seductive innocence

      — Он такая мягонькая крохотная фиалка, — Чонгук упирается щекой о ладонь и мечтательно прикрывает глаза. — Буквально клубничное суфле в человеческом обличии. Крошка от самого сладкого маффина.       — Официально заявляю, что меня сейчас стошнит от приторности твоих сравнений, — кривится Тэхён, захлопывая учебник по праву. Поучиться сейчас все равно не получится.       Чонгук переводит на него взгляд, брови нахмурены.       — Твои глаза недостойны видеть моего Ангела.       — Во-первых, он не твой. — Тэхён делает паузу, чтобы Чонгук осознал данный факт. — А во-вторых, никакой Пак Чимин не ангел, он такой же человек, как ты и я.       Судя по лицу, Чонгук оскорблен до глубины души. Он набирает побольше воздуха в легкие и начинает свою постоянную тираду:       — Пак Чимин не может быть человеком. Не с этими его пухлыми губами, крохотным носиком, веснушками, малюсенькими пальчиками и совершенно невероятно охуенной задницей, господи прости. И это я еще не говорю о его милейших пухлых мизинчиках и сладких щечках, которые хочется присыпать сахарной пудрой и съесть.       Тэхён сдается. Это неизлечимо. Чонгук уже год пускает слюни и другие жидкости на светлый образ второкурсника факультета искусств. Чонгук, который забит татуировками под завязку, сделал пирсинг во всех приличных и неприличных местах, который на своем байке трахнул два десятка парней (однажды даже двух сразу), который в одежде признает только черный цвет...Тэхён не знает, каким волшебным образом этот парень сумел втюриться в самое нежное и очаровательное существо их университета (всего мира – сказал бы Чонгук).       Они буквально противоположны друг другу во всём, начиная от внешнего вида и заканчивая внутренним миром. Пак Чимин – это всё пастельно-розовое и мягкое, это постоянная маленькая улыбка и румяные щеки, это легкая походка и сладкие духи. Пак Чимин – это слово "нежность" в обличии человека. Чон Чонгук, по мнению Тэхёна, – это чёрный байк, одноразовый секс и тяжелые высокие ботинки. Это клишированный факбой из подростковых сериалов для девочек. Даже младшая сестра Тэхёна, которой тринадцать, ссытся с него.        Хоть убейте, Тэхён не может представить, зачем Пак Чимину это чёрное пятно в его зефирной жизни.       — Зачем тебе этот невинный мальчик? — спрашивает Тэхён максимально серьезно. — Ты перевидал больше задниц, чем наш университетский унитаз. А этот цветочек, я уверен, верит в то, что люди размножаются почкованием.       Тяжело вздыхая, Чонгук переводит взгляд со столика, где сидит Чимин, на друга.       — Да, возможно, мы слегка разные...       — Слегка? — фыркает Тэхён. — Он является всем, чем не являешься ты.       — Это не так! — Повышает голос Чонгук, привлекая внимание соседнего столика. — Я тоже могу быть нежным и ласковым с людьми!       Девушки за соседним столиком игриво хихикают на эту фразу, переведя всё внимание на парня.       — Что смотрите?! — рычит Чонгук в их сторону. — Доели — ушли.       — Да, ты прав, — хмыкает Тэхён. — Сама нежность.

