, преследуя магию дракона, текущую сквозь него, и разрушает изнутри. — Бросай оружие.       Хосок взглянул на Тэ, тот кивнул, а затем комната наполнилась звоном двойных клинков, которые повалились на пол.       Юнги почувствовал, как щека его дяди перекосилась под безумной улыбкой, которая, как он знал, теперь вырисовывала его черты. — На колени. — Оставьте меня, — Юнги выдохнул, боль, пульсирующая в нём, была почти невыносимой, но боль от потери любого из них превзошла бы ту, что была в жилах.       Тэ зарычал и медленно опустился на колени, а Чимин и Хосок последовали его примеру. Стражники в мгновение ока оказались рядом с ними, зелёные клинки плотно прижались к каждому из них. Тэ поморщился, но проглотил боль, не сводя глаз с Юнги, по лицу которого стекала кровь. — Чимин-а! — Хосок вскрикнул, пытаясь придвинуться к нему, когда голова Чимина запрокинулась назад, беззвучный крик агонии пронёсся по нему, когда из его плоти хлынул синий и зелёный свет. — Что у нас здесь? — генерал швырнул Юнги через стол, кожа на его запястьях разодралась, когда он ударился о конец своих цепей. Он обошёл весь банкетный стол, пересёк комнату и опустился на колени перед Чимином. Его зоркий глаз внимательно изучал световое шоу, происходящее вокруг него. — Что ж… — вздохнул он, — ты не особенно сильный зверь… принести для него ошейник. — Не трогайте его! — прорычал Хосок, пытаясь сделать выпад, но был усмирён. — Лорд Чон, как капитан гвардии я ожидал от тебя большего уважения к твоему королю, — прорычал лорд Мин. — Вы не мой король, — Хосок сплюнул на пол, его глаза смотрели убийственно.       Юнги задыхался, прислонившись к столу, его глаза следили за тем, как в комнату ввалились новые стражники. Потребовалось несколько человек, но им удалось накинуть железный ошейник на горло Чимина, и когда он соприкоснулся с его кожей, крик Чимина эхом разнёсся по комнате. Юнги ударил кулаком по скатерти, ярость снова закипела в нём, на этот раз с большей силой.       Чимин рухнул вперёд, крича и плача в агонии, когда его ошейник осветил комнату, синий свет вырвался из его существа и превратился в зелёный свет, который с каждой секундой светился всё ярче. — Чимин-а! — Хосок сделал ещё один выпад, и стражник, стоявший за ним, пробил ему череп рукоятью своего меча и он рухнул на пол. — Хосок, — прохрипел Чимин, протягивая руку в пространство между ними и безудержно всхлипывая. — Я в порядке… я в порядке… — задохнулся Хосок, его рука потянулась назад.       Юнги оттолкнулся от стола и снова встал на колени, переведя внимание Тэ с Чимина на себя. Когда их глаза встретились, по его торсу скользнул ещё один зелёный свет, открывая его плоть перед глазами Юнги. Тэ слегка поморщился, но стиснул зубы и обнажил их. Кожа Юнги покалывала, казалось, что по ней пробежал огонь. — Хм… — генерал поднялся и ногой толкнул Хосока на спину, свет брачной метки на его груди привлёк его внимание. Он перешагнул через Хосока и присел над ним на корточки, запустив кулак в его волосы, чтобы поднести его лицо к своему, отвращение окрасило все его извращённые черты. — Ты повязал себя с этим животным? — Пошли вы, — задохнулся Хосок. — Отвратительно, — лорд Мин откинул голову на мраморную стену позади себя, быстро поднялся и ударил его сапогом по лицу. — Хосок… — Чимин снова всхлипнул.       Дядя быстро подошёл к Чимину, подняв его с пола, и на мгновение Чимин посмотрел на него самым убийственным выражением лица, хотя его губы всё ещё дрожали от боли. — Молчи, беспутник, — усмехнулся он, слюна слетела с его губ, и Чимин моргнул, когда она попала ему на щёки. — Так вот что тебе нравится делать, да? Соблазнять людей своими злобными животными повадками?       Чимин облизал губы, и вскинул бровь: «Отстегните мне ошейник и узнаете…»       Генерал поднял кинжал и приставил к его лицу. — Оставьте его, — глубокий голос Тэ разнёсся по залу.       Лорд Мин повернулся к нему лицом. — Мы оба знаем, что ваш приз стоит на коленях прямо здесь, — Тэ сжал челюсти, его глаза продолжали смотреть на Юнги.       