Неприкосновенная территория.

      — Ты мне нравишься! Я люблю тебя! Пожалуйста, не улетай, отпразднуй этот праздник со мной… Без тебя я не смогу нормально провести этот год. Как Новый год встретишь — так его и проведёшь, я боюсь, что не встречу тебя в следующем году с таким раскладом.       Антон в хрупкой надежде смотрит вперёд, в голове оценивая шансы его не очень пламенной, но чувственной речи. Он думает, что Арсений сочтёт это всё глупым и детским, что не воспримет его слова всерьёз. Кажется, его уверенность с каждой новой встречей превращается в пыль, трухой сыпется вниз, подхватываемая попутным ветром, разносящим остатки надежды на адекватный разговор без привычных «слов-паразитов» по необъятному миру. В любом случае — не соберёшь её воедино снова.       — Всё хуйня, Тох, — доносится из трубки телефона, поставленного на динамик.       — Согласен, — красноречиво кивает Дима, подключив-таки видеозвонок. Он мучается с этим уже какой день подряд, потому что его телефон упорно отрицает наличие на нём фронтальной камеры.       — Ну и пошли вы. Я тут стараюсь…       Мысли в голове звучат лучше, потому что они абстрактные и не имеют конкретной словесной формы. Им это просто не нужно — это чувство, которое словами просто так не передашь. Антон и не старается особо, особенно после слов друзей, которые в этом порыве совершенно его не понимают. Арсений для них — просто уставший дядька с семьёй в каком-нибудь селе «Ягодное», а Антон для него — временная отдушина. Конечно, прямо и в лицо о таком сказать сложно, особенно когда лучший друг на восьмом, девятом, двенадцатом, четырнадцатом небе от пробирающего все кости счастья. Антон их не понимает, возможно потому, что его мозг всё ещё немного затуманен всеми этими новшествами жизни.       — Мы видим, что ты стараешься, но будь проще. Либо вообще не будь. Сеня крутой, но ты тоже должен границы очерчивать. А если у вас отношения испортятся?       Останавливая свои жалкие попытки завязать измученный чёрный галстук, Антон картинно кидает его на кресло-мешок в углу комнаты, но промахивается, и галстук обречённо сползает на пол, укладываясь в неровную улитку. От такого Антон бесится ещё больше. Что он делает не так?       Молча удаляясь из кадра, Антон поправляет этот злосчастный галстук, который бесит даже тогда, когда не висит на шее, как настоящая удавка. Отдельная пытка — учится нормально его завязывать. Здесь должен быть слоган: «У вас получилось? Не волнуйтесь! В следующий раз у вас получится так же плохо, как и всегда!».       — Если я умру, то скорее всего от удушья этим сраным галстуком! — выпаливает Шастун, наблюдая за сидящим в телефоне Серёжей. Он, в отличии от парней, разговаривает с ними с компьютера, чтобы лишний раз не тревожить свой итак многое переживший телефон.       Матвиенко сдавленно смеётся, говоря что-то о том, что в школе поможет. Дима пожимает плечами, мол, он вообще своё мнение клал на этот бесполезный предмет одежды. Всегда одетый с иголочки Дима заставляет задаваться вопросами подсознание Шастуна, но они уже так долго знакомы, что такие вопросы не кажутся чем-то срочным. Как-нибудь потом узнает.       Выдохнув, но закинув чёрного атласного удава в рюкзак, Антон складывает учебники, а Серёжа прощается с друзьями, потому что у него, видите ли, какие-то срочные, важные, неотложные дела, буквально между жизнью и смертью стоит. Антон даже не успевает по-человечески его послать, а Дима говорит, что время действительно поджимает и уже желательно поднимать булки со стульев — кому-то вроде Антона поднимать их не нужно, он и так стоит — и двигаться уже в сторону школы.       Антон прощается с Димой, дружелюбно помахав ему в камеру и по-детски высунув язык на его «пока-пока, писюн». Скинув звонок, Шаст тут же кидает телефон на кровать, попадая точно между кроватью и стенкой. Меткости ему не занимать: попадёт куда угодно, но не в нужную цель. Майя, зайдя в комнату и наблюдая сына, лежащего поперёк кровати, сразу же задаётся парочкой вопросов.       — Рубашку мнёшь? Ты опаздываешь, в курсе? — Майя, взглянув на часы, думает, что им всё переносят и уже не надо никуда идти, а любимого сыночка можно попросить сходить за подарками сестре помладше и сестре постарше. Конечно, отправлять его за подарком для Кристины — та ещё игра в русскую рулетку, зная их очень «тёплые» взаимоотношения.       — Да, мам, я собираюсь. Телефон упал, — оправдывается Тошенька, цепляя-таки концом ногтя угол чехла.       — Швабру дать?       — Не, спасибо.       После этих слов Майя выходит, приговаривая что-то о пыли, лежащей на всех полках в этой богом позабытой для уборки комнате. Несмотря на довольно чистоплотного жителя комнаты, убирать пыль для него — пытка. Это же надо сидеть, убирать всё со шкафов и полок, чтобы просто пару раз взмахнув тряпкой, расставить всё обратно на свои места. А потом ещё и появляется желание, убрать вообще всё во всём доме, включая подъезд и квартиры соседей. Антон к такому не готов, а потому вскакивает с места, накидывает на плечи рюкзак и вылетает из комнаты, спотыкаясь на своём пути обо всё подряд.

***

      Антон опускает глаза вниз, разглядывая кафель, местами покрытый сильными сколами. Кажется, здесь довольно часто ездили на стульях с металлическими ножками.       На Новый год всей школе решают устроить грандиозное представление, которое, если что, каждый год одно и то же, мало что поменялось за одиннадцать лет, по крайней мере на памяти Антона. Серёжа сразу засел в телефон, убрав яркость до минимума. Если его спросить, он скажет, что листает мемы, но невооружённым глазом будет видно, что он опять кадрит Кристину, доставая её через личную переписку. По ответам на иногда глупые вопросы Серёжи, можно сказать, что на самом деле её мало что не устраивает.       Дима сидит рядом с Матвиенко, тем самым оцепив его в душную середину, а сам пристраивает рядом с собой Катю, дальше ещё её подружка и остальные люди из разных классов. На последних рядах даже сидит тамбовская группировка, которая наконец вернулась из своего незапланированного больничного. Антон тоже не грешит телефоном, но его, возможно единственную, отдушину вырывает прямо из рук Павел Алексеевич, который с самой доброй улыбкой просит уступить место для себя рядом с учеником.       — Павел Алексеевич! Ну я же только… — Павел Алексеевич тут же делает небольшой круг рукой, как бы намекая, чтобы Шастун замолчал.       — Рот закрываем, ладошками хлопаем, глазами смотрим на сцену, — всё это сопровождается кучей жестов, за которыми Антон уже не следит. Ему только в тягость наблюдать за быстрыми движениями Павла Алексеевича.       Спектакль вот-вот начнётся, свет постепенно гаснет и на сцену выходят герои. Рядом с учителем осталось свободное место, хотя весь зал забит под завязку, только пара свободных мест в начале осталась, потому что мелочь часто болеет в это время года. Они вообще в любое время года часто болеют.       Антон без интереса опускает голову в пол, потому что ничего нового или необычного за одиннадцать лет он точно не увидит. Загадывать, конечно, не стоит, но судя по прошлогодним опытам — стоит.       Чтобы не сидеть без дела, Шастун прикрывает глаза и уже хочет подремать, как слышит по левую сторону от себя какое-то шебуршание. Ага, поспит он. Рядом с Павлом Алексеевичем садится опоздавший на мероприятие Арсений Сергеевич. Антон тут же понимает, что посидеть и подумать у него не получится, потому что появляется кое-что гораздо интереснее повседневных «интервью на будущее».       — Ты опоздал, — констатирует Паша, ожидая на свою фразу кивок или односложный ответ.       — Немного. Я вещи собирал. — но это заставляет Волю заинтересоваться, куда это его друг решает намылиться, почти среди учебного.       — Куда едешь?       — Семью проведать. В Омск.       Арсений очень хочет сказать Паше правду, потому что он не тот, кто заслуживает ложь в свой адрес. К сожалению, в это количество людей входит и Антон. Но Арсений слишком боится неприятия, чтобы говорить такие вещи кому-либо из них. Сейчас его самый близкий человек — это он сам, и только с самим собой ему нужно быть по-настоящему откровенным. Сначала надо перестать врать хотя бы себе.