***

       Впервые он увидел Пак Чимина в библиотеке. Конечно же, Чонгук туда не за знаниями зашел, ему нужно было найти старосту потока, чтобы унизительно умолять дать ему списать домашку по высшей математике. Бродя между стеллажами, словно тень отца Гамлета, он увидел Его. Чонгук не знал, что в библиотеку можно приносить еду, но кто-то же оставил здесь этот маленький рисовый пирожок? Пухлые пальчики скользили по корешкам книг, нижняя пухлая губа была зажата зубами. Когда Чонгук увидел, что один зубик слегка выступает вперед, он влюбился. Он не знает, почему именно в этот момент, ясно? Это просто случилось.       Поэтому, когда пухлые губы расплылись в совершенно очаровательной улыбке, открывая еще лучший вид на милый зубик, а ангельский незнакомец поздоровался с Чонгуком, он просто, заикаясь, убежал. Как самый настоящий лох.       С тех пор, когда Чимин здоровался с ним, улыбаясь этой своей сладкой улыбкой, повышающей инсулин в крови от одного только взгляда на нее, Чонгук краснел ушами и мычал что-то нечленораздельное. Скорее всего, Чимин думал, что он умственно отсталый. И он был недалеко от истины.        В один прекрасный осенний день Чимин пришёл в университет с маленьким хвостиком на макушке, что словно росточек торчал и подпрыгивал на каждом шагу парня. Это зрелище ударило Чонгуку прямо в солнечное сплетение так сильно, что он почти согнулся пополам. Затем он заметил миленькие серьги-гвоздики в виде голубых цветочков под цвет большого мягкого свитера, и его сердце забилось где-то возле пупка. Чимин явно одевался так, чтобы конкурировать с облаками в мягкости и пушистости. Побеждал всегда он, по скромному и совершенно непредвзятому мнению Чонгука.        Чонгук хотел зарыться носом в его нежную оголенную шею и больше никогда не вылезать на свет божий. Остаться жить там. Ему стало пофиг на нюдсы, что ему продолжали присылать в директ парни, с которыми у него раньше был секс, и те, кто на это надеялся в будущем. Куда больше у Чонгука сводило яйца от мысли о сладких стонах Чимина, его мягких молочных бедрах и маленьких розовых сосках. Он представлял себе множество грязных вещей, которые он мог бы совершить с этим ангелом. Но так же, Чонгук представлял себе нежные поцелуи без языка, маленькую ладошку в его большой и то, как он зарывается носом в пушистые волосы на затылке Чимина.        Прошел год, а Чонгук так и не смог набраться смелости, чтобы заговорить. Единственное, на что его хватало, это "привет, Чимин".       — Боже, ты такое ссыкло, — пораженно говорит Тэхён, когда Чонгук в очередной раз не смог завязать разговор с парнем. — Это просто нелепо.        — Я боюсь опозориться, ясно? Пока он считает меня крутым и горячим, но если я всё испорчу, у меня не будет шанса исправиться, — оправдывается Чонгук.       — С чего ты взял, что он считает тебя "крутым и горячим"? — спрашивает Тэхён, делая кавычки пальцами.       — Потому что я такой и есть, — как само собой разумеющееся объясняет Чонгук. — Но рядом с ним я уже не такой крутой и не такой горячий. Скорее, еле теплый. Чимин кажется таким невинным и чистым, что я боюсь ляпнуть что-то, что может его обидеть или ранить.       — Но ты не можешь вечно вздыхать по нему со стороны, — вздыхает Тэхён. — Вы живете на соседних улицах, но ты продолжаешь ходить за ним на расстоянии двадцати метров с мотоциклом в руках, как дебил. Может уже возьмешь яйца в руки и предложишь подвезти его до дома?       — Думаешь, он согласится? — глаза Чонгука загораются надеждой. Последний раз Тэхён видел его таким вдохновленным, когда тот собирался на групповуху.       — Почему нет? Хотя бы попробуй.

***

      И вот Чонгук стоит у университетских ворот, нервно постукивая ногой по асфальту. В сотый раз вытерев потные ладони о джинсы, он поправляет непослушные пряди. Чимин должен был закончить двадцать минут назад, судя по информации от Хосока, который учится с ним на одном потоке. С каждой прошедшей минутой Чонгук нервничает всё больше. Он уже собирается плюнуть на это и уехать, когда видит светло-розовую толстовку Чимина в дверях университета. Он легко и изящно сбегает со ступенек, глядя в свой телефон с лавандового цвета чехлом в форме кролика. Чонгук потеет с каждым шагом парня в его сторону всё больше. Он сможет! Он сделает это! Он будет милым и вежливым, он не спугнет эту нежную маргаритку!       Из-за своих внутренних метаний Чонгук почти пропускает тот момент, когда Чимин проходит мимо него, всё так же глядя в свой телефон.       — Привет, Чимин! — чуть ли не кричит он от нервов.       Парень тормозит, поднимая удивленный взгляд.       — Привет, Чонгук, — отвечает он, засовывая телефон в карман толстовки.       — Я бы хотел... Могу я подвезти тебя домой? — спрашивает Чонгук, со всей силы сжимая руль байка. — Я хорошо вожу, ты можешь не беспокоиться. Я отдам тебе свой шлем. Вообще-то, я давно хотел тебе это предложить... Я просто... Вот.       Чонгук хочет дать себе в лицо.       — Ого, — выдыхает парень. Его губы больше не украшает та милая мягенькая улыбка. Нет, теперь это дерзкая ухмылка и Чонгук не знает, как ему реагировать. — Не думал, что у тебя хватит яиц, чтобы наконец подойти ко мне.       — Что? — пищит Чонгук, совершенно сбитый с толку.       — Я уж думал, что ты так и будешь пускать слюни на мою задницу со стороны, хотя я бы предпочел, чтобы ты делал это в прямом смысле у меня в кровати.       Если прислушаться, то можно услышать, как у Чонгука рвутся шаблоны. Он молча пялится на парня перед собой и пытается разглядеть ту нежную фиалку, что видел в нем весь последний год.       — Ну что, поехали, плохой мальчик Чон Чонгук? — ухмылка становится еще шире.       Чонгук в заторможенном состоянии кивает и садится на мотоцикл. Спустя несколько секунд сзади прижимается чужое крепкое тело и горячий шепот на ухо сообщает:       — Ты знал, что плохие мальчики получают животом по попе, Чонгукки?       Рев мотора заглушает то, как Чонгук закашливается.