Старик отбросил тело Чимина, как ребёнок, которому наскучила его новая игрушка. Поднялся и сократил расстояние между ними. — Знаешь ли ты, как долго я ждал дракона? — он согнулся в талии, оценивая Тэ. — Продолжительность вашей бессмысленной жизни — всего лишь песчинка на фоне моей собственной, — ровно произнёс Тэ, по-прежнему не глядя на него. — Уверяю вас, я ждал гораздо дольше ради более ценных вещей, — его янтарные глаза светились, как лава, когда Тэ наконец поднял на него взгляд.       Юнги перевёл взгляд на дядю. В его глазах было спокойствие, которое взяло верх над его гневом, что ярко пылало в нём. Он смотрел, как тот наклоняется и проводит кинжалом по коже Тэ, а его дракон рычит. Его руки покалывало, жар и кровь застыли в них.       Юнги собирался убить его. Он ещё раз обвёл взглядом комнату, мысленно перечисляя весь ущерб, нанесённый его дядей всему, что он когда-либо любил в своей жизни. Он почувствовал знакомую боль в челюсти и выпятил её вперёд.       Тепло привлекло его внимание раньше, чем свечение. Он опустил взгляд и увидел, что его руки раскалились добела, а железо, которым были обхвачены запястья, начало светиться, как чугун, только что из кузницы. — Юн… — вздохнул Сокджин, его налитые кровью и прищуренные глаза смотрели на него с благоговением. — Лорд Мин, — голос Юнги прозвучал чётко и ясно, и дядя повернулся к нему лицом, его рука, мучившая Тэ, замерла. Юнги услышал, как железо начало капать на мрамор. — На колени! — зарычал он, чувствуя, как его собственные клыки начинают касаться мягких губ. — Ты думаешь, что можешь приказывать мне, мальчик? — его дядя выпрямился и нахмурил брови. — Кем ты себя возомнил?       Юнги почувствовал огонь, бушующий под его кожей, и сосредоточился на том, чтобы подпитать пламя и собрать всю свою ярость в руки. — Я — Мин Юнги, наследный принц и по праву крови — король. Я — реинкарнация первого короля людей, в моём теле живёт душа лорда Азры, а вы преклоните колени у моих ног и с честью примете последствия своих преступлений против клятвы, что течёт в ваших венах, так же как и в моих, — Юнги поднял подбородок вверх и улыбался, наблюдая за гневом, который хаотично вырисовывался по лицу его дяди. — Т-ты… — заикаясь, он шагнул вперёд. — Видите ли, дядя, вы совершили ещё одну ошибку, — он широко улыбнулся, гордость излучалась из каждой его частицы. — Вы не только недооценили всех магических существ, которых Богиня создала из серых земель во всей своей славе, но и недооценили меня. — Ты всего лишь мальчишка… — прорычал старик, размахивая кинжалом в воздухе. — Уже нет, — Юнги облизал губы, улыбаясь, он почувствовал магию, которая зашевелилась глубоко внутри него, и это была не магия Тэ. — И сегодня вы умрёте.       Юнги увидел это в тот момент, когда его дядя заметил клыки, его глаза переместились к основанию горла. Он наслаждался этим, страх, который он мог учуять, излучался от него в тот момент. Он не говорил более правдивых слов, он больше не был ни мальчиком, ни просто мужчиной. Любовь Тэ пробудила в Юнги короля, а объятия дракона — нечто более древнее.       Внезапно раздался грохот, сначала низкий и глубокий, затем увеличивающийся по нарастающей. Посуда на банкетном столе начала вибрировать на его дубовой поверхности. Он смотрел, как его дядя дико кружится в центре комнаты. Паника. Страх. Ненависть. Всё, что не подобает королю, навалилось на старика, пока его самообладание разрушалось. — Да… — Тэ лукаво улыбнулся, тени снова начали собираться вокруг него, его глаза были полны гордости, когда он встретился взглядом с Юнги, который находился в другом конце комнаты, — сегодня ночью вы умрёте. — Что… — генерал вопросительно хмыкнул, затем повернулся, уловив свет в растущем оранжевом сиянии, которое стремительно приближалось к витражным окнам. Он бросился в сторону, уходя с пути огненной массы, которая пробила стену и пронеслась по комнате. — Ваше Величество! — солдат ворвался в комнату, едва не выронив меч. — Мы в осаде!!!       