How do you want to do this?

«Его нет», — говорят, — «мы знали, что так будет, не так ли?» Конечно, знали. Все они — и улыбающаяся через силу Килет, и Векс с пустыми глазами, которую баюкает в объятиях Перси (сжатые в нитку губы, а во взгляде — праведный гнев), и какой-то потерянный Сканлан, и откровенно грустные Пайк и Грог. Шон, конечно, знал тоже. Знал с того момента, когда, обняв Вакс’илдана, почувствовал, что его сердце не бьется. «Она вернула меня, — сказал тот тогда, — у нас есть ещё время. Немного». Шону никогда не было достаточно Вакса, — тот приходил и уходил, подобно прибою на побережье родного Маркета, когда ему было нужно, — и тогда он благодарил его Королеву, выцеловывая узоры на ещё непривычно холодном плече. Сейчас целовать нечего, потому что Она его забрала; проклинать Её, как Перси, тоже нет никаких сил. Пусто, и слёзы собираются в уголках глаз; Шон смаргивает их, встряхнув головой. «Всегда улыбайся, — шептал Вакс, грея руки, которые никогда уже не станут теплее, на груди Шона, — улыбайся. Тебе так идёт улыбка». Шон улыбается и не позволяет слезам пролиться. Отстраивает и налаживает магазин в Эмоне, открывает ещё несколько по всему Тал’Дорею и думает о филиале на побережье Минажери; наконец, выбирается к родителям не для галочки на несколько дней, а в полноценный отпуск, загорает почти до черноты на маркетском солнце и помогает маме готовить пахлаву; берет под крыло несколько начинающих групп приключенцев, старательно выбирая те, что совсем не похожи на Vox Machina; принимает приглашение Аллуры вступить в Совет чародеев. Все это время он не позволяет слезам взять верх, хотя они близко, всегда готовы собраться в уголке глаза и начать скользить по щеке. Плачет он впервые, когда находит у себя на подушке воронье перо.