***

      Уже ближе к финалу Антон всё-таки получает свой телефон обратно. Он успевает забыть про него, пока сидит и угарает над мемами с Серёжей, который всё-таки понимает положение друга и решает писать Кристине чуть реже.       На телефоне два пропущенных от Олега и три от мамы, что странно с их стороны, ведь Антон всегда предупреждает их о таких вещах… Да и мама видела, как Антон собирается на мероприятие. Даже Кристинка спрашивает, где бегает их пиздюк, на что Серёга благородно пишет ей, что он валяется в мусорном баке у школы — пытается найти свою самооценку. За это он, конечно, получает пару несильных ударов от Антона, не одобряющего такого «дружеского» юмора.       Он смотрит на время и надеется, что сумеет-таки не опоздать на самолёт — вернее не опоздать к Арсению, который в свою очередь не должен опоздать к самолёту — с учётом небольших домашних переодеваний. На улице ужасно грязно — заканчивается сильный дождь, который превращает остатки снега в месиво из воды и грязи. Непонятно, чего здесь больше. Антон отворачивается от окна, лишь бы на видеть весь этот ад за Земле.       — Ну всё, идём бухать! Надо отметить приближение праздника! — радостно восклицает Серёжа, проверяя наличие какой-нибудь лишней пятихатки, которая поможет ему забыться в пьяном угаре на пару часов.       — Если так смотреть, то в любой день можно бухать, — говорит Дима со знанием дела. Серёже только дай повод — он сразу же пойдёт опустошать все предоставленные ему бутылки.       — Ну да, зачем нам предлоги?       — Потому что только алкаши бухают без повода, — философски выдаёт Антон, понимая, что никуда пойти с друзьями он не сможет. Всё-таки он не увидит Арсения все каникулы, ему охота попрощаться, а Дима и Серёга уверены, что все каникулы будут зависать за каким-то очередным старым сериалом. Опять какой-то детектив. — Правда с вами я в любом случае сегодня не пойду. Мне домой надо идти. Иначе не успею.       — Куда не успеешь? — с искренним удивлением спрашивает Матвиенко, Как будто ничего не знает о дальнейших планах Антона.       — Он едет провожать Арсения Сергеевича на самолёт, потому что тот решил уехать на все каникулы к родителям и у Шаста не будет возможности его увидеть.       — Как точно, — удивляется Антон, вместе с задумчивым кивком Серёжи, который, кажется, начинает вспоминать какие-то такие вещи.       Поз пожимает плечами, убирая телефон в карман и полностью сосредотачиваясь на друзьях. На Серёже, в основном, потому что Антон отвлекается на выловленного в толпе Арсения.       Хочется поговорить с ним, потому что потом времени не будет, только в сети, а общение в сети зачастую кардинально отличается от того, что происходит у них в жизни. В инстаграме Арсений суров, как будто привык переписываться только по рабочим вопросов, без каких-либо исключений, а в жизни он… совсем другой.       За раздумьями Антон даже не замечает, как теряет Арсения из поля зрения, а тот в свою очередь успевает подойти к нему со спины.       — О, здравствуйте, я вас не заметил… — Антон оборачивается на подошедшего к нему Попова, удивляясь своей рассеянности.       Арсений просит отойти подальше, чтобы о чём-то его попросить. Антон, разумеется, летит за ним на крыльях любви, оставляя Позова и Матвиенко в полном недоумении, ждать им друга или уже нет.       