Совращение Небес: В Землях Хаоса

****

Можно подумать, что мягкий рассеянный свет, идущий от временно́го барьера, вызван мощнейшей энергией — однако это не так. Ведь барьер — лишь побочный эффект от временно́го сдвига. Впрочем, на создание этого сдвига, конечно же, потребовалась куча энергии. Но теперь он поддерживает себя сам, а свет — не более, чем результат конфликта двух областей с разными временны́ми константами. Элея в своём саду пыталась повторить нечто подобное и с треском провалилась: не хватило ни сил, ни умений. Говорят, Великий Дух, «сдвинувший» кусок Тейвата в прошлое, пропал без следа. Возможно, он пожертвовал собой ради спасения людей… Но разве это не глупо? Разве Великие не должны превыше всего ставить себя? А всякие убожества — жертвовать ради них своей жизнью? Ведь так было всегда: и когда Элея была всего лишь рабыней, и когда стала законной женой султана, а потом и вовсе единоличной правительницей Сарама. Конечно, благополучие правителей-смертных во многом зависит от усилий их слуг, так что забота о выживании низших — то же самое, что забота о себе… но зачем переживать о смертных Великим? Даже Элея, будучи всего лишь адептом, могла бы прекрасно жить в своё удовольствие и без слуг, разве что с ними не в пример удобнее и веселее. Впрочем, то, что люди выжили — само по себе очень неплохо. Пусть уровень развития технологий и культуры упал, но даже так, всякий раз наведываясь в новый Тейват, Элея находит что-то достойное для приобретения: ткани, рецепты блюд, книги — к сожалению, из-за непослушной куклы часть коллекции взлетела на воздух, но у неё ещё будет время пополнить запасы. Ведь война не разгорится сразу после вторжения Владык? Не должна. «Ох, Мурата… надеюсь, в этот раз ты предоставишь мне столько золота, чтобы хватило скупить несколько караванов…» — Летят. — Не слепой, вижу. У Никрона отвратительное настроение. Но зато он хотя бы не облизывает Элею взглядом, как делал это раньше при встречах. То ли последний урок чему-то его научил… то ли бывший гладиатор и правда опасается Рекс Ляписа и его свиту. А вот Каин от нетерпения уже вытащил огненную косу и размахивает ею а-ка мельница лопастями. «Мужланы. Никакой сдержанности, никакого достоинства. Разве что немного умишка…» Впрочем, эти парни и правда удивили Элею: сначала она решила, что разбросанные тут и там войска низших — жертвенная приманка, призванная задержать Рекса Ляписа, но немного подумав по пути (надо же было как-то отвлечься от ужасных ощущений, когда тебя сжимают грубые лапищи, а вокруг непрерывно трескаются камни и шуршит песок), Элея догадалась, что уловка скорее в другом: сохранить своих воинов, которые потом могут им понадобиться. Ведь Рекс Ляпис вынужден спешить, опасаясь лишиться возможности вернуться в Тейват. Он не в курсе, что Миллинелли хочет договориться, и потому у Великого нет времени на уничтожение армии низших. Бух! Чёрный песок взлетает облаком, когда сразу четыре фигуры приземляются в нескольких шагах от крупного, в рост человека, каменного возвышения, на котором расположились владыки и Элея. Каин тут же выскакивает вперёд. Никрон же и Миллинелли остаются рядом с ней и рядом с барьером — так близко, что до светящейся границы можно дотянуться рукой. Рекс Ляпис в форме прекраснейшего Земляного Дракона опускается на землю плавно и грациозно. Но стоит богу обернуться человеком, как Каин направляется прямо к нему, раскручивая косу, словно копьё. — Это ты, что ли, Великий? Не хочешь смахнуться? — А ты уверен, что достоин подобной чести? — выходит наперерез рыжий выскочка. — Может, сначала рискнёшь сразиться со мной? — Шавками не интересуюсь… — лениво косится на него Каин. Но тут в руках Тартальи формируется оружие, точь-в-точь повторяющее очертания огненной косы, за тем лишь исключением, что