Ещё один шар пламени с грохотом пронёсся по крыше тронного зала, обнажив вечернее небо, вокруг загрохотали куски камня и дерева.       Старик поднялся с пола и бросился из комнаты: «Принесите мне мои доспехи». — Что делать с ними, ваше величество? — заговорил капитан, стоявший рядом с корчащимся Чимином, кивнув в сторону пленников. — Приведите дракона и фею вниз, остальных убейте, — и он исчез в коридоре, а Юнги смотрел, как очередной огненный валун пробивает стену и сеет хаос внутри замка, и это зрелище приносило ему радость.       Оставшиеся солдаты принялись исполнять приказ, один из них остановился рядом с Хосоком, его меч был высоко поднят в воздух. Юнги снова посмотрел вниз, его запястье почти освободилось от железа, белое и янтарное пламя ярко горело на его ладонях. — Ты действительно хочешь сделать это… — он говорил ровно, глядя на солдата, который сделал паузу, оценивая его слова. — Двинешься — умрёшь, — Юнги плотно сжал губы, он чувствовал, как зверь, зашевелившийся глубоко внутри него, свернулся, как змея, готовая к удару.       Солдат оглянулся на Хосока, приподнялся на цыпочки и резко опустил меч.       Юнги плавно поднялся с колена, звон металлических наручников наполнил комнату, когда они упали на пол. Он вытянул руку перед собой, из неё хлынул поток белого пламени, извиваясь по комнате, как река лавы, чтобы хищно поглотить человека, посмевшего оборвать жизнь его друга.       Он повернул ладонь к себе, оценивая пламя, которое так легко и свободно плясало по нему. Он посмотрел на других солдат в комнате, которые побросали оружие и выбежали из комнаты, оставив своего товарища кричать, корчась в финальной агонии.       Он повернулся к Сокджину и Намджуну, присел на корточки, чтобы ухватиться за их кандалы, и увидел как быстро распространяется белое горячее свечение по цепям в его руке. Он резко дёрнул за них и швырнул в сторону.       Они быстро поднялись и, спотыкаясь, направились к Чимину и Хосоку. Он повернулся налево и проделал то же самое с лордом Гваном и его напуганной дочерью.

The Darkness of Light — Secession Studios

      Затем он поднялся и повернулся лицом к своему дракону, который стоял на коленях и с гордостью взирал на него. Он сократил расстояние между ними, снимая с себя одежду, пока не остался в одних кожаных штанах. Он опустился на колени перед Тэ, его охваченные пламенем руки вновь зажглись и обхватили железные цепи, которыми того сковали. Они быстро распались под его жаром, и он сорвал их со своего избранника. Тэ обхватил его, их губы соприкоснулись, тень и пепел Тэ лились из него, как тёмные реки, в то время как белое пламя Юнги танцевало на его коже и окутывало каждую часть Тэ, которой оно касалось.       Юнги прервал поцелуй: «Давай сожжём этот чёртов замок дотла», — прошептал он.       Тэ широко улыбнулся, его человеческая форма исчезла, когда вместо неё в комнате появился дракон. Юнги быстро взобрался на него, словно он и его возлюбленный тысячу раз летали вместе как одно целое, и оглянулся через плечо на своих друзей. — Выбирайтесь, ступайте в безопасное место, — Сокджин кивнул, отбросил ошейник Чимина подальше от него и поднял его с пола.       Чёрный дракон вцепился в стену тронного зала, его крылья сдвинулись вперёд, чтобы протиснуться сквозь дыру, проделанную огненным снарядом. Им не потребовалось много времени, чтобы пробить разрушающуюся конструкцию. Красный свет умирающего солнца окрасил их обоих, когда они оказались на крыше зала.       Юнги смотрел на окружающие горы, оживлённые всевозможными магическими существами. Волки, медведи, феи и многие другие порождения магии, которых он даже прежде не видел. Его глаза быстро обратили внимание на гигантов, заряжавших катапульты, и он следил за пылающими снарядами, которые, словно падающие звёзды, проносились по небу и отскакивали от тюрьмы его юности.       Раздался громкий звук древнего рога, и Юнги переместился на шею Тэ, чтобы посмотреть вниз на повелителя кентавров, который вёл свой авангард на массу солдат, пока те, как муравьи, высыпали из замка. Юнги улыбнулся, увидев, как белый цвет красиво переливается с чёрным, а древний дух тигра несётся бок о бок с лордом Хааконом.       