Совращение Небес: В Землях Хаоса

****

"Что-то часто я проигрываю…" Нет, Чайльд с самого начала не надеялся на победу, и хотя в другое время он бы с радостью погрузился в боевой азарт, забыв обо всём, теперь у него появилось нечто, требующее внимания и заботы. Некий ребёнок, пытающийся вести себя важно и независимо, словно взрослый, и при этом скрыть свою слабость. Великий Дух? Пусть так. Но сидя на полу обеденного зала Чайльд видел перед собой миниатюрную версию Чжун Ли. Пусть в форме детёныша дракона, а не человека – но взгляды, движения, мысли… даже то, как быстро тот освоился и успокоился – всё это собралось в единый, очень ценный образ, проникнувший в душу и согревший её. Так как же Чайльд мог позволить себе безрассудно броситься в бой против заведомо более сильного противника, рискуя погибнуть и оставить маленького Моракса на произвол судьбы?! К тому же… он пока не освоился со своими новыми силами. Так что едва Миллинелли даёт отмашку, Чайльд собирает под ногами остатки позаимствованной в чёрном озере воды, поставив перед собой лишь одну цель: как можно дольше уклоняться от атак Никрона. Никрон же в свою очередь изрядно заводится: скидывает халат и раздувается от напрягшихся мышц, оставшись в подобии набедренной повязки. Камни, словно грибы, сами собой вылезают из-под песка и приклеиваются к его телу – совсем как железяки к магниту. Ну и кто тут настоящий Мастер Магнитус? Покосившись на Миллинелли, благосклонно наблюдающего за ареной, Чайльд недовольно передёргивает плечами. Это впервые, когда он дерётся, чтобы доставить удовольствие кому-то другому. Не самое приятное обстоятельство. Не самое приятное место. Не самый приятный противник. Но зато отличная возможность испытать свои новые силы, в том числе – опробовать крепость новых копий. До сих пор ему доводилось орудовать лишь одним: тем, что образовывали призванные кинжалы – к этим же, струящимся и, кажется, в любой момент готовым потерять форму и плотность, ещё предстоит привыкнуть. Раньше всё было проще. Глаз Бога хоть и давал меньше сил, но и не требовал каких-то особых усилий, как инструмент, заранее настроенный на ограниченное количество функций, сейчас же… Чайльд будто получил стихию в свободное владение. Понятия не имея, как ею управлять. Силой мысли? Эти неполноценные копья появились потому, что он не смог полноценно представить своё оружие. Но даже попытавшись придать им более практичный вид, Чайльд лишь слегка уплотняет и заостряет их. На дальнейшие эксперименты времени не остаётся. Никрон налетает, размахивая увесистыми кулаками, словно каменная горилла – попытка отразить удар выбивает из копий сноп брызг, но вода словно бы пружинит, гася инерцию замаха, и Чайльд благополучно меняется с владыкой местами. А потом ещё раз и ещё. Заставляя его вертеться щенком, бесполезно ловящим собственный хвост. Впрочем, для сравнения с щенком Никрон слишком велик – пусть и не настолько, как та форма, в которой Каменный Владыка сражался с гигантским големом Альбедо. Он воспринял дуэль несерьёзно? Задетая гордость заставляет Чайльда усмехнуться. Проскальзывая под очередным чересчур широким замахом и оставляя скол на каменной броне, он ощущает, как знакомая страсть затапливает душу. Но и Никрон постепенно теряет первоначальный настрой: и куда только делась его надменность? Зубы сжимаются, без того малюсенькие глаза и вовсе превращаются в две неприметные щёлочки, а смуглая кожа краснеет всё сильней. "Кажется, Миллинелли упоминал, что мать Никрона была огненной? Тогда эта краснота…" Не столько пытаясь проверить догадку, сколько испытать свою удачу, Чайльд начинает специально задерживаться, оттягивая миг уворота и высматривая уязвимые места на покрытом составным панцирем теле. Оставляя на нём пусть и незначительные, но всё более многочисленные следы: иногда просто сколы, а иногда болезненные порезы. Шипящая кровь пьянит. Лёгкость собственного тела, в кои-то веки не скованного безумной нагрузкой от Глаза Порчи, соблазняет рисковать ещё и ещё. Удар, парирование, уход за спину, снова удар – каждый раз плечи вздрагивают от отдачи. И пусть копья пытаются гасить мощь каменных кулаков, в теле постепенно накапливается усталость. – АРГХ!!! Ну, погоди! Я поймаю твой вертлявый зад! – Ха-ха! Ну, попробуй! Чайльд отпрыгивает за миг до появления трещины под ногами: взревевший Никрон ударил по земле – и песок посыпался в зияющий мраком