Совращение Небес: В Землях Хаоса

****

Палатка, сшитая из шкур монстров, открытый костёр, непереносимая вонь… и всё это в глубокой подземной пещере, где не приходится рассчитывать даже на дуновение ветра. «О Великий, дай мне сил вытерпеть это!» Элея позволила Миллинелли притронуться к себе по одной только причине — в отличии от остальных Владык его больше привлекают толстозадые и зеленокожие монстрихи. Но при одной мысли, что снова придётся иметь дело с Никроном, облизывающимся на её тело… или Каином, мечтающим не только овладеть Элеей, но и пустить её по кругу ради улучшения породы своих ину… Попытка утихомирить тошноту оканчивается неудачей. Миллинелли оставил её в этом укрытии одну, здесь даже сесть негде, кроме как на брошенную на землю шкуру — и если бы не тепло костра, всё это было бы совершенно невыносимо. — Да не ссы, мои ину справятся и без меня, — доносится снаружи разнузданный голос Каина, и у Элеи по коже пробегают мурашки. «Спокойно… я обещала. Да и не смогу убить их всех, даже если захочу…» Полторы тысячи лет назад она попыталась, когда несколько владык после изгнания возжелали подчинить её силой — но едва не поплатилась за это жизнью. А всё из-за Шарля, долбанного Бесплотного Владыки, на которого голос сирены просто не действует. Элее никогда не забыть страх, когда безжалостный ветер рвал и кромсал её тело, а бесплотный голос не переставал нашёптывать: «сдайся», «смирись». Если бы тогда не появился Владыка Магнитус, влажные мечты грязных мужланов воплотились бы в жизнь. Но Миллинелли предложил сделку: однажды Элея поможет им вернуться в Тейват, а взамен он отзовёт Шарля, и если Никрон или кто-то ещё посмеет приблизиться к ней — она вольна будет сделать из него хоть раба, хоть прикормку для рыб… Какая-нибудь дурочка сочла бы подобный договор победой, в конце концов, целых четыре владыки заключили контракт с обычным адептом, чья врождённая способность оказалась сильнее, чем дарованная Знаком Хаоса — но по сути то был ультиматум. Однако теперь она вынуждена выполнять свою часть этой сделки. А всё из-за группы наглецов, посмевших даже Рекс Ляписа втянуть в свои игры. — …хотя, жалко, конечно. Пусть я отправил туда только слабейших. Шаги всё ближе. Откинув полог входа, первым в палатку заходит Миллинелли, изображает что-то вроде успокаивающей улыбки… и пропускает Каина — черноволосый, худой настолько, что в выемки ключиц можно собирать воду, в длинном чёрном плаще и с огромной косой за спиной, тот по-прежнему выглядит ничуть не приличнее остальных Владык Запада, особенно в этих штанах из кожи тонкой выделки, порезанных на коленях и прочих неожиданных местах — видимо, для вентиляции. — А вот и наша принцесса! Острый взгляд ястреба, загоревшиеся красным зрачки… — «Наместница», — поправляет Элея, протягивая к костру в миг озябшие руки. Будь это другое время и место, она чувствовала бы себя защищённей, но сейчас, если Каин попробует что-то сделать, а она — защититься, остановит ли её Шарль? Он ведь наверняка неподалёку от Миллинелли. Или шпионит за Рекс Ляписом и его свитой? — Наложница? — будто не расслышав, склоняет Каин голову с торчащими забором довольно длинными волосами, и те остаются всё так же торчать, словно и не волосы, а железные прутья. «Не подходи ко мне, не смотри на меня…» Если есть что-то, о чём Элее меньше всего хочется вспоминать, так это о своём прибытии в Сарам в качестве рабыни, и о дальнейшем пребывании в гареме султана. В тот день, когда отняла у того толстяка власть, Элея поклялась: что никогда и ни за что не возляжет с мужчиной, которого не желает, и не подчинится ему. — Помой уши, Каин. А заодно и весь помойся — воняешь. — Не хочешь помыться со мной? — Лишь в твоих снах! — Увы, я не вижу снов, моя принцесса… но зато воплощаю все свои мечты наяву. Снисходительный тон и торжествующий взгляд. От злости сводит зубы, но Элея пересиливает себя и обращается к застывшему у входа Миллинелли: — Нормально, что вы тут собрались? Снаружи сотни и тысячи монстров, вряд ли их трудно заметить. — Не забивай свою хорошенькую головку умными мыслями, — Каин загораживает собой Миллинелли. — Мужские проблемы оставь мужчинам. А сама пока располагайся… Его кивок однозначно указывает на вонючую шкуру. Элею передёргивает, как от удара. — Мы разделили подчинённых на несколько армий, — всё-таки отвечает Миллинелли. — Так что Мораксу придётся потратить на них какое-то время. — Чего ты его так боишься? — раздражённо оглядывается Каин. — Разве нельзя просто честно сразиться и заставить подчиниться? — Угомонись. Магнитус поджимает губы и кладёт руку Каину на плечо. В этот момент шкура у входа опять откидывается, и появляется третий Владыка Запада — Элея тут же опускает взгляд к костру, не желая видеть похабные глазки бывшего гладиатора. — Ну что там? — интересуется Миллинелли. — Они появились раньше! Я едва успел усколь- — О, неужели наш отважный Никрон просто сбежал?! — взрыкивает Каин. Он хохочет так громко и противно, что очень хочется заткнуть уши. Но ничего. Осталось терпеть не так долго: провести озабоченных ублюдков на ту сторону, а там пусть делают, что хотят. — Да ты же сам предложил выставить против них своих ину! — закипает Никрон. — Чтобы мы могли без проблем пройти сквозь барьер! — Если бы ты и правда хотел выйти против них сам — неужто бы нас послушал? — продолжает провоцировать его Каин. — Хватит, — Миллинелли разрезает воздух между ними рукой и подталкивает Каина локтем к костру. — Я не хочу драться против Великого. К тому же он ещё сыграет нам на руку. — Бред! — Раньше я бы отреагировал так же, но если Моракс всё вспомнил, поверь — обид на Селестию у него даже больше, чем у нас всех вместе взятых. — Тц… — Стоп, — Элея встаёт со шкуры. — Зачем тогда было меня похищать, если хотите, чтобы они тоже прошли? — Женщина… — раздражённо косится на неё Каин. — Я же сказал: не лезь. И на этот раз Миллинелли тоже кивает. Всё дело в мужском шовинизме? Или в их задумке и правда есть то, о чём ей лучше не знать? Но если подумать, она влезла зря: и так легко догадаться, что если бы Рекс Ляпис с ней прибыл первым к барьеру, вряд ли бы позволил пройти на ту сторону тем, кого сам же выставил за пределы Тейвата. Но как они тогда собираются… — А-а-а! Громкие крики неожиданно раздаются над головой. — Мои малыши… — скуксивается Каин. Неужто ему и правда жаль своих ину? Как и остальные владыки, он довольно долго выращивал низших, скрещивая лишь самых способных, но вряд ли кто-то из них сможет противостоять Рекс Ляпису и его свите. Конечно, Великий ещё не вернул себе полную силу, однако чтобы прихлопнуть сотню или тысячу комаров, много сил и не нужно. «Я так давно не видела его в бою…» Колени сами собою сжимаются при воспоминании о той единственной битве, когда с неба обрушились огромные копья, земля дрожала, и моря выходили из берегов… Зажмурившись, Элея даже не сразу осознаёт, когда её подхватывают и перекидывают через плечо. …о, нет, это Никрон! Камень расступается, открывая проход прямо в стене — логично, что лучше передвигаться под землёй, но это же так отвратительно, когда к тебе прикасается кто-то настолько озабоченный, грубый и просто противный!