Юнги снова переместился, его глаза сканировали парапеты, которые пока были не тронуты, высматривая и выискивая свою добычу. Битва уже стоила стольких жизней, а замок с каждой секундой всё меньше походил на крепость и всё больше на руины. Юнги улыбнулся, чувствуя, как клыки касаются губ, и наслаждался моментом. Его спутник жизни, его дракон, его король привёл целую армию, чтобы найти его. Тот факт, что Тэ был готов сжечь весь мир, чтобы защитить его, внушал любовь к тёмному дракону под ним и заставлял его чувствовать себя очень живым. — Огонь!       В его ушах раздался голос старика, и острые глаза быстро нашли генерала и его бригаду, вооружённую огромными луками, и по его команде они выпустили металлические копья в авангард, который разбился о стены замка и так легко пронёсся через армию, осмелившуюся выступить против него.       Тэ уже пристраивался на крыше, и Юнги понял, что он тоже нашёл его. Юнги наклонился вперёд, провёл раскалёнными ладонями по чёрному как ночь лбу Тэ и, улучив момент, закрыл глаза и прижался щекой к бронированной чешуе вулканического цвета, покрывавшей его драконью форму.       Он скривил лицо и сузил глаза, когда его дядя заметил их и быстро приказал навести луки на новую цель. — Его жизнь — наша, — прошептал он.       Тэ вытянул вперёд свою огромную голову, широко раскрыв пасть, и все его острые клыки, похожие на мечи, засверкали красным светом в последних лучах солнца, а его рёв прозвучал так громко, что эхом разнёсся по окрестным горам. Затем, взмахнув крыльями, он прыгнул.

The Stolen Child — CLANN

      Чонгук застонал, поднимая ногу из грязи, образовавшейся у основания большого стока, в который стекали канализационные отходы из замка.       Он посмотрел через плечо на небо позади себя, которое только что окрасилось в розовый цвет, когда солнце начало садиться на западе. У него было мало времени, скоро начнётся осада. Он повернулся к каменному проёму, лежащему перед ним, и упёрся ладонями в покрытое грязью основание туннеля, чтобы проникнуть внутрь. Он был весь в грязи, и на его лице застыло выражение отвращения. Потом он усмехнулся, представив, какие муки устроит ему Чимин, прежде чем снова пустит его в постель к себе и Хосоку.       Он подтянул под себя ноги, поднялся на ноги и прокрался вглубь замка. Он не знал, что именно ищет, королева медведей была неясна, когда говорила: «Поймёшь, когда увидишь». Но Тэ был прав: этот замок пропитан смертью и старой магией. Прежде он не замечал этого, но по мере того, как продвигался вглубь туннеля, разум не мог избавиться от этого запаха, который так легко перебивал вонь канализации, что Чонгук быстро забыл, где находится.       Туннель выходил в комнату с несколькими залами, но у него не было времени обыскать их все. Он закрыл глаза, поднял лицо вверх и зажал нос, чтобы вобрать как можно больше воздуха. Из туннеля слева от него сильно пахло смертью, но теперь сквозь тьму пробивался новый запах. Запах жизни.       Он поспешил вперёд, его чуткий слух улавливал маленькие шорохи и чьё-то дыхание. В конце туннеля в поле его зрения появилось зелёное свечение, оно исходило от мокрого камня, и выглядело словно инфекция. Чонгук приостановился, дух лисы, живший под его плотью, умолял его повернуть назад. Но тут его уши уловили шум, который эхом разнёсся по туннелю и проник в его сердце.       Это был крик ребёнка.       Спотыкаясь, он бросился вперёд, и ввалился в помещение, возвышавшееся над ним. Приземлившись на колени, он быстро осмотрел свои ладони, обнаружив на них разодранную кожу и свежую кровь. Затем он понял, что зловещее зелёное свечение находится над ним. Он поднял голову и с открытым ртом уставился на светящуюся стеклянную сферу в центре комнаты, внутри которой клубились щупальца древней магии.       