Попов отводит Антона в коридор, где как раз нет ни одного ученика или учитёля. Если бы они встречались, Антон бы поцеловал его прямо тут. Наверняка за ним бы проследили Серёжа и Дима, но Антон не думает, что это стало бы для него препятствием. Ребята бы обязательно всё поняли и даже приняли, а Серёжа бы забронировал ближайшее свободное время в ЗАГСе.       — Может, я подвезу тебя? Я могу и твоих друзей захватить, если им это надо, — Арсений неловко улыбается, выглядывая в окно, чтобы избежать прямого восторженного взгляда Антона.       — Да, я не против! Но Серёга с Димой хотят погулять немного. Ты потом в аэропорт же?       — Да, надо будет загнать машину в гараж, потом я уже поеду в аэропорт. Можем, опять же, вместе поехать.       — Я только за! — не следуя своему здравому — здравому ли? — разуму, Антон подаётся вперёд, крепко обнимая Арсений за плечи. Ему не стыдно показывать свои эмоции, чего не скажешь о напрягшемся в момент физике. Кажется, проявление человеческих чувств ему всё же чуждо. Но Антон не расстраивается, это просто порыв, который он не хочет объяснять или обсуждать.       Парочка быстро покидает здание школы, менее чем за минуту добегая до машины. Арсений хочет великодушно потянуться и открыть дверь Шастуну, но тот быстро машет ему рукой, чтобы им обоим не стоять и не мокнуть под дождём. Осадков явно особо никто не ожидал, по крайней мере с утра была отличная солнечная погода, не предполагающая дальнейшего ливня.       Антон, оказавшись в более-менее тёплой машине, тут же достаёт телефон и предупреждает ребят, что его подвезут. Серёга, разумеется, пишет, что в машине трахаться неудобно, так что если что, то нужно будет доехать до дома. Приняв его совет и со всей присущей Антону благодарностью послав Серёжу куда-нибудь подальше, Шастун вздрагивает, привыкая к новой температуре.       Выехав со двора, Арсений тут же предлагает включить печку, на что Антон по-дурости детской мотает головой, действуя по принципу «конфеты не дари, цветы не покупай, в кино не води, а печка твоя мне тем более не нужна». По обыкновению Антон более рационален, потому что у него есть вероятность заболеть и, скорее всего, уже завтра он сляжет с простудой и температурой. Опять.       Оказывается, что даже тишина может быть приятной и не бьющей по ушам и нервам. Арсений, на светофоре, на пару секунд заглядывает в зеркало, замечая расслабленную полуулыбку на лице его попутчика. Всё-таки ради такого, как Антон, хочется остаться в Питере навсегда. Да, собственно, неважно где, важно, что Антон рядом. Такого человека просто нельзя потерять из окружения, поэтому Арсений ничего ему не скажет. Поэтому Арсений считает себя не достойным такого. Почему Антон вообще за него зацепился? Не из-за халявных сигарет же.       — А ты не мог бы кормить кошек и поливать цветы, пока меня нет? — вдруг спрашивает Арсений, когда до поворота во двор парня остаётся считанные светофоры. Вообще-то он хотел написать Антону про котов, ещё когда только заказывал билеты, но получается что-то сказать про это лишь сейчас. — Я хотел попросить Пашу, но коты его не знают, да и Паша сказал, что навряд ли сможет часто приезжать, потому что ему там нужно куда-то за город ехать.       — Конечно! — Антон тут же выпрямляется, всем телом разворачиваясь к Арсению, — Я смогу сделать всё, что нужно. Не волнуйся, клептоманией не болею.       — Я рад. Спасибо, Антош, — улыбается Арсений, надеясь, что не в последний раз он видит это счастливое лицо. Ему слишком сильно не хочется терять Антона. И что это значит?

