Андромеда

      Ему снова снится сон. В течение дня он неумолимо вырубался и терял сознание, уже перестав бороться с закрывающимися без его помощи веками, так как в любом случае не мог оставить глаза открытыми больше, чем на пару минут.       Весь посторонний шум перекрыт звоном в ушах, а место на затылке, которым его сегодня приложили к стене, зудит от неприятной боли. Он всё ещё чувствует не засохшую кровь, стекающую с его головы прямо в ухо. Если бы мог, он бы стёр её, но страх отвлечься и вновь погрузиться в тёмный мир Морфея без каких-либо снов пугал его больше крови.       Воспоминания о вчерашнем дне гуляют в его голове неясными силуэтами. Он смутно вспоминает, как один из похитителей подошёл к нему с ножом в руке, при этом споря с напарником о том, какую часть Уайлена было бы лучше отрезать и отправить Джесперу в подарок. Тогда пленник был относительно бодр, чтобы решиться на сопротивление. «Используй свои зубы, купчик», — слышал он в мыслях голос Джеспера. Уайлен не побрезговал и вцепился в руку мужчины, удерживая её до тех пор, пока не почувствовал на языке вкус чужой крови. Скорее всего, именно поэтому его и впечатали в стену. А ещё он не может толком понять, что же они ему отрезали. Боль исходит со всех сторон одновременно…       Отец опять вмешался в его сон. Он стоит перед сыном, одетый в чёрный купеческий костюм, в то время, как Уайлен жалким комком жмётся к холодному полу. Гладкий кожаный ботинок мужчины грубо пинает его в мягкий живот, и парень невольно поскуливает. Он бы с удовольствием возразил, запротестовал, попытался сделай хоть что-нибудь в знак сопротивления, но в его снах он не может ни говорить, ни действовать. Он пытается, честно пытается, но слова всегда застревают в горле на полпути.       «Жалкий, — Ян Ван Эк ухмыляется, смотря на сына сверху вниз, — хлипкий. Слабый. Слаб и телом, и умом. Неудивительно, что никто не пришёл за тобой».       «Джеспер, — усиленно думает Уайлен, надеясь, что слова сами сорвутся его губ, — Джеспер придёт за мной». Ян Ван Эк только смеётся в ответ. А потом мужчина пропадает.       Время течёт ожесточённо медленно. Как и всегда. Минуты растекаются в долгие часы, при этом злобно и торжественно улыбаясь. В следующий раз отец не пришёл в его сон. Уайлен неудержимо выдыхает с облегчением, радуясь тому, что ему не придётся вновь сталкиваться со знакомыми голубыми глазами, смотрящими на него сверху вниз. Ему не придётся в очередной раз слушать безжалостные слова, эхом отдающиеся от стен подвала. Но слабая его часть — та часть, от которой Каз так отчаянно хотел избавить Уайлена — протестует и настаивает на какой-никакой, но компании. Одиночество среди пустого кирпича сводит с ума.       Уайлен готов на всё — даже на Ван Эка — лишь бы не оставаться один на один со своими неутешительными мыслями. В тишине нет ни капли отвлечения, которое было ему так необходимо. Он не находит какого-либо утешения в темноте, так как малейшая подобная концентрация вновь и вновь напоминает о боли. Горло нещадно выжигает жажда, дыхание из обыденного процесса превратилось в титаническую задачу, достойную подвигов Геракла. Каждый вдох посылал ему в грудь стреляющую боль в рёбрах. Голос Ван Эка внезапно сменяется глухим звоном, и он чувствует, как кровь пульсирует у него в затылке.       — Всё ещё ничего, — слышит он недовольное бормотание одного из похитителей. Это крупный с виду Поллюкс. Он обожает выяснять, сколько потребуется ударов, чтобы заставить Уайлена закричать. Нынешний рекорд — три.       — Ты слышал, маленький купец? — второй — возможно, Аарон, если Уайлену не изменяет память — вертит между грязными пальцами серебряный ножик, — никто не идёт за тобой. Плохой из тебя заложник.       — Прости за огорчение, — Уайлен вздрагивает, когда за брошенной колкостью следует отвратительный скрежет, который издало горло говорившего. Это напомнило ему те дни, когда он впервые в жизни взялся за скрипку: его первые попытки дарили слушателям ужасный шум, а тонкий смычок из конского волоса нещадно рвал тонкие струны.       Поллюкс, который и издал этот утробный рычащий звук из глубин своего горла, крадётся вперёд и приседает на корточки перед Уайленом. Борясь с сотрясением и болью в рёбрах одновременно, пленник никак не смог увернуться, и чужая рука сжала в кулаке его волосы на затылке. Кровь всё ещё не высохла. Похититель тянул лицо Уайлена вверх до тех пор, пока не заставил его встретиться с ним взглядами. Поллюкс надменно смотрел на парня сверху вниз. Пальцы Аарона, стоявшего недалеко от них, танцевали на рукоятке ножа.       — Он хорошенький, — комментирует Поллюкс, и в этот момент его прищуренные глаза удивительно напоминают выражение лица Джеспера, когда тот пытается выбрать между ванильным и шоколадным печеньем на завтрак.       — Хорошо бы пошёл на Западном Посохе, — Аарон утвердительно хмыкает.       Уайлен плюёт в лицо Поллюксу, с удовольствием наблюдая за тем, как его кровь растекается по гримасе мужчины. В тот же момент выражение лица его похитителя становится ещё мрачнее и уродливее, чем обычно, и, прежде, чем Уайлен успевает насладиться прекрасным моментом ликования, Аарон прижимает его к земле. Парень пытается извернуться, но каждое мимолётное движение дарит ему новый сгусток какой-то новой боли, а голод и жажда, от которых пленник страдал уже в течение нескольких дней, сильно его утомили и ослабили, из-за чего он не может сделать ничего существенного для сопротивления. Тяжёлый ботинок Поллюкса обрушивается на его плечо, и мир перед глазами внезапно окрашивается в белый.       Когда он приходит в себя, он не чувствует ничего, кроме мучительной жгучей боли. Кажется, будто его плечо подожгли, и уничтожающее всё на своём пути пламя быстро спускается вниз по руке, вплоть до кончиков пальцев. Зрение полностью расфокусировано, вместо посторонних шумов — оглушительный звон в ушах, а если он что-то и слышит, то это приглушенно так, будто он находится под водой. Кто знает… возможно, он действительно тонет, и всё происходящее — не более, чем сон? Что, если он уже давно умер? А Джеспер так и не пришёл. Уайлен не винит его. Какая теперь польза от окровавленного и избитого богатого сыночка? Он даже не может пошевелиться, так на что вообще он годен? «Больше проблем, чем выгоды», — так всегда говорил отец. «Бесполезный. Пустая трата места и времени». Джеспер рано или поздно понял бы это. Это был лишь вопрос времени.       Поллюкс и Аарон о чём-то разговаривают в углу, а дымка, прикрывающая своим томным весом его уши, не позволяет услышать хоть что-то. Он пытается контролировать ситуацию и не терять ощущений — из-за всех сил концентрируется на прохладном камне у щеки и на положении своего тела. Но всё бесполезно. Он умрёт. Джеспер бросил его, и теперь жизнь Уайлена оборвётся в этом подвале, или в одной из бесчисленных комнат на Западном Посохе, или на корабле работорговцев. Он умрёт, так и не увидев нежной улыбки Джеспера, которой тот одарял купца по утрам. Он больше никогда не почувствует эти мозолистые пальцы на своём хрупком теле, на покусанных губах. Он умрёт, и больше никто не будет называть его купчиком. Ему даже не предоставят шанса попрощаться с друзьями — Нина находится во Фьёрде, Инеж — на своём корабле, а Каз наверняка закрылся в кабинете, даже не задаваясь вопросом, жив его подрывник или нет. Зато есть шанс, что Уайлен снова встретится с Матиасом. Но он не уверен в том, как устроена загробная жизнь фьёрданцев. Наверняка там не жалуют последователей Гезена. Уайлен надеется, что Джель сделает одно маленькое исключение.       