раскол. Приземлиться удачно не получается: вода под ступнями практически иссякла, и те "проваливаются" сквозь скользящий слой – Чайльд плюхается на зад. Но из-за того, что Никрон увязает в намокшем песке и не настигает его достаточно быстро, голова Чайльда благополучно избегает участи быть размозжённой об ограду арены. Зато в самой ограде образовывается внушительная брешь. – Скачешь, словно одна моя знакомая блоха… Бугай раскалился докрасна. И хоть ему тяжелее двигаться по песку, преимущество Чайльда тоже невелико: без поддержки водяных "коньков" ему приходится скакать и вертеться на собственных ногах – и правда, будто блохе, уворачиваясь от вырванных из арены пластов земли. Хорошо хоть лезвия водяных копий достаточно остры, чтобы рассекать многопудовые снаряды на части. Никрон всё больше идёт вразнос, словно обезумевший хиличурл. И даже когда за пределами арены поднимается суета, Каменный Владыка не замедляется и не поворачивает головы. Наоборот, его массивное тело каким-то чудом ускоряется – и Чайльд теряет ещё одно преимущество. Нет, он по-прежнему как-то умудряется уворачиваться и парировать те удары, от которых увернуться не может… но теперь маленькие глазки преследуют его непрерывно – Никрон ни на миг не упускает Чайльда из вида. – Кажется, что-то случилось? – А нам-то что?! – безумно оскалившись, рявкает Никрон. – Или надеешься, что это "что-то" поможет спасти твой тощий зад?! Выдох владыки обдаёт лицо жаром, словно из плавильной печи. Первоначально Чайльд собирался сражаться ровно до того момента, как станет известно, что ставка сбежала, но… "Плевать" Его уже затопила знакомая эйфория. Тот самый сильнейший наркотик, что не давал покоя с раннего детства, продолжая манить в неизведанные подземелья и на поиски всё новых соперников. И как это обычно бывает, планы и здравые домыслы потеряли всю свою ценность, оставив лишь удовольствие от сокращающихся мышц, приятной дрожи в костях и от мощных кулаков крупнее человеческой головы, проносящихся всё ближе… – Чайльд забывает обо всём, парируя, балансируя на тонкой грани между ловкостью и мощью, упиваясь собственным мастерством и силой противника, проверяя на прочность и его, и себя. "Не думал, что быть архонтом так весело!" Но реальность заставляет мгновенно протрезветь, когда увернувшись, Чайльд замечает, что гиганский кулак Никрона, словно снаряд, летит в ту часть ограды, где устроился маленький Моракс. Золотое пятно мелькает на грани зрения, вспыхивает свет… и раскалывается тонкими, словно крылья бабочек, лепестками. Наспех вызванный барьер не смог справиться с мощью Каменного Владыки? Вода сама собой концентрируется под ногами: это потеряло форму копьё – его хватает, чтобы добраться до цели меньше, чем за долю секунды. И принять на себя удар разогнавшегося кулака. Точнее – на оставшееся копьё. Но и оно не выдерживает прямого столкновения с разогнавшимся снарядом. – Ублюдок… Выплюнув кровь, Чайльд морщится, глядя в нависшее сверху квадратное лицо. Частично сбросив броню из камней, Никрон схватил его запястья и вдавил в мокрый песок, широкие прямоугольные зубы обнажились в удовлетворённом оскале, толстое колено прижалось к бедру изнутри… – Ну как? Я победил? Вместо ответа Чайльд отворачивается, находит взглядом Миллинелли и слышит, как тот что-то отвечает зелёному гонцу на тарабарском и отсылает его. Вокруг собрались его пину с оружием в руках, замерли зрители из монстров попроще… Вдруг лба касается холодная лапа, и в поле зрения появляется круглая голова со слегка вытянутой мордочкой: [Младший, не нужно было] – "Аякс", – вслух отвечает Мораксу Чайльд. – Я же просил звать меня "Аякс"… – А нам ты представился иначе, – подаёт голос приближающийся Миллинелли. Ответить Чайльд не успевает: его так бесцеремонно вздёргивают в воздух и перекидывают через всё ещё покрытое каменным панцирем плечо, что язык попадает между зубов, и крови во рту существенно прибавляется. – Это мой трофей. Не лезь, Магнитус. – Да разве я лезу? …просто на случай, если тебе интересно: пока мы тут развлекались, другая твоя добыча дала дёру. Как поступишь? Не то чтобы Чайльду нравится положение, которое приняло его тело, но… он действительно проиграл. Моракс бы ни за что не отказался бы от заключённой договорённости, а значит… "Стоп! Условием же было, что в случае проигрыша я должен буду провести с Никроном ночь? Но ведь здесь ночь круглые сутки!"