sweet as caramel

По стеклу сбегали капельки кристально прозрачной воды, в которую превратились снежинки от тепла салона автомобиля. Восемнадцатая неделя беременности уже приносила некий дискомфорт. Вместе с половиной срока пришёл и большой животик с тремя малышами внутри. Феликс так радовался этому внезапному подарку судьбы что чуть не удушил папу в объятиях. Чимин и думать не мог о тройне. Они с Джуном никогда не говорили о такой возможности... — О чём думаешь, пирожок? — окликает Хосок и кладёт руку на плечо друга, внимательно следя за дорогой. — Если ты опять себя накручиваешь, то я расскажу Техёну о том, что тебе пора делать йогу для беременных. — Не волнуйся, Хо-хён, я просто думал о малышах и том, как такое чудо вообще возможно.— поспешно поясняет свою задумчивость омега и неловко смеётся. — Не врёшь, но не договариваешь.— хмыкает грустно Чон и бросает короткий взгляд на беременного. — Я просто не понимаю зачем мне каждые выходные ездить к врачу на обследование. — бурчит Чимин и начинает ковырять заусенец на большом пальце левой руки.

"Милый, не стоит так делать. — Намджун берёт в свои большие ладони поддерживающую руку мужа и целует каждый пальчик"

— Я так скучаю по нему... — горько выдыхает Ким и зажмуривается. — Хосок, я не хочу без него. Могу, но не хочу! — всхлипывает омега и прикрывает красные от невыплаканных слёз глаза, — Я должен был ехать на Запад, а не Намджун... Или хотя бы вместе... Я не могу, Хосок. Я не хочу без него! Омега успокоиться не может, слёзы из глаз льются и льются. Хосок сворачивает на парковку При жилом комплексе Кимов. Альфа тут же выбегает, огибает машину, открывает дверь и обнимает друга. Чимина же трясёт, ему нужно попить воды и быстрее добраться до гнезда. Омегу окутывает феромон, но тот не успокаивает, а вызывает новый прилив истерики. Так желается одного конкретного альфу. Его любимого мужчины, альфы, мужа! Так необходим феромон черного кофе с нежнейшими сливками. Так необходим этот голос тяжёлый и мягкий. Так сильно, что мысль о том, что письмо не ложно вызывает слёзы. — Чимини... Всё будет хорошо... Мы с Техёном рядом... Не плачь, пирожок... Ты справишься. Не справится. Чимин уже не справляется. Ему уже больно смотреть на зубную щётку Джуна в стаканчик в ванной. Ему уже больно по привычке накрывать на двоих и, кусая губы, убирать второе блюдо. Ему уже больно не дышать кофейным шлейфом и тяжёлым парфюмом, который так приятно оседает в лёгких и кружит голову. Ему уже больно не чувствовать крепкие объятия поздней ночью, лёгкого поцелуя в висок и тихого "прости, чудо моё, опять задержали. Я очень скучал."... — Я не смогу без него, не хочу и не буду... — сипит омега и задерживает дыхания, представляя аромат кофе и крепкие объятия мужа. Его нет рядом уже пятый месяц. Чимин не дышит Намджуном, не видит по утрам его сонное лицо, не целует чуть грубые, но такие тёплые губы... Без него уже пятый месяц жизнь Чимина стоит и не смеет двигаться. — Отойди. Глаза цвета молочного шоколада распахиваются и тут же начинают бегать, пытаясь найти источник голоса. Находят. — Чон. Отойди. От. Моего. Мужа. Пока я тебе руки не оторвал. — альфа резко отдёргивает поражённого Чона, предоставляя себе путь к своей омеге. Чимин, будучи в шоке и в заторможенном после истерики состоянии, слепо тыкается в сторону мужа, не видя ничего кроме широкой груди. Омега падает лицом почти в каменные грудные мышцы и вздыхает неровно, заполняя лёгкие кофе. Глаза сами собой прикрываются, руки собственнически цепляются за крупные мышцы, колени дрожат. Намджун притягивает к себе омегу и дышит. Впервые за 163 дня дышит. Глубоко и сладко, утопая в чуть горькой карамели, но от этого не менее прекрасной.

«Генерал Ким! Голос над обломками далёкий, но взволнованный. Так удачно упавшая крыша прикрыла альфу от обломков стен и самой гранаты. * Уже через сутки Ким лежал в больничном корпусе. — Террористов смогли перехватить, но Вам необходим отдых... — Какое сегодня число? — Двенадцатое. — Пора возвращаться. Зачистка это уже не наша проблема. Основные части мы смогли обезвредить и даже сократили численность их последователей. Остальное устроят сами. * Самолёт взлетает позже, чем надо бы. Но Генерал не возникает. Сил нет. Он уже пятый месяц торчит на этом чужом Западе, а сейчас может вполне себе позволить себе и своим солдатам вернуться домой. Домой. К семье. * — Чхве, а что это за письмо такое подтверждённое? — в голове появляются агрессивные нотки, а пальцы сжимают не плотную бумагу указа об оповещения о смерти. Чхве хмурится, берёт бумагу и бегло читает. — Быстрее езжай к Чимину. Совершили ошибку. * — Чимин, — тихо шепчет куда-то в макушку альфа и пытается отстранить мужа. Заглянуть в глаза, стереть слёзы и огородить от друга, который как-то слишком рьяно успокаивал чужую омегу. Но омега не поддаётся, прижался и не двигается. — Чудо моё... Омега дёргается, но не отлепляется. Омеге так страшно, что это просто иллюзия, что просто слишком устал и теперь видит, то чего нет. Но при этом так надеется... — Малыш, солнышко моё, чудо, я тут. И я всегда буду тут. Я живой, слышишь как моё сердце бьётся? Для тебя бьётся. — омегу прижимают к груди и целуют в висок.