Совращение Небес: В Землях Хаоса

****

Для духа время не имеет никакого значения, если оно не несёт с собой значительных перемен. Хотя обычно перемены приносит не время, а люди. Как к этому относиться, каждый дух решает сам: кто-то уходит от людей подальше, кто-то, наоборот, пытается влиться в человеческое общество, притвориться "своим" и почувствовать, что же значит это эфемерное "жить", так сильно отличающееся от привычного "существовать". Моракс, сколько себя помнит, держался подальше. Или не так? Сами собой всплывают воспоминания, которые кажутся чужеродными, необъяснимыми, а от собравшихся в этом склепе существ идёт знакомая энергия, которая в то же время не похожа ни на что, встречавшееся ранее. "Я… я спал в северной пещере… накануне ко мне приходили люди из недавно появившейся под горой деревни, приносили дары… На горе всё ещё царил мир и кишела жизнь, так почему сейчас вокруг ощущается пустота?" Слова, что произносят двое младших, складываются в предложения, смысл которых довольно смутен, но взгляд третьего, молча стоящего на коленях с блестящими аквамариновыми глазами и рыжими, словно осенняя листва, волосами, понятен отлично. От чего-то Мораксу больно и стыдно, словно он причинил ему вред – хотя это невозможно. Чтобы он? Слабому младшему? Хотя собственное тело, кажется, намного меньше и слабее, чем должно быть. Когда Мораксу минуло пятьсот лет, ни одна обычная пещера уже не могла служить ему обителью, потому и пришлось поднимать Острый хребет – а это, в свою очередь, привлекло внимание людей. "Я чувствую: прошло много лет. Я знаю: случилось что-то плохое. Но сильнее всего меня почему-то тревожит болезненная радость в этих синих, как озёра, глазах… почему она ранит?" [Не знаю, кто ты. Но не смотри на меня так. Мне от этого больно.] Когда рука касается головы, приятное трепетное чувство растекается по чешуе и проникает в кончики шипов. – Чжун Ли… "Это моё новое имя? Не помню… Почему я не помню?" – Где гарантия, что восстановив силы, он не вернётся обратно к своим хозяевам? – Думаю, эти тысячи лет кое-чему его научили. – Не знаю, не знаю… Он предал нас всех, не только меня, Миллинелли. – Если бы ты хотел отомстить, Скала, ты бы не стал ему помогать. – Я просто хочу взглянуть в его глаза, когда он всё вспомнит и осознает. – Да, было бы неплохо. Мораксу не нужно открывать глаза, чтобы чувствовать эмоции младших. Они обижены. В них дремлет гнев, готовый в любой момент вспыхнуть. И что-то ещё, затаившееся так глубоко и надёжно, что срослось с естеством. Кажется, они говорят о нём. Пахнет кровью монстров, мясом монстров, гнилыми растениями и… людьми, тронутыми скверной. Один из которых не совсем человек, скорее искусственное существо. Неужели так называемая наука людей всё-таки научилась создавать им подобных? Моракс уже давно заметил пленников. Эти трое совершили какое-то преступление? Или младшие решили без причины поглумиться над слабыми? "Неприемлемо" [Ты заодно с этими младшими?] – О ком ты? – еле слышно уточняет рыжеволосый, явно не желая прерывать беседу двух других. "Ему не знаком этот термин?" [Здесь трое младших и трое людей. Ты – один из младших. Но с кем ты? С младшими или с людьми?] Отодвинувшись от рыжеволосого, пахнущего свежестью лесного ручья, Моракс взмахивает хвостом, указывая на привязанных к брёвнам пленников. – Хочешь, чтобы я им помог? – устало вздыхает странный младший. [Ты сделаешь, как я хочу?] – Конечно. Для младшего вполне естественно следовать желанию старшего, но он не дух, и, тем более, не подчинённый Моракса, поэтому вполне мог бы и отказать. "Между нами есть какая-то связь?" – О чём вы там шепчетесь? – внезапно абсолютно непочтительно рявкает тот из младших, что с волосами цвета яшмы. – Владыка Никрон, – вскидывает рыжую голову странный младший, внезапно лучезарно улыбаясь. Но откуда-то Мораксу известно, что улыбка эта насквозь фальшива. – Я благодарен вам за помощь, однако мы, кажется, кое о чём забыли. – О чём? – морщится дикий младший. Судя по вскипающей в нём силе, он старше рыжего как минимум на пару тысяч лет. Рыжий же… буквально младенец. Сила в нём едва родилась, и парню предстоит пройти долгий путь, укрепляя и приспосабливая к ней своё тело. И всё же… он не выглядит слишком слабым. Это из-за скверны? – Я заявил, что заберу с собой пленников. Кажется, тебе эта идея не пришлась по нутру, но может быть что-то успело измениться за последние полчаса? – С чего бы? – хмыкает тот, кого назвали "владыкой Никроном", и поднимается из-за стола. Младшие часто придумывали себе особые имена, пытаясь выделиться на фоне людей, но в то же время становясь похожими на них этими именами. Должно