Боль моя, любовь моя.

— Кха-кха! — пыталась откашляться от собственной крови, я. — Ты кто такая?! — спросил меня один из неизвестных. Как я понимаю, прямо сейчас я не в самом лучшем состоянии и положении, для того чтобы глупить, но не в такой уж и плохой ситуации, чтобы заткнуться. Да, именно так: мне могут вырвать глаза, сжечь язык, поломать все двести шесть костей, но по крайне мере сейчас, я не вижу в руках пистолет, а это к лучшему. Я подалась в группировку темных теней, не для того чтобы их сдавать, а лишь для того — чтобы проверить себя и добыть некоторое количество информации, нужной мне как человеку. Темные тени много сделали меня и несомненно, я их верный слуга, но никто не делает ничего просто так, верно? Они управляют мной, только пока я этого хочу. — Я из теней. — уверенно отвечаю я, лишь бы не молчать, но и не говорить лишнего: моя группировка разрешает мне говорить их название, рассказывать о себе, но до пули в висок, запрещает рассказывать о их планах, о которых оповестила меня — кажется, они руководствуются идеалами «Кискаи Тетты». — Тени? То есть позеры на Кисаки? — мои глаза заметно округляются и пробегаются по его телу. Много лишних костей? Да нет вроде, ровно столько — сколько необходимо для нормальной жизнедеятельности человека. Тогда почему он пиздит на теней?! Посмотрим, что он сделает, когда я сломаю все его двести шесть костей. А лучше не только его, но и его шестерых помошничков. Я хочу увидеть боль в их глазах. Хочу видеть то, как он и все его ребята умрут. Я смотрю на семерых мега-стремных и замахнувшись своею левой ногой, ударяю одного из них, по ногам. Не удержавшись на своих ногах он падает, не в силах больше встать, и тогда я ударяю его в пах. Мертвец, ура-ура. Пять секунд уже прошло, а значит остальные пять, а еще их главный — в полной боевой готовности. Если меня сейчас убьют — то пусть убивают, а если уронят — я просто встану. Именно такой меня воспитали «Темные Тени» — я, «Всепобеждающая Юньшин Миято-кун», и тот, кто убьет меня или кого-нибудь из моих, будет взамен казнен — не больше, чем за пять минут, не взирая на их количество. Мне похуй кто эти «Брахманы», мы, а точнее я — сильнее их. Если бы ко мне подошел этот громила, я бы уебала его с ноги, и к счастью — такой шанс у меня был, а я его не проебала. Остальных пять я загасила пулями. Мне безумно жаль, но прощения просить больше не стоит. Я больше его не заслуживаю.

! флешбек номер один: «когда-то, все было по другому…»!

Сидя на уроке, я тонкими линиями рисовала чей-то, такой красивый глаз, без намека на определенный цвет его радужки. Я любила рисовать что-то такое во время уроков, чтобы отвлечься и снизить уровень собственного стресса. Я не люблю географию, а потому не слушаю, и следовательно, ничего не понимаю. Такие предметы никогда не смогут ответить мне на более важные для меня вопросы, чем «где именно находиться…», ну, «…США», например. Мне хотелось бы знать что-то вроде «почему я виню себя за то, что произошло год назад?» Или, например «почему мой отец такой уебок?» И вряд ли я когда-либо смогу ответить себе на подобные вопросы, к сожалению. Да и рисуя что-то такое на уроке, я намеренно капала себе могилу. То есть смотрите, сначала я понимаю, что не разбираюсь в предмете, затем я рисую… для снижения стресса, а после — я не понимаю предмет еще больше. Вот это чертово колесо! Сегодня все шло наперекосяк: я перевернула свою тарелку с едой, папа начал злиться и поднимать руку из-за неудач на работе, я потолстела на килограмм ни пойми из-за чего, а мне сегодня на модельное, еще и это блин не так. Меня спросил классный руководитель. — Ответишь? Какой город был столицей Западной Германии? — класс молчит, я тоже — и таким образом, проходит минута. — Ну же. — Бонн! — шепнул мне кто-то слева, но я молчу, потому что это нечестно, потому что это не мои знания. — Бонн! — повторяет шепотом, неизвестный одноклассник, а я все равно молчу. — Два, Миято, садись на свое место. — со спокойной душой я сажусь, мысленно оговаривая, «хотя бы слуга отца запомнит, в какой школе я учусь», уже зная, что никто не сможет мне ничего выставить даже если все отметки будут ужасными до чертиков, а учусь я в общем-то неплохо, по остальным предметам. «Ты и сама знаешь, что только тебе от этого и хуже. Отцу похуй на тебя, опомнись…», думаю я, зарываясь носом в свою ладонь и укладываясь на парту верхней частью тела, все еще пытаясь дорисовать уже начатый мною, глаз. Проходит минута, две, пять, десять, двадцать… Как только урок заканчивается, я, быстрее всех собравшись, выбегаю в школьный туалет и закрывшись в одной из кабинок, начинаю тихонько плакать. Да, молодец, Юнь, именно так все взрослые люди решают свои проблемы!

