Враги поневоле

Что ж, теперь, когда «добыча» перестала трепыхаться, пытаться выдрать волосы из моей руки, поливать меня матом на всеобщем и, успокоившись, злобно насупилась и уставилась на меня, я, наконец, смог рассмотреть её повнимательней. Девчонка явно была молода; линии татуировки на её мордашке были еще свежи, словно прорисованы вчера, руки не были загрубевшими от оружия, а сама фигура была с приятными округлостями, что очень отличается от фигур тех эльфиек, что месяцами в походе, ибо они вечно изнуренные от недосыпания и тощие от недоедания. - Пусти! – злобно дернулась. Ну вот, сейчас меня начнут умолять отпустить, сулить неземное удовольствие, томно взмахивать ресницами и как бы невзначай раздвигать ноги. Знаем, проходили… Однако я переоценил свои животный магнетизм и мигом разочаровался в своей красоте и привлекательности, когда девчонка, упрямо мотнув головой, снова сказала на всеобщем: - Волосы пусти, придурок! Ух, люблю таких. Когда синим пламенем всё горит, дым столбом и молнии в разные стороны. Что-то я не о том я думаю… Но всё-таки пришлось отпустить космы и предупредительно поднять меч, на случай если пленница решит дать дёру. - Ну и что будем делать? – без тени иронии и намёка на пошлость произнёс её серебряный голосок. – Вариантов, син’дорай, у тебя немного. Я стоял с мечом в руках у поднявшейся на локтях ночной эльфийки и втягивал в себя пряный густой запах гор и степей, пытался успокоиться и принять решение. Действительно я сглупил, не порешив ее в начале, ну или на худой конец не дал ей сбежать. Теперь мне предстояло либо с позором для себя отпустить её, либо прикончить эту красоту. Кончать её, кстати, жалко… Внимание моё привлекло жухлое деревце, растущее близ гор. Слабый ветерок неслышно колыхал его редкие ветки, от которых по земле змеились тонкие тени. И решение пришло само собой: привяжу ка ее к нему, а ночью, когда лагерь будет спать, вернусь и решу, что с ней делать. Тащить ее в Оргриммар не вариант, ибо, как я слышал, самых симпатичных пленниц оставляли себе в качестве рабынь богатые орки. Отдавать девчонку на растерзание «зеленым» вот никак не хотелось. - Делаем так, - девушка, не услышав угрожающих ноток в моём голосе, оживилась и с надеждой посмотрела мне в глаза. Видимо, надеясь, что я отпущу ее, вот наивная. - Сейчас я привяжу тебя вон к тому дереву, - меч махнул в сторону от дороги, и эльфийка рефлекторно проследила за ним взглядом, - до ночи посидишь тут, а потом я вернусь, ну и что-нибудь придумаем. Дальнейшее просто никак не вязалось с внешностью красивой девушки, так как, услышав моё предложение эльфийка пришла в бешенство и выдавала большое количество живописных и витиеватых выражений и пожеланий мне скорой смерти на всеобщем языке вперемежку с какими-то словечками своего народа, и, кажется, я услышал пару слов на дренейском и человеческом. Такой словарный запас рассмешил меня, и я начал ржать в голос, чем окончательно вывел из себя «ночную». - Ты вообще идиот больной? Вообще крыша съехала? Много по шлему стучали? Она нравилась мне всё больше и больше, если бы мне попалась эльфийка крови с таким характером и словарным запасом, я бы немедленно трахнул её прям тут, а потом бы ещё и женился на ней. Но как всегда мне не прёт: эльфийки крови надменно холодны, жопы у них плоские, характер скверный, фигуры тощие, груди нет. Печально… Надо отдать должное, девчонка стойко молчала, когда я волок её по глиняной земле в направлении ближайшего дерева, чтобы как следует примотать к нему. Молчала она и когда я привязывал её к деревцу. Молчала и, насупившись, рассматривала меня. Мне даже удалось перехватить её задумчивый взгляд, но она тут же отвела его в сторону. Сделав своё дело, лёгкой походкой с обнажённым мечом я затопал в сторону лагеря. Настроение моё почему-то было превосходным, не омрачило его и воспоминание, что скорее всего в настоящий момент мой конь жарится на вертеле над костром и, наверное, это от него сюда долетает сочный запах жареного мяса. Настроение было настолько хорошим, что я против воли даже начал насвистывать. Уже почти уйдя за гору, напоследок обернулся к пленнице и, зачем-то улыбнувшись, помахал ей рукой на прощание. В ответ лёгкий вечерний ветерок донёс мне её ответ: - Чтоб ты сдох, паладин!