быть, теперь они зовут друг друга "владыки". – Не будем ссориться, – примирительно поднимает пустые руки рыжий. – Как насчёт договориться мирно? – Трус! Какой толк от пустых разговоров? …впрочем, если эти людишки так нужны тебе, заплати за каждого. По одной услуге за штуку. – Услуге? – улыбка рыжего младшего становится ещё шире. – Как насчёт таких: первая – я тебя не убью. Вторая- Договорить ему не удаётся – Никрон с места бросается вперёд. Однако его массивный кулак вонзается в стену, Моракс же обнаруживает себя на руках рыжего в паре шагов от пролома, осыпающегося каменной пылью. – Ладно, шутки в сторону, – вдруг заявляет самый младший из младших, всё ещё улыбаясь. – Хочешь сразиться? Отлично. Если я одолею тебя, отдашь мне одного пленника. О судьбе остальных договоримся позже. – А если ты проиграешь? – выдернув кулак из стены, Никрон неожиданно тоже расплывается в ухмылке. – Тогда я тебя трахну! Ты уже не человек, так что должен будешь суметь пережить эту ночь! [Какая мерзость…] Держащие Моракса руки прижимают его теснее к тёплому и слишком мягкому, чтобы выдержать хотя бы один удар младшего по имени Никрон, телу, но рыжий ничего не отвечает. Он продолжает смотреть на красноволосого, пока не кивает. – Да будет так. [Пф!] Спрыгнув с его рук, Моракс обходит Никрона, косящегося на него со странным выражением, и приближается к людям. Взмах хвостом – и вокруг каждого появляется по исцеляющему барьеру. Вылечить их мгновенно, к сожалению, не в его силах, но немного облегчить боль и восстановить силы – вполне. Два тролля было поднимают дубины, но взглянув на Никрона, отступают. "Стоп… «тролля»?" Понятие возникло в голове само, но Моракс уверен, что до сих пор ни разу не видел существ, подобных этому серо-болотному монстру, и уж тем более не знал, к какому виду оно принадлежит… – Ты не против, если мы займём твою арену? – оборачивается Никрон к владыке с неаккуратно торчащими во все стороны изумрудными, словно речная ряска, волосами. – Не возражаю, – кивает тот, тоже вставая из-за стола и первым направляясь к выходу. Моракс позволяет рыжему вновь поднять себя на руки и вынести следом. Это место похоже на искусно вырубленную пещеру, но пропахло затхлостью и старостью. Когда же они выходят наружу, Моракс недовольно встопорщивает шипы: [Что произошло? Какая катастрофа превратила землю вот в это?!] – Конец Света. Похоже, он подумал слишком громко, так что его услышал не только рыжий. – Великий Дух, меня зовут Миллинелли, – склоняет голову рясковолосый, спускаясь рядом по длинной лестнице. "Конец Света?" Мораксу не нравится этот младший, как и тот, второй, так что он ничего не отвечает. Вместо этого внимательно осматривается по сторонам: вокруг замка расположилось поселение разных видов монстров, хотя обычно (происхождение этого знания тоже неизвестно) они предпочитают селиться подальше друг от друга и в совершенно разных местах: так, например, троллям нравятся скалы, а гоблинам – густые леса. Впрочем, если действительно настал конец света… Никрон ведёт их по длинной улице, по одну сторону которой тянется высокий забор. За этим забором чувствуется присутствие других сильных существ – конечно, не таких сильных, как младшие, но всё же обладающих немалой мощью. И когда рыжий проносит Моракса через ворота во внутреннюю часть пустого двора, те предстают воочию: нескольких монстров крупнее гоблинов, но мельче троллей. Орки. А заняты они сражением-тренировкой с полурептилиями, точное название которых Мораксу не известно. – Мои пину, – небрежно представляет их рясковолосый. – Не обращайте внимания, арена чуть дальше. За несколькими жилищами из камня действительно обустроено что-то вроде арены: а именно гладкая, посыпанная песком площадка, отгороженная забором в полметра высотой, грубым и неаккуратным, как и всё здесь. Насколько Моракс помнит, люди ещё до его рождения разделились на два лагеря: одни предпочли развивать города, превращая их в стальные джунгли и производя всё больше ядовитых отходов, вторая же углубилась в леса, пытаясь вернуться к природе – и именно последние строили нечто похожее. Однако даже они заботились о чистоте и гармонии своих поселений, здесь же явно всё построили монстры… Неужели людей совсем не осталось? Нет, пленники же откуда-то взялись, да и рыжий всё ещё пахнет человеком. – Побудь здесь, – мягко прошептав, этот младший опускает Моракса на крупный валун, краеугольный камень ограды. – Я быстро. [Хорошо, младший. Будь осторожен. Младшие должны разбираться с другими младшими… но если тебе будет грозить опасность, не бойся – я вмешаюсь.] – Зови меня Аякс, – хмыкает рыжий. – И я справлюсь, не беспокойся.