пламя на лезвии голубое и явно образовано противоположенной элементальной стихией. — Смотри, у меня тоже такая есть. — Ха-ха! Огонь сильнее воды, если брать в расчёт разрушительный аспект, однако вода устойчивее огня, и потому при столкновении этих стихий обычно побеждает тот, кто сможет быстрее подавить противника: испарить воду или затушить пламя. А ещё повелители огня и воды издавна считаются естественными врагами, так что совсем неудивительно, что гордый Каин переключается с Рекса на Тарталью, хоть и счёл его поначалу недостойным внимания. Бойцовые петушки уже примериваются, куда бы клюнуть сначала, но тут вдруг раздаётся голос Миллинелли: — Если вам так хочется сразиться — я не возражаю… Но разве у нас нет дел поважнее? Вместе с Элеей они стоят на возвышении, так что Миллинелли смотрит на Рекса Ляписа сверху вниз. «Наглец… да как ты смеешь…» — Говори, — милостиво разрешает Великий. — Благодарю. Вас, вероятно, интересует причина, почему мы всё ещё тут? Очевидно, что Рекс Ляпис не станет играть в эту нелепую игру. Но Миллинелли всё равно выдерживает паузу. И лишь когда пауза затягивается, а внимание отвлёкшихся было на него петушков возвращается обратно друг на друга, нехотя продолжает уже менее возвышенным тоном: — Моракс, мы помогли вам однажды. Мы — не плохие ребята. Мы просто хотим вернуться. — …и отомстить? «Ах, Рекс Ляпис, вы видите их насквозь!» — Это плохо? — Миллинелли склоняет голову к плечу и зачем-то приобнимает Элею, будто бы демонстрируя, на чьей стороне преимущество. — Вы же всё равно задумали уничтожить самозванцев на летающем острове? Так мы вам поможем. «Гад… отпусти!» Ощущения не из приятных. Да, Магнитус всегда отличался от своих друзей — не столько сдержанностью, сколько холодностью по отношению к Элее — но это не делало его более привлекательным в её глазах. Скорее… просто вызывало меньше всего опасений. Однако это не повод, чтобы вот так вот обниматься! Элея дёргает плечом. В ответ грубые пальцы сползают на локоть и только сильнее сжимают. «До чего же противно… не смотрите, Рекс Ляпис…» Прошло несколько тысяч лет, но то ужасное время, когда её продавали на невольничьем рынке, когда глазели и лапали, проверяя на изъяны… вспоминается так живо, будто всё это происходило вчера. И как потом обходились, словно с неодушевлённой вещью, чьё предназначение — помалкивать и лежать… — Если вы хотите дружить, зачем было похищать Наместницу? — поднимает взгляд Тарталья, хотя до сих пор его явно сильнее волновал Каин, а не разговор. — А разве бы вы поверили в нашу искренность, приди мы к вам и попроси взять с собой? — Приди вы без своей армии — возможно. Тихий, но глубокий голос Рекс Ляписа проникает в самую душу. Элея даже на мгновение закрывает глаза, вслушиваясь в него и совершенно забывая, где находится… однако уже в следующий миг её беспощадно возвращают в реальность: — Считайте это… подстраховкой, — продолжает вкрадчиво уговаривать Миллинелли. — К тому же, наша красавица всё равно способна за раз провести на ту сторону не больше десятка существ. Так чего вам опасаться? — За дураков нас принимаешь? — вновь вмешивается Тарталья. — А если барьера не станет? Все эти твари хлынут в Тейват. — И тебя это так сильно волнует? — Миллинелли тоже переходит на «ты» и улыбается куда теплее, чем Рексу Ляпису. — Разве не сможешь ты тогда от души повеселиться? На это у Тартальи не находится, что ответить. По крайней мере, не сразу. А когда он всё-таки открывает рот, Миллинелли уже продолжает, вновь обратив взгляд к Великому Духу и начисто игнорируя всех остальных: — К тому же, у вас нет другого выхода. Или вы соглашаетесь на сотрудничество, или остаётесь здесь, а мы тем временем… Красноречиво кивнув на барьер, Миллинелли перестаёт улыбаться. «Что ты удумал?!» Элея косится на