Послышалось какое-то движение, и его внимательный взгляд метнулся вправо от основания сферы, где магия нависла над бледным мальчиком-фейри, который корчился. Мальчик тянулся к металлу на своей шее, пока зелёные щупальца, выходившие из сферы, обвивались вокруг горла, а его крик наполнял комнату. Мальчик был очень похож на Чимина, и это вызвало в Чонгуке такую ярость, какой он никогда раньше не испытывал. Он не знал, насколько должны были люди в этом замке отдалиться от света Богини, чтобы сотворить такое зло, но он знал одно. Он не уйдёт отсюда без этого мальчика.       Он двинулся вперёд, быстро и бесшумно, пока не стало слишком поздно. Чонгук опустился на колени над мальчиком, который протянул руки и вцепился в его голени, его глаза умоляли об освобождении, то ли от тисков, то ли от жизни. — Я держу тебя, — вздохнул он, протягивая руку вперёд, чтобы разжать тиски. Он зарычал, когда магия, окутавшая железо, ранила его пальцы до костей. Но не отступил, продолжая своё дело, пока кровь лилась из его рук, а ошейник не освободил горло мальчика. Он швырнул его через всю комнату, с благодарностью наблюдая, как свечение покидает мальчика. Он осторожно подхватил юного фейри на руки, провёл наименее окровавленной частью ладони по его лицу, чтобы откинуть назад белые волосы. — Ты в порядке?       Фейри кивнул, а затем поднял свою маленькую руку, чтобы указать на пространство позади себя. — Я не один, — хрипло прошептал он.       Чонгук развернулся, но с трудом смог разглядеть в темноте зелёное свечение. — Сюда! — позвал тоненький голосок, и глаза Чонгука уловили в темноте отражение глаз ещё одного лисьего духа. Он поднялся с мальчиком на руках, шагнул к стенам комнаты и наконец смог разглядеть несколько этажей клеток, выстроившихся вдоль комнаты.       Каждая клетка была заполнена. В каждой были дети. — Рычаги позади вас! — худенький темноволосый мальчик-подросток указал на каменный квадрат, на котором находилось множество рычагов. Он поспешно подошёл и встал перед ним, поставив мальчика-фейри перед собой и прислонив его к своей груди.       По комнате пронёсся грохот, за которым последовал бум в нескольких сотнях футов над ними. Начали падать большие камни, Чонгук склонился над ребёнком, чтобы защитить его от случайных обломков. — Началось, — прошептал он, глаза проследили за всеми рычагами, он начал толкать их вперёд, морщась от боли в сломанных руках, когда щёлкал выключателями. Фейри перед ним наклонился вперёд, его маленькие округлые руки помогли ему быстро переключить все рычаги.       Он отвернулся от каменного постамента и снова взял мальчика на руки, в то время как другой дух лиса вывел всех детей из клеток и каскадом спустился по лестнице и через всю комнату направился к нему. Их должно было быть почти две сотни. — Сюда! — крикнул он, поворачиваясь, чтобы вывести их из комнаты, когда вокруг посыпались большие камни, а осада над ними усиливалась с каждой секундой.       Они быстро двинулись по коридору и спустились в канализацию, у входа в которую он остановился, выпрыгнул, чтобы спустить мальчика, и повернулся назад, чтобы помочь спуститься остальным. Молодой лис спрыгнул первым, и помог Чонгуку вывести оставшихся детей из стока. — В лес! — крикнул он им, продолжая вытаскивать детей. Он посмотрел на кроваво-красное небо, что темнело с каждой минутой, и его золотые глаза уловили огненные валуны, которые стремительно разрушали этот замок.       Последние из них высыпали наружу, и он в последний раз проверил туннель, после чего схватил бледного фейри и вместе с молодым лисом побежал вверх по склону холма, возвышавшегося в стороне от замка. Громкий скрип старого дерева и металла привлёк его внимание, и, повернувшись, он увидел широко распахнутые ворота, из которых, словно волна насекомых, хлынули солдаты с мечами, освещавшими растущую темноту зелёным светом.       