***

      До посадки на самолёт остаётся двадцать минут. Кажется, что каждая частичка времени забирает вместе с собой последние кусочки света, оставляя только тусклый свет от немногочисленных фонарей на улице. Антон сидит на подоконнике и тихо шмыгает носом, потому что всё-таки смог простыть. Арсений же, разумеется, находит время, чтобы отчитать юного любителя сидеть в машине без печки. Ну и себя не забывает обвинить в этом же.       — Времени мало… Почему ты решил поехать к родителям? Ничего не хочешь рассказать? — это точно не сказано с укором, потому что Антон просто интересуется. Ему хочется знать об Арсении больше. Тем более сейчас у него какое-то странное предчувствие не хорошего и хорошего одновременно. Что-то должно случиться, а если нет, значит интуиция Шастуна отключает своё функционирование на неопределённый срок.       — Это длинная история. Просто я давно их не видел, — Арс опускает голову, в надежде не получать в дальнейшем таких вопросов. Он так устаёт врать, что скоро он просто не содержится и выскажет Антону всё, о чём беспокоится. — Но не волнуйся, традиции у нас те же. Сядем все вместе и будем смотреть итоги года, а под куранты выпьем бумажку с желанием, подожённую и опущенную в шампанское.       — И что ты загадаешь? — Антон бы загадал чудо. Он не является фанатом этой традиции с шампанским, но если бы у него был шанс… Чудо — это ведь не что-то конкретное в виде денег или новой квартиры, а что-то более объективное. Что угодно, главное чтобы хорошее.       — Не знаю. Возможно, стабильность, — пожалуй, это будет самое лучшее желание, которое сможет загадать Арсений в его жизненной ситуации.       Тут неожиданно Антон встаёт с места, доставая из кармана маленькую коробочку, с перевезянной лентой на ней. Недолго думая, Попов понимает, что это подарок ему на Новый год.       — Арс. Ты мне нравишься. Я люблю тебя. — слова выходят легко. Антон, будучи уверенным, что всё должно быть ярко, красочно и с фанфарами, понимает, что никому эти фанфары не нужны. Ни ему, ни Арсению, который, кажется, не сильно рад этой новости. Как будто совсем её не ожидал.       Антон быстро впихивает Арсению в руки коробку и отворачивает голову, чтобы не смотреть на Арсения и не смущаться ещё больше. Антон не знает, понравится ли физику содержимое коробочки, но он на это очень надеется. Красная нить, вроде как, должна означать соулмейтов, а если на ней написано «Агентство Разбитых Сердец» на круглой маленькой металлической вставке по середине, наверное, Арсению должно понравиться ещё большее, ведь в каком-то смысле это раскрытая аббревиатура его имени. Все такие любят, верно?       Арсений прогладывает, кажется, весь воздух, существующей на этой планете. Дышать ему больше нечем, всё притупляется, а поле зрения сокращается до одного человека рядом с Арсением. Антон неловко улыбается, смотря с нескрываемым счастьем, что наконец-то смог произнести эти слова. Да, наверное стоит ожидать взаимности или чёткого отказа, но Антону уже не важно, в каких отношениях они будут. Главное, что эти отношения продолжают своё существование в настоящем.       Арсений ошарашен, потрясён, удивлён. Всё это не про него. Он в ужасе, потому что знает, к чему это может привести. Его прошлый опыт закончился тем, что сейчас он едет к нему в Омск, чтобы поставить новое многоточие в их истории, потому что просто не сможет найти в себе силы поставить точку. Неужели сейчас ему придётся искать резоны, чтобы поставить эту самую точку или же запятую, чтобы продолжать эту историю дальше.       — Ладно. Тебе нужно идти, не хочу, чтобы ты опоздал. Удачи!       Неловко пожав плечами и оценив время, Арсений понимает, что действительно не успеет если не пойдёт на самолёт с минуты на минуту. Теперь ему явно есть о чём подумать пока он будет лететь чуть больше половины суток до Омска.       Антон такой искренний, он говорит это так честно и понятно, что нужно будет дать ему ответ. Но Арсений не может. Он не может разобраться с собой, как ему разобраться в отношениях, у которых не может быть будущего?       А если может быть?..       Такой расклад карт на этом игральном столе Арсений предпочитает не рассматривать. Мало ли, что будет потом, и как пройдёт его поездка в Омск. Может быть, он не сможет уехать. Хотя что его там держит? Друзья? Точно нет, они давным-давно сказали ему, что общение продолжать не намерены даже через года. Алёна? Она не простила его и не простит никогда. Родители? Та же ситуация, что с Алёной. Артём? Ради него остаться Арсений сможет только из чувства жалости. Жалости к самому себе и своей никчёмной жизни, полной лжи.

«Когда наступаю на ошибки прошлого.»