How do you want to do this?

Брен вытирает руки от брызг крови, выходя из подвала. Этот мужчина, к сожалению, не знал ничего полезного — достаточно полезного, чтобы его мастер был доволен, по крайней мере. Брен кривится, вспоминая, как он рыдал, размазывая по лицу слёзы в попытке его разжалобить. Бесполезное существо. Он поднимается наверх на несколько этажей — Трент должен был быть в своём кабинете. Бумажка со столь скудным содержимым допроса жжёт руки; он не любит, когда действия не дают результатов. В конце концов, он здесь, чтобы служить Империи. Стук в дверь, и она распахивается перед Бреном сама. Он делает несколько шагов вперёд — мастер что-то пишет за столом. Он кладёт бумагу перед ним. — Это все? — спрашивает Трент, коротко просмотрев содержимое. — Боюсь, что да. Он оказался куда менее полезен, чем мы предполагали. — Жаль, жаль… — Трент смотрит ему в глаза, и Брен старается не съеживаться. Он знает, что расстроил его, подвёл, и это хуже всего. — Полагаю, что завтра ты постараешься лучше, Брен, — Трент захлопывает папку, убрав туда бумагу, — надеюсь, что твой сегодняшний провал никак не связан с состоянием Астрид. Держу пари, она расстроится, когда услышит об этом. Ты же не хочешь ее расстраивать, Брен? Брен слышит невысказанную угрозу в его словах; теперь, когда они, наконец, отвоевали себе право на личную жизнь, на семью, на маленький домик, что могли обустроить как им того хотелось, ему было, что терять. Больше, чем когда-либо. И Трент это знает. — Нет, сэр. Я приложу все усилия. — Я знаю, Брен. Ты можешь идти. Брен надеется, что его поспешная ретирада не выглядит бегством, но старается не обольщаться. Учитель всегда знал, что они делали, как бы хорошо они не скрывались. Перед тем, как шагнуть в ночь из башни, Брен кастует на себя простой заговор, чтобы отчистить кожу от запахов. Астрид не любит запах паленой плоти и крови. Через пятнадцать минут блуждания по улицам он открывает дверь своего дома. Сегодня они должны были вернуться, оба — миссия не потребовала трёх человек, а в таких случаях Трент предпочитал оставлять Брена при себе. Они не виделись две недели. На первом этаже пусто и тихо, но Брен видит две пары ботинок — одни на несколько размеров больше его собственного, а одни крошечные даже рядом с его ногой. Он улыбается самому себе, скидывает обувь и плащ и поднимается наверх. Для вида у них две спальни — в конце концов, Астрид уже два года как фрау Эльмендруд, а не фройлян Бэк, и какие-то приличия необходимо соблюдать; — но вторую уже давно превратилась в уютный кабинет, вместивший всю их коллекцию книг. Кровать, впрочем, там все же оставалась — крохотная и односпальная, пригождавшаяся, если кто-то из них возвращался очень поздно и не хотел будить двух других, да и вообще, для разных… оказий. Вульф выходит к нему сам, не дожидаясь, пока Брен заглянет в спальню. Прижимает палец к губам, кивая назад на комнату — Астрид, устававшая на четвёртом месяце беременности больше, чем бы ей хотелось, спала, свернувшись калачиком на их общей, на троих, постели. Рядом — спешно заложенная закладкой книга, видимо, Вульф лежал с ней. Брен тянет его за руку в сторону маленькой спальни, и, в ту же секунду, как дверь закрывается, прижимает Эодвульфа к ней, голодно целуя. Тот выше и куда сильнее, но ни мгновения не протестует, отвечает на поцелуй и еле слышно стонет в губы Брену, когда тот притирается бёдрами. — Как прошло? — почти мурлычет Брен, проводя руками по сильным предплечьям, по груди, талии, бёдрам… — Отлично, — Эодвульф ухмыляется на одну сторону, и не думая отвлекаться от расстёгивания пуговиц на чужой рубашке, — Асти устала только. Ты тут как? — Травница, которая через дорогу живет, сообщила, что «моя жена слишком часто гуляет с мои другом», и непрозрачно намекнула, что ребёнок получится темноволосым, — Брен смеётся, привычно опуская кровавые подробности, — может, и вправду. — И тогда нам придётся официально включить меня в уравнение вашего брака, вот ужас-то, — Вульф, не смотря на шутки, сосредоточен, а взгляд не описать иначе как голодный, поэтому Брен послушно скидывает с себя рубашку, меж тем продолжая: — Ну, ты же знаешь, в Империи не приветствуется и все такое. Наследие Мелоры и бла-бла-бла… — А мы скажем, что это не Мелора. Скажем, что по любви. Эодвульф толкает Брена на кровать, и становится не до разговоров. ** Засыпают они все же на своей кровати, вытянувшись по бокам от Астрид. Та только смешно сопит во сне и подкатывается под бок к Брену; и их с Вульфом ладони встречаются на ее чуть округлившемся животе. Завтра они снова будут служить Империи. Но сейчас — у них есть право на то, чтобы ненадолго об этом забыть.