Он остановился, молодой лисёнок замер, он оглянулся через плечо на детей, которые продолжали бежать в лес. Он посмотрел на храброго духа лисы, который стоял рядом с ним, его глаза были полны решимости, когда тот смотрел на ораву, приближавшуюся к ним. — Как тебя зовут? — мягко спросил Чонгук. — Данте, моя семья ничем не примечательна. — Ну, Данте, — он протянул ему мальчика фею, — я никогда не встречал духа лисы, который не был бы достоин внимания, — Чонгук улыбнулся и положил руку ему на плечо, глядя в золотые глаза и видя в них своё отражение. — Ты должен вывести их, направляйся на север, там ты найдёшь замок на самой северной горе хребта. Там вы будете в безопасности. — А что будет с вами? — его брови нахмурились в беспокойстве. — Я должен остаться, — он отвернулся от мальчика. — Видишь ли, два человека, которых я люблю больше всего на свете, находятся в этом замке, и я не уйду без них, — он почувствовал, как удлиняются его когти и клыки, чёрная лиса внутри него уже начала пробивать поверхность его плоти и свирепо рваться наружу.       Он ещё раз посмотрел на мальчика: «Иди». Мальчик кивнул, быстро отвернулся от него и по мокрой земле поднялся на холм и направился в лес.       Чонгук с грохотом приземлился на массивные лапы, его золотые глаза оценивали волны смерти, поднимавшиеся по склону холма к нему. Он вонзил когти, широко раскрыл пасть и с рычанием бросился на них. Затем он приостановился, посмотрел вниз, почувствовав вибрацию, прежде чем услышать её, потом снова поднял взгляд и почувствовал, как уголки его губ подтягиваются в лисьей ухмылке. Он ринулся вперёд, когда позади него затрубил древний рог, и кентавры, за которыми он с трепетом наблюдал в юности, выскочили из сосны позади него и быстро догнали его. Их крики и стук копыт эхом отражались от руин замка.       По мере того как он приближался, испуганные солдаты разрушили свои ряды и бросились бежать. Он прыгнул, его острые зубы без труда перекусили их кожу. Он быстро перепрыгивал от солдата к солдату, используя окружавших его кентавров в качестве укрытия или платформы для прыжка на новую добычу.       Он приземлился на капитана и повалил его на землю, без труда вгрызаясь в его горло. Звук тяжёлых приглушённых шагов рядом с ним заставил его быстро повернуться, огромная лапа белого тигра пронеслась мимо него, чтобы отправить солдата в полёт. Она прыгнула вправо, быстро увернувшись от длинного металлического копья, которое вонзилось глубоко в землю там, где она стояла.       Их глаза встретились, и он склонил голову в знак уважения к древнему духу, прежде чем звук, которого он никогда не слышал в своей жизни, заполонил небо.       Он затих. Они все замерли, битва остановилась, и все задрали головы к замку, который начал пылать огнём.       Он был во всей своей красе, их король, его огромные чёрные крылья были расправлены, словно паруса ночного неба. От него исходил рёв, который наполнил Чонгука не страхом, а гордостью и эхом разносился по горам вокруг них. На его шее сидел Юнги, его руки ярко горели белым пламенем, когда Тэ поднял их на крышу замка. — Наш король сражается, — прорычал Хаакон позади Чонгука, — мы тоже должны.

A New Century — Jessica Curry

      Они кружили в воздухе, уворачиваясь от железных копий, насвистывая смертельную мелодию, рассекая небо. Тэ взмахнул крыльями, и они поднялись ввысь, перевернулись, и словно стрела, пикировали на замок. Юнги упёрся бёдрами в шею Тэ: если они хотят подобраться к его дяде, им нужно избавиться от массивных луков, которыми были обвешаны стены замка. Он закрыл глаза, вытянул руки и расположил их на ширине плеч друг от друга, сосредоточившись на том, чтобы собрать всю ярость, которая бурлила в нём и выплеснуть в пространство между ними.       Тэ приземлился: «Пора», — проговорил он в голове Юнги.       Юнги открыл глаза, быстро определив цель, и вытянул руки вперёд, посылая белое пламя в парапет, удерживающий оружие, и широко улыбнулся, наблюдая, как конструкция сгорает и падает со стен замка. Тэ широко раскрыл пасть, красный огонь дракона распространился по камню.       «Вот так! — прошипел Тэ с гордостью. — Ещё раз!»       Дракон снова взмыл ввысь, руки Юнги легко сформировали новую порцию пламени, вложив в неё ярость. Когда он метнул огонь в оружие, стоявшее перед дядей, то уловил выражение его лица, их глаза встретились, и Юнги понял, что дядя осознал, что эта битва уже закончилась.       