Совращение Небес: В Землях Хаоса

****

– Х-ха-а-а… Он спрыгнул. Спрыгнул, почувствовав, что увязает в крови. Те монстры, с которыми пришлось сражаться в долине – не идут ни в какое сравнение с этими ящерами, как если бы рядом поставили рядовых пехотинцев и элитных рыцарей. Так что Дилюку пришлось спрыгнуть, чтобы выжить, при этом рискуя переломать себе ноги. Сгруппировавшись, он сделал всё возможное и невозможное, чтобы скатиться по заросшему колючим кустарником склону и получить минимум повреждений, и всё же умудрился вывихнуть лодыжку. Хорошо хоть, что удалось залечь в неприметный овражек в тени под самой лестницей, но совсем рядом пляшут отблески факелов и мечутся монстры, ругаясь на каком-то харкающем языке. Часть из них бросилась в погоню за пролетевшими над посёлком парнями, но слишком незначительная, чтобы очистить путь для Дилюка, скорее даже наоборот: происшествие подняло панику в том числе среди "мирного" населения – если, конечно, так можно назвать этих клыкастых дамочек, повыскакивавших на улицы с вёдрами и топорами. Похоже, местные привыкли к вечной ночи, и надеяться незаметно прошмыгнуть мимо активизировавшейся охраны глупо. Дилюк застрял во вражеском стане – в очередной раз преданный, злой и голодный, с распухшей лодыжкой, обожженными руками, обессиленными мышцами и высохшим от жажды горлом. "Дьявол тебя подери, Кэйа… неужели так обязательно было похищать Альбедо из Монда?" Руганью, конечно, себе не особо поможешь, однако морально становится легче. Хочется накрыться плащом с головой и хоть на несколько минут отрубиться, только задерживаться нельзя – пусть овражек и окружён колючим кустарником, а сам Дилюк насквозь пропитался кровью ящеров, какая-нибудь ищейка с достаточно развитым нюхом быстро его обнаружит. Но как выбраться? У подножия замка раскинулся почти что город, сейчас полный всполошившихся жителей, каждый из которых по отдельности, может, и не представляет опасности, но снова выйти против толпы Дилюк уже не способен. Дело не только в ноге… проклятая сила, доставшаяся от отца, конечно, помогла, однако и цену за эту помощь пришлось заплатить: разум едва не помутился, мышцами овладела противная вялость, а желудок сжался в плотный комок. Терпеть можно, но намного приятнее было бы обойтись без этого. "Неужели остаётся лишь ждать, пока всё успокоится? Собак у них вроде нет… но это не значит, что сами монстры не обладают достаточным обонянием… или хотя бы некоторые из них." Что будет, если его поймают? Неужели и впрямь сделают племенным жеребцом? И как там Тарталья? Едва его дуэль закончится, архонты вернутся, и тогда… – Как тебе тут? Удобно? Дилюк рывком переворачивается на спину, выставив меч, и встречается взглядом с лохматым мужиком прямо над собой, неизвестно как давно усевшимся на край каменного парапета. В первый момент кажется, что голос принадлежит Тарталье, однако он всё же грубее и без привычной язвительности. Однако с какой стати так называемый владыка просто уселся и смотрит на сбежавшего пленника? – Не подумай ничего лишнего, – видимо, прочитав в его глазах вопрос, поднимает обе руки Миллинелли. Но вдруг замолкает, уставившись на двух ящеров. Те только что появились из-за поворота совсем рядом с кустами, за которыми залёг Дилюк. – Шахык киягх! – выдают оба, завидев своего лорда. Тот кивает, и ящеры пробегают мимо. Только тогда Миллинелли продолжает: – Ты не мой пленник, и ловить тебя мне совершенно не с руки. Скорее даже наоборот: я с удовольствием понаблюдаю за товарищем, пытающимся вас вернуть. "Им тут слишком скучно живётся…" – Разве не лучше наблюдать с расстояния? – Я так и собирался, – кивает Миллинелли, сжав в кулаке железку на шее. – Только похоже, здесь тебя и поймают, человек. Поэтому- Владыка вдруг спрыгивает прямо вниз, в кусты. Лезвие преградившего ему путь меча отталкивает, словно оно натыкается на невидимую пружинистую преграду, а в следующий миг Дилюка уже подхватывают на руки, будто девицу – и кусты, овраг, лестница, даже замок стремительно уменьшаются, холодный воздух выбивает из глаз слёзы, тело же буквально вжимает в небрежные объятия. – Падать с такой высоты больно, так что не дёргайся. Вцепившись в кожаный ворот одной рукой, Дилюк всё ещё сжимает в другой меч, готовясь в любой момент отсечь так называемому владыке голову. Однако тот прав – прямо сейчас этого лучше не делать. Когда же резкий взлёт вдруг оборачивается