Боль моя, любовь моя.

На улице было уже около двенадцати часов ночи, а я все равно, не так уж и спеша, продвигаюсь вдоль улиц. Фонари — единственное, что позволяет мне что-либо увидеть. Не знаю куда я иду и что ищу, скорее всего, я просто гуляю. Через час, а то и полтора часа таких неспешных прогулок, я наконец понимаю, что меня кто-то окликает, называя раз за разом по имени. Выйдя из своего небольшого астрала, я произношу. — Кто? — Прошлый туз. — произносит такой мужской, безумно грубый голос. — А-аА-а! — неуверенно вскрикиваю я. — Данте?! — спрашиваю я, чтобы точно понять уровень угрозы. — Я. — тогда я, развернувшись на 180 градусов, поворачиваюсь на голос, но там никого. Вот тогда я точно наложила. Кто-то взял меня за плечи, точнее не «кто-то», а он, и произнес. — Ты не должна меня видеть. И не кричи так. — Почему? — шепотом произношу я. — Много вопросов. — сказал он и заткнул рукой. «Господи, он ли не должен сидеть в тюрьме?», спрашиваю я про себя, но очевидно, без ответа.

***

— Извинись громче или я выстрелю тебе прямо в грудь! — произнес никто иной, как Данте. Человек, который научил меня многому, но также и окончательно сломал психику. Он считал, что смерть — лучший воспитатель, а потому, положил свыше половины наших солдат, так ничего и не добившись. В итоге, мужчину сняли с должности Туза, заменив вторым ребенком — Аманэ. Это тот, что с синими волосами. — Извините! Я прошу вас! — рыдая, произнес солдат, но все равно получил пулю в висок. Бедолага. — Плохо. — произнес тот, пинком отодвинув от себя мертвое тело, словно обыкновенный фантик от мороженного. Самое худшее, пожалуй то, что титул свой, я заслужила «черепами» других солдат, и теперь он неоспорим. Кстати, из-за этого отстранения, Данте и попал в тюрьму. Адвокатов больше не было.

***

— Я вернусь на должность, когда убью брата. — сразу произнес он, заранее зная, что мне некому рассказывать, а если бы и было — он не верит в то, что его кто-либо остановит. Потому что он всегда был и будет самым сильным, и я об этом осведомлена, как никто другой. Да даже звание «всепобеждающего» и страх людей, по отношению ко мне, достался мне «по наследству» от него. — Тогда я уйду из группировки. — весьма смело, произнесла я. — И что тогда будет? Ты хочешь в тюрьму? Знаешь, скольких ты убила? — произнес он, явно эмоционально давля и из-за этого я даже отошла на шаг или два. — Я… Да, знаешь, я лучше в тюрьме посижу!!! — выкрикнула я, за что очень сильно получила в висок, и из-за его скорости, не смогла увернуться. В ушах звенело, но я не поднималась и не хотела. Что я сделаю? Ударю его? Ну, во-первых, я недотягиваю, а во-вторых, я не смогу ударить его из-за страха и из привязанности, как к главнокомандующему. — Не вынуждай меня стрелять. — на полном серьезе произнес он, и я очень испугалась, потому что он правда выстрелит. У него в кармане оружие с 20 патронами. Таких нет, но это сделано на заказ. Оружие, для того чтобы стрелять постоянно — не больше, ни меньше. Через какое-то время, я вырубилась.

***

Я вновь проснулась на больничной койке, и черт, это второй раз за день. Рядом со мой Сенджу — и видимо, она моя соседка по палате.