Боль моя, любовь моя.

— Попрощайтесь с титулом, «Брахманы» . — с сильнейшей издевкой, произнесла я, явно для того, чтобы вывести их из себя. Конечно, в глубине души я понимала, что это моя последняя битва. У них сейчас явно было преимущество, да и, вероятно, сегодня в мой висок точно прилетит пуля… но знаете что? Не ждите, что я не пойду в бой, потому что я ничего не ждала, и уже направилась на поле боя, хотя бы для того, чтобы не проебать этот шанс. «Так это она убила наших шестерых? Ты должна гореть в аду, сука!» — именно так кричала толпа, но мне было абсолютно похуй. Я знала что натворила, а потому, просто надела на себя наушники, и решила проигнорировать буйных. — Мы закончим это сейчас! Я — самая сильная из наших, против кого-нибудь сильного из вас. Не проебите момент или случиться это. — я взяла свой пистолет с вместительностью пуль, больше обычного, и направила на двух их солдат, без капли сожаления, выстрелив в них. — Пока. — произнесла я, и толпа закричала так сильно, что оскорбления в мой адрес, были вполне слышны, даже через наушники. Через какое-то время, я наконец получаю того, чего желала. Они поступили честно, дав мне в соперники девушку, а не самого сильного парня из них. Но знаете, наверное я недооценила ее, ведь не по шутке я сейчас валяюсь на земле. Быстро встав, я принялась атаковать ее: повалила, сломала — хорошая работа, можно снимать наушники, но… что… стоп. Девушка сейчас плакала, а мне было чертовски стыдно. Что я натворила? — Она кричала тебе прикатить, почему ты не остановилась?! — с ненавистю выкрикнули мне из толпы, и именно в тот момент во мне что-то щелкнуло и я принялась извиняться. — Прости меня, пожалуйста! Давай до больницы, а? — мне было настолько стыдно, что я прогнулась под обстоятельства, и мне даже захотелось сделать для нее что-то хорошее. — Пошла нахуй. — хрипло ответила мне та, но я слушать не стала. Я положила ее к себе на спину, и быстро найдя бубну глазами, сказала ему. — Я позвоню. — еле как отдышавшись, проговорила я, уже вызывая такси. Бубна, еле как отходя от ахуя, сглотнул подступающую слюну и неуверенно кивнул. Не знаю каким боком, но уехать с альбиноской мне позволили, и я, не теряя шанса, отвезла ее туда же, откуда приехала. В такси девушка вырубилась, а потому я волновалась за нее все больше. В больнице, я сказала врачу, что она сбросилась с крыши, а потому, она лишь с сочувствием посмотрела на нас двоих и больше не спрашивала, почему какая-то незнакомка привезла девушку избитую до полусмерти, полостью в крови. Через какое-то время, мне удалось узнать ее имя. Это — «Сенджу Кавараги» и она была с сильнейшими переломами, в конкретно этой больнице, уже в семнадцатый раз, как оказалось. Я сидела в ее палате ни пойми сколько с огромным чувством вины, как минимум. Миллионы раз прокручивая то, как я ее била, я все больше понимала, насколько я монстр. Мне жаль, мне жаль, мне жаль… Такие, и никакие другие мысли, крутились у меня в голове более чем миллионы раз. Я мысленно молилась за здравие, и наверное это помогло, потому как через час или около того, Сенджу наконец очнулась. Потупив в стену, она весьма устало, произнесла. — Спасибо тебе, но мы же враги. Ты должна была меня бить. — и точно, я как-то забыла об этом. — Я так не могу. Мой покойный друг говорил о том, что нельзя бить девушек, особенно когда они плачут! — очень, очень взволнованно, отвечала я. — Так ты же сама на грани истерики. — почему она говорит очевидные вещи, но это как… в новинку. — Это не важно. — ответила ей я, стараясь перевести тему. — Это важно. У тебя не было братьев, которые о тебе заботились бы, а у меня были. Если ты будешь забивать на свои эмоции — никто о тебе не позаботиться. — я не хочу чтобы она говорила о чем-то таком, я сейчас же ухожу. — Мне жаль, что я пришла к тебе, я пойду. — произнесла я, медленно уходя из ее палаты. — Погоди! — произнесла что-то такое она, но я уже не слушала.