****

Гхарр горд. Гхарру с братьями доверили Лагерь! С самого детства они прилагали все силы, чтобы встать в ряды Достойных Ину, и не удивительно, что Владыка Каин наконец-то оценил их способности! — Гхарр! Мы убьём всех врагов! — Гхарр! Мы разделим их плоть и кровь! — Охар и Раар! Мы заберём себе всю славу! У палатки стоит густой сладкий аромат горящего мяса — это дожаривается слабак, посмевший сегодня отстать во время марша. Конечно, перед сражением стоит беспокоиться не о еде, а о враге, но ведь и подкрепиться не помешает. — Гху! Ржа! Варрриах! Крики патрульных? Чего это безмозглые низшие расшумелись? — Неужели враг?! Гхарр вскакивает первым. И когда с неба падает одинокая фигура, объятая огнём — первым выдёргивает из длинных кожаных ножен оружие — «Убийцу Химер». Чтобы только поднять этот меч, требуется пять низших, а он, Гхарр, может управляться с ним совершенно один! В небе маячит ещё несколько теней. Наверняка они слишком трусливы, чтобы спуститься! А это значит, что для победы достаточно будет одержать победу над огненным! — Я сам! — бросает Гхарр братьям. И вальяжно направляется навстречу врагу, уже раскидывающим тупых низших. — Сразись со мной, огненный! Владыке Каину ты в низшие не годишься, но я, Гхарр, так и быть, удостою честью низшего тебя! У врага нет оружия, однако копья низших погнулись от одних только прикосновений. Гхарр умный. Гхарр участвовал в битвах. Гхарр ударит так быстро, что враг ни за что не успеет схватить его меч! А если и схватит — будет разрублен им пополам! Только вот из руки врага вдруг выстреливает что-то похожее на чёрный хлыст и обвивает Убийцу Химер. Гхарр дёргает на себя, но его роняет на землю и протаскивает по камням. — Я не с-сдамся! — Не сдавайся. Братья бросаются к врагу, но тот уже завладел Убийцей Химер. Одной рукой сделав им круг над головой, огненный хмыкает и роняет меч прямо на Гхарра. Боль в шее… Несколько раз поменявшиеся местами небо и земля… «Моя голова? Моя голова катится отдельно от тела?» Мысли увязают, словно ноги в зыбучем песке… И всё же Гхарр ещё жив. Он видит, как рядом с огненным приземляется ещё один враг, в чьих руках текучим голубым пламенем переливается лук. — Ну? Выбрал себе меч? Тела братьев разлетаются на куски от пары размашистых ударов Убийцы Химер. — Этот подойдёт, — кивает огненный. — Отлично. Тогда не будем задерживаться… — А проверить палатку? — Ясен пень, что все эти лагеря для отвода глаз, никто бы сучку одну не оставил, а раз Владык тут нет- Враг ещё что-то говорит, но темнота уже окончательно заволакивает взор Гхарра, а тишина — его уши. Он проиграл.