паренька с перьями в воротнике. Кажется, у него ледяной атрибут. «Рекс Ляпис ведь ничего не знает… но даже если бы и знал… а ведь я пыталась его отговорить…» — Элея, — вдруг чарующе глубокий голос произносит её имя, и всё прочее перестаёт существовать. — Ты ведь знаешь, как должна поступить? — Я… я… — Она сделает так, как мы ей прикажем, — взмахивает косой Каин, рассекая воздух прямо перед носом Тартальи. Но огонь натыкается на водяной щит, и между двумя группами взрывается облако пара. Элея вздрагивает. И решительно отстраняется от Миллинелли: — И не подумаю! — Что? — хмурится тот. — Что слышал! — сплетя руки под грудью, Элея косится на Рекса Ляписа из-под ресниц, одновременно и не желая, чтобы он это заметил, и в то же время надеясь, что их взгляды встретятся. И оказывается, Великий Дух действительно смотрит на неё! — Одумайся, — мягко, но угрожающе просит Миллинелли. Хотя будь они одни, этот любитель зелёных задниц точно бы действовал жёстче. — А что ты мне сделаешь? Нет, Элея не забыла про Шарля, однако вряд ли тот посмеет снова заключить её в вихрь смерти прямо на глазах Великого Духа. А даже если и посмеет, Рекс Ляпис точно этого так не оставит… и если его свита хотя бы немного сильнее среднего ину — ни Каину, ни Никрону, ни тем более Миллинелли перед ними не устоять. Шарль же… да, ветер нельзя заморозить или сжечь, однако его можно поймать, например, пузырём того рыжего выскочки. Вспомнив, как сама в нём оказалась, Элея морщится. — Это твоё последнее слово, Элея? — Последнее, — кивает она, теснее сплетя руки под грудью. — Или вы падаете в ноги Рексу Ляпису, умоляя поверить вам и клянясь служить ему верой и правдой, или остаётесь здесь и дальше играться в войнушки! Едва с губ слетает последнее слово, широкая лапища хватает её за шею. — Эй! — выступает вперёд Альбедо. До сих пор он оставался чуть позади остальных. — Отпусти! — не смотря на боль умудряется прошипеть Элея. Конечно же Миллинелли не может воспротивиться приказу. — Не делай глупости, — тяжёлое, словно скала, предупреждение срывается с губ Великого Духа Земли. И тут же, будто по команде, настроение в его свите резко меняется. Они с самого начала обнажили оружие, но не столько рвались в бой, сколько слушали разговор. Сейчас же каждый словно бы уже выбрал себе противника и нацелился на него. Но они зря волнуются. Потому что Миллинелли не посмеет ничего сделать. — Ладно, — доносится его вздох. — Это твой выбор. «Как я и сказала», — Элея широко улыбается. Только вот взгляд Рекса Ляписа почему-то неожиданно вздрагивает. А в следующий миг что-то ударяет её в живот. Опустив глаза, Элея не верит своим глазам… но это и правда штырь из железного песка. Штырь, вырвавшийся из земли и проткнувший её насквозь. — Чт- …кха… Кровь вырывается изо рта, мешая договорить. Миллинелли же уже срывает с её пояса белоснежную нефритовую подвеску и раздавливает в кулаке. «Мой Знак Хаоса!» В тот же миг Элею пронзают ещё несколько штырей-копий. И время замедляется. Заключённая в Знаке — прототипе Глаза Бога — сила вырывается на свободу. Элея чувствует, как стремительно жизнь покидает её тело, видит, как Каин встречает удар водяной косы, как Никрон шарахается от атак сразу двух мечей: огненного и ледяного… Как Рекс Ляпис призывает каменное копьё, а в небе что-то вспыхивает… но всё это происходит так медленно… боль тоже растягивается, захватывая и пожирая каждую клеточку тела… Сияние поблизости словно тускнеет. Эта потускневшая часть начинает засасывать всех, кто попал в зону действия вырвавшейся стихии времени. Но откуда-то взявшийся ветер отбрасывает одних и притягивает к разлому других. Хотя ощущается он скорее как взбунтовавшееся течение в этом загустевшем, будто патока, воздухе. [Прощайте, мой господин… простите меня… и не верьте… никому не-]