не менее стремительным падением, и чёрная земля устремляется навстречу с такой скоростью, что очень живо представляется собственное тело, разбившееся в лепёшку, ему приходится приложить огромные усилия, чтобы не зажмуриться. Облегчение от благополучного приземления замедляет реакцию, и Дилюк упускает момент, когда Миллинелли вновь подпрыгивает. – Хватит! – вцепившись сильней в его ворот и поднеся меч ближе к затылку владыки, предупреждает Дилюк. – Дальше я сам! – Да тут недалеко. Прыгун кивает вниз, на яркую оранжевую точку, отчётливо видимую на фоне сплошной черноты. "Эти идиоты ведь не додумались разжечь огонь?!" Но то и правда оказывается костёр. Кэйа вскакивает с обнажённым клинком, Альбедо просто поднимает взгляд от горящих поленьев. Миллинелли опускает Дилюка на землю, и тот мгновенно шарахается в сторону, совсем забыв про ногу. Но упасть ему не дают – владыка хватает под локоть и заявляет: – Я с миром. – С миром? – переводит Кэйа взгляд на Дилюка и обратно. – И с каким же именно? Но Миллинелли его словно не слышит. Восторженно уставившись на жарящуюся над огнём тушку зайца, он отпускает Дилюка и бросается к костру. Владыка даже не обращает внимания на мазнувшее по груди ледяное лезвие: – Откуда… откуда здесь взялся этот дивный зверь?! Прихрамывая, Дилюк тоже направляется к огню. Если честно, "дивный зверь" лишь издалека показался ему знакомым – из-за длинных ушей и задних лап, но морда его больше похожа на лягушачью, а запах жарящегося мяса скорее напоминает куриный. – Я его создал, – отвечает Альбедо, бросая в огонь тонкую веточку, которую до этого вертел в пальцах. – Как?! – жадные зелёные глаза светятся настоящим безумием и восторгом. Ледяной клинок тут же втыкается кончиком в спину, защищённую лишь кожаным жилетом, Дилюк тоже поднимает меч, приставляя к лохматому загривку. Кто знает, не решит ли владыка, что один из сбежавших пленников слишком ценен, чтобы его вот так запросто отпустить? – Я владею кхемией, – тем временем спокойно признаётся алхимик. – Кхемией… – эхом отзывается Миллинелли. – Эта лженаука… Кто бы мог подумать, что гомункул овладеет искусством, создавшим его самого? Ха-ха… – Чего вы добиваетесь? – не выдерживает Дилюк. Этот спектакль уже раздражает. – Я? – наконец-то оборачивается владыка и удивлённо опускает взгляд на меч, словно только сейчас его заметив. – Я – меньшее, что должно вас сейчас волновать. Отвернувшись обратно, он усаживается на корточки перед костром и голыми руками отрывает от нанизанной на ветку тушки заднюю лапу. Непрожарившееся мясо брызгает кипящей кровью, когда в него вонзаются зубы. – Вам нравится? – вежливо интересуется Альбедо. – Безумно! Кивнув, парень поднимается с валуна и отходит к груде таких же, только помельче. Дилюк следит за жующим Миллинелли, так что не особо всматривается, что там чертит Альбедо, однако скоро сложенная им небольшая кучка камней оживает – и уже ничем не напоминает себя прежнюю. Настоящее животное, а не камни, дёргается в руках возвращающегося к костру алхимика. – Мы тоже голодны, – произносит тот мягко. – Так что можете взять первого, второго же разрешите нам разделить между собой. – М-м-м, – облизнув пальцы и уже потянувшись к другой лапе, Миллинелли не спешит принимать предложение, наблюдая, как только что созданному зверьку сворачивают шею. – И раз уж мы поделились с вами едой, может, сделаете одолжение и расскажите немного о себе? – Обо мне? Вам и правда интересно именно это? – хмыкает владыка. – Я думал, первым делом вы захотите узнать, как дела у вашего дружка. – Дружка? – Того, кто назвался Тартальей. Вы же попали сюда вместе? – Тарталья… – в свою очередь задумчиво повторяет Альбедо, у которого Кэйа как раз забирает зверька и начинает свежевать. Клинок свой он уже отозвал. А вот Дилюк продолжает стоять за спиной Миллинелли, держа меч у его шеи. – …сейчас вы кажетесь мне более интересным, – наконец улыбается Альбедо. Даже и не подумаешь, что несколько часов назад в его теле зияла дыра размером с голову ребёнка. Во всяком случае, алхимик кажется слишком спокойным для изнеженного исследователя, которому, может, и довелось многое повидать, однако вряд ли – пережить нечто подобное лично. Миллинелли отвечает ему такой же улыбкой: – И всё же я первым делом сообщу, что Тарталья проиграл. Альбедо прикрывает глаза. Словно для него это не новость. – Но он выиграл для вас достаточно времени, верно?