***

Но я никогда не была одна, в школьные годы. Со мной был он

***

Кто-то, немного потупив, наконец заходит в женский туалет, а я стараюсь плакать все тише, но этот, явно не женский голос, вдруг произносит. — Я знаю, что ты тут, Миято-чан. — он звучит успокаивающе, но я все продолжаю. — Мне плевать кто ты. Выходи из женского туалета, иначе позову моего учителя. — Ты хотела сказать, нашего? — немного нахмурившись, теперь я знала кто это… точно, я наконец поняла кто это. — Баджи?! — Ну а кто еще?) — я резко открываю свою кабинку, и вылетаю оттуда с объятиями, приготовленными для такого очаровашки. Буквально запрыгнув на парня, я целую его в щеку, а он в шутку подставляет губы и я смеюсь на весь школьный туалет, слегка откинув голову назад. — Баджи, ты дурачок! — Ну я хотя бы знаю, какой город столица западной Германии… — Я тоже знаю, и это Бонн! — шутливо произнесла я, а он лишь усмехнулся с этого.— Слушай, а ты где был? — Я сражался с кое-кем, а после — попал в больницу, но мы выиграли. — Я волнуюсь. — во мгновение ока, я стала серьезной. — Я знаю. — … — …

***

Так, обычно, и заканчивались наши диалоги, но когда я говорила, что пойду за ним, он очень злился. Нет, это буквально были ссоры с обоих сторон.

***

Это была наша с ним первая ссора. В тот момент, кричали абсолютно все, кто находился рядом: я, он, на нас. Нам обоим было страшно в тот момент, но заткнуться ни мог никто. — Я НЕ МОГУ ПЕРЕСТАТЬ ПОСЕЩАТЬ СОБРАНИЯ, ЮНЬШИН!!! — ТОГДА Я ПОЙДУ С ТОБОЙ!!! — я получаю шлепок по лицу.

***

Баджи способен ударить меня. Он не бьет женщин, но ударил меня, потому что боялся потерять на поле боя. Морально, мне было очень больно, и я тоже ударила его по лицу.

***

Я замахнулась и ударила его со всей силы кулаком, а потом посмотрела на кулак… на Кейске, держащегося за щеку… Мои глаза ничего не видели, кроме скопившихся слез на щеках. Мне жаль. — Б-баджи…прости меня! Я прошу тебя… — мой голос дрожал, язык заплетался, я боялась потерять его. — Я тоже постарался, просто забей. — но он обиды не держал.

***

Баджи был лучше вечных обид и эгоизма, но он сожалел. Он всегда… он почти всегда и обо всем сожалел. Я хотела вытащить его из этого состояния, но так и не смогла. Он был моим лучшим, но стлел на моих глазах, словно сигарета «Парламент». Я всегда любила его, но прямо сейчас, чувствую себя сгоревшей. Он больше не сожалеет, но теперь сожалею я.

!конец флэшбека!

Теперь я смотрю на их окровавленные тела, пропитанные их, уже потухшими эмоциями. Все мои волосы, залиты слезами и потом, а также буквально приклеены к лицу. У меня тяжелое дыхание, а все что мне остается — лишь прошептать, дрожащим голосом. — Он спросил меня «кто я», и единственное, что я смогла произнести — свою группировку. Все потому, что я и сама не знаю ответа на этот вопрос и мне безумно страшно. Я жалкая... Кто я? - слова путались, а мои мысли убиты. Кто я? Жива ли я? Долго не думая обо всем этом, я села на корточки, а после - услышала звонок на собственный телефон. Песня "Another love - Tom Odell" - о да, это вся моя суть. Потупив в телефон и увидев, кто мне звонит, я прокашлялась и ответила входящий мне звонок. — ... — Да, сэр, скоро буду.