Огромное тело Тэ повернулось в другую сторону, сделав круг назад. — Избавьтесь от этого чудовища! — услышал он вопль своего дяди, и ещё один залп с рёвом устремился к ним.       Юнги задержал дыхание: они были слишком близко, Тэ не смог бы увернуться от них всех. Тэ поспешно подогнул крылья, а Юнги прижался к дракону, напрягая все мышцы, и они закружились из стороны в сторону, пытаясь избежать проносящихся мимо залпов.       Тэ зарычал, когда два орудия попали в него: одно в плечо, другое в заднюю ногу. — Тэ! — закричал Юнги.       Но дракон не успокоился, не отступил, а бросился вперёд. Юнги сглотнул панику, понимая, что это их момент, попытка восстановиться займёт слишком много времени, теперь их добыча уязвима.       Тэ приземлился у стены замка, его рогатая голова выгнулась дугой в красном сиянии заката, и он посмотрел вниз на испуганного человека у своих ног. Все солдаты разбежались, бросив его одного. — Умри! — прорычал он, делая выпад вперёд с широко разинутыми челюстями.       Тень привлекла внимание Юнги, он поднял голову, ища источник пронзительного крика, раздавшегося с небес над ними. — Тэ, поторопись! — Юнги наклонился вперёд, устремив взгляд на дядю. — Она идёт!       Зубы Тэ сомкнулись вокруг тела генерала, и он сильно ударил крыльями, когда они поднялись высоко над замком. Они остановились на высоте нескольких сотен футов, Тэ качал огромной головой назад и вперёд, и Юнги слышал только треск и хруст костей и плоти. Затем дракон отпустил изуродованный труп, и Юнги смотрел, как он падает. На его лице появилась улыбка, а по телу разлилось облегчение. — Дело сделано, — прошептал он, и Тэ заурчал под ним.

Quiet Moon — Colossal Trailer Music

      Тень поглотила его, как будто внезапно наступила полная ночь. Он закашлялся, кровь потекла по губам. Он повернул лицо вниз, его руки обхватили когти, пронзившие его туловище. Его руки покраснели от крови, пролившейся из него на чёрное тело Тэ под ним. — Нет! — зарычал Тэ и откинул голову назад, чтобы разжать челюсти и схватить большого орла, вцепившегося ему в спину. Юнги наблюдал за тем, как холодная ласка смерти начала надвигаться на него, как её когти рвут чёрное крыло Тэ, а острый клюв легко разрывает бронированную чешую, защищавшую его горло. Кровь Тэ хлынула в небо, и в этот момент он боялся конца существования Тэ больше, чем своего собственного. Он не мог смотреть как Тэ снова отдает за него свою жизнь и бездействовать.       Он закрыл глаза, ему было холодно. Очень холодно.       Он был спокоен, неподвижен, как безбрежный океан. Разум легко позволил ему вернуться к их ночи на горе. Как они обнимали друг друга в том источнике, он чувствовал как поток магии Тэ блаженно льётся через него. Он позволил этому воспоминанию, этой нерушимой и глубокой любви омыть его. Позволил разгореться в его сердце, душа загорелась от интенсивности этой любви. Он почувствовал, как душа поднимается внутри него, белое пламя горело прямо под поверхностью его кожи, жаждая вырваться из него и защитить его спутника жизни.       Он позволил ей это, и как ярко он горел.       Облака вокруг него светились белым пламенем, исходившем от него, он поднял руки и положил их на орла над собой. Она закричала в почти полностью потемневшее небо, её золотые перья быстро загорелись под пламенем Юнги. Она отпустила их, отстраняясь от его белого света и обжигающего прикосновения.       Тэ извернулся, чтобы поймать её, его челюсти сомкнулись вокруг неё.       Но Юнги не двигался вместе с ним, силы покинули его, так как пламя быстро угасло.       Он падал, наблюдая за тем, как Тэ ликвидирует последнюю угрозу его жизни, и улыбался. Его избранник был в безопасности, его любимый будет жить, даже если он не выживет. Но даже эта мысль не принесла ему страха, поскольку он знал, что теперь они связаны друг с другом на все времена. Он закрыл глаза, и холод поглотил его, когда ледяной ветер пронёсся мимо него.       Тэ найдёт его снова. И он будет ждать.

****конец главы****