Враги поневоле

- Эй, вы, ушастые! Нет сомнения, это обращение предназначалось нам. Хотя в темной, пропахшей потом и дешевым куревом таверне было много эльфов, я узнал этот голос. Он принадлежал орку, который живет с нами в одной казарме. Не сказать, что я расист, но эти зеленокожие животные изрядно действуют мне на нервы, и, наверное, все потому, что я знаю их такими, какие они есть на самом деле. Существо, пришедшее за нами, грузно протопало меж столов и, встав рядом со мной, протяжно хрюкнуло, собирая сопли из носа, сплюнуло у моих ног. - Ушастые! Вы что, оглохли? – хрипло усмехнулся орк. - Ухи вон какие длинные, а не слышите, Саргерас вас дери. Ушастый. Сколько лет живу, столько и слышу это прозвище. Сначала пока жил в Луносвете: мы, эльфы, в шутку так дразнили друг друга, потом, когда переехал в столицу этих тупоголовых зеленокожих обезьян, невинная детская дразнилка превратилась в унизительное прозвище. Наверное, поэтому я сдружился с таким же «ушастым» - троллем. Помню тот день, когда меня определили жить в казарму, которая была битком набита вонючими орками, и, помню, как в ответ на мою просьбу о переводе клыкастая пасть моего командира ухмыльнулась: - Ушастик, придется тебе жить здесь, но чтобы скучно не было, вот тебе подружка, - с этими словами, отвесив пинка, командир впихнул в дверь казармы долговязую фигуру. Пока я, кипя от злости, разбирал свои вещи, тролль присел на соседнюю кровать и, почесывая свои тощие коленки, с интересом наблюдал за мной. Воспитанный в благородной семье, имевший все что я только ни пожелаю, я был младшим. Отец нес службу у самого правящего лорда, мать моя, славившаяся на весь Луносвет своим надменным характером, была истинной женщиной и поэтому занималась домом и детьми, успевая при этом тратить немалые деньги на себя и свою внешность. Помню, подрастая, я часто слышал разговоры, что я приду на смену отцу и стану, так же как и он, правой рукой лорда, но я, избалованный своими родителями, сначала просто назло матери, а потом уже и всерьез настроился стать паладином. Помню тот вечер, когда вся семья ужинала за столом, отец с воодушевлением рассказывал о прошедшем дне, мать, вежливо улыбаясь, совершенно не слушая его, невнятно кивала в ответ на его монолог. Эта картина до невозможности глубоко въелась в мой мозг. На тот момент мне было двадцать лет, меня уже готовили к карьере советника, но этому не суждено было сбыться. Прерывая повествование отца, кивания матери, не осмеливаясь поднять глаза на родителей, я сбивающимся, но твердым голосом огласил зал: - Минн'да, анн'да, я хочу быть паладином, - в ответ на мою фразу звенящая тишина повисла в зале. Что за этим последовало, говорить не буду, скажу лишь то, что после нашего разговора с родителями, когда я покинул столовую, на моей щеке краснел след от пощечины, а весь фамильный хрусталь мелкими осколками лежал на ковровых дорожках. Спустя годы, вспоминая тот разговор с родителями, я вновь и вновь слышал последние слова отца, которые он бросил мне в спину: - У меня нет больше сына, - обычно мягкий отец произнес эти слова почти что с ненавистью. Мать не проронила ни слова, и я покинул родовое поместье. Не став долго собираться, напихал в рюкзак вещей и ушел к казармам паладинов. Прошло пять лет, и меня, как одного из лучших, отправили нести службу в столицу Орды - Оргриммар. Не сказать, что я скучал по родителям, их тепло заменило мне тепло продажных женщин, которые за пару золотых оставались со мной на всю ночь, я больше скучал по Луносвету. Особенно резко накатывало это чувство, когда я возвращался с дежурства в казарму. Но тролль, с которым я сдружился, разделял со мной все радости и невзгоды и вскоре заменил мне семью. - Ну что, ушастые? – громила не унимался. - Поднимаем свои тощие жопы и маршируем к начальству, - и, не дожидаясь ответа, протиснулся в узкую дверь таверны. Я с сожалением поднялся со скамьи, однако радуясь тому, что можно прекратить разговор, который затеял Зул’Гул. - Друг, - тролль не спешил закругляться, - я дам тебе за нее тысячу золотых в приданое. Женитьба сестры – вот что беспокоило моего друга на протяжении последних лет, и, решив, что лучшего жениха, чем дорогой друг, ему для сестры не найти, Зул всячески уговаривал меня согласиться. Не сказать, чтобы его сестра была уродиной, но я, как чистокровный эльф крови, планировал в скором времени выйти в отставку, найти себе симпатичненькую эльфиечку с выдающимися формами, жениться на ней, завести детей и осесть в своем родовом имении, конечно, после того как мои родители дадут дуба. - Зул’Гада будет отличной женой, - не унимался тролль, пока мы шли с ним по извилистым аллеям столицы, - она нарожает тебе детей, да, в конце концов, мы породнимся. - Болтаете, девчонки? – нас нагнала та самая скотина, которая выдрала нас из любимой таверны. Решив, что это удачный повод остановить болтовню друга, я переключился на разговор с орком: - Какого беса нас вызвали? - Понятия не имею, кажется, опять заварушки в Когтистых, - орк высморкался в руку, а затем вытер ее о штаны, которые были подозрительного цвета, и теперь я понимал почему. Меня передернуло, да уж, лучше бы Зул продолжал трепаться о мнимой женитьбе. Придется терпеть это чудище болотное, пока не дойдем до места. Вечерний Оргриммар жил обычной жизнью – ветер доносил с Аллеи Духов гарь от сожженных жрицами трав, из кожевенной мастерской неслись невеселые звуки оттачиваемого ножа, портные резво собирали рулоны ткани, выставленные на продажу, и, проходя мимо Расщелины Теней – самого что ни на есть черного рынка города, я уловил тонкий запах непревзойденных и отменных ядов, которыми торговали только тут.