Он позволяет глазам медленно закрыться, чувствуя, как холодные слёзы текут по щекам и приземляются на пол. Он даже слышит, как нежно солёные капли падают на грубый кирпич. Аарон и Поллюкс играют в карты. Закрытые глаза позволяют представить, что сейчас он находится в Клубе Воронов. Игроки, которые в его воображении приняли вид грозных похитителей — это всего лишь Ротти и Шпект, спорящие из-за карт и бросающие острые шуточки за игорным столом. А Джеспер наверняка стоит за дверью, следя за тем, чтобы Уайлен был в безопасности.       Скорее всего, он незаметно заснул, так как ему снова снится сон. Не такой болезненный, как обычно бывает с участием отца, не такой тоскливый с участием Джеспера. Он слышит далёкие призрачные выстрелы и крики откуда-то сверху, а ещё тяжёлый скрип ботинок, когда их таинственный хозяин двигается по комнате. Аарон и Поллюкс в сопровождении собственных воплей быстро забывают о картах, но так же быстро замолкают. Он больше чувствует, чем слышит, как кто-то садится перед ним на колени и даже с какой-то нежностью кладёт руку на его больное плечо. Аарон пришёл разбудить его.       — Он здесь!       Поспешно моргая, Уайлен открывает глаза. В этот раз сон кардинально отличается от предыдущих. Он только что слышал голос Инеж. Не Джеспера, не Аарона. Она здесь, стоит на коленях перед ним, двумя пальцами проверяя пульс на запястье. Странный сон, однако.       — Всё хорошо, Уайлен, — донесся до него голос призрачной Инеж, — ты в безопасности.       Со стороны входа в погреб доносится громкий стук сапог по старой деревянной лестнице. Уайлен невольно вздрагивает. Кажется, он наконец-то просыпается, а этот топот — не кто иной, как Поллюкс, который несёт наручники и мешок на голову. Так они смогут доставить его в Западный Посох без лишних проблем.       Ощущение присутствия рук Инеж пропадает, но их тут же заменяют длинные пальцы с огрубевшими мозолями от многолетней практики.       — Купчик, — выдыхает Джеспер. В его серых глазах застыли прозрачные слёзы, а продолговатые руки отчаянно скользят по фигуре Уайлена, будто бы что-то проверяя или обыскивая его. Он останавливается на лице парня, мягко натирая круги на его скулах, но при этом избегая повреждённого носа.       — Уайлен, милый, ты слышишь меня?       После того, как сильно было больно в прошлый раз, Уайлен не находит смелости что-то сказать, но в конце концов ему удаётся еле заметно кивнуть в ответ. Он не подвергает сомнению иррациональность происходящего сна. Он уверен в абсолютной призрачности яркого лица Джеспера и всех его деталей, включая вызванные беспокойством морщинки на лбу. Джеспер облегчённо выдыхает, убирая со лба Уайлена липкие пряди.       — Ты ранен?       — У него вывихнуто плечо, — доносится до купца голос Инеж где-то за пределами полей его зрения, — сломан нос, ушиблены рёбра… возможно, сотрясение. Определённо, лихорадка.       — Его уши, — это прозвучало с таким неподдельным изумлением, что Уайлен тут же задался вопросом, чем оно было вызвано. Он не понимал абсолютно ничего. Сладкое видение, столь щедро продемонстрировавшее Уайлену губы вымышленного Джеспера, целующего его по всему лицу, убаюкало его, и глаза парня вновь начали закрываться. Он слышит голос Джеспера, но почему это так похоже на рыдание? Уайлен даже не мог вспомнить, когда земенец так отчаянно плакал в последний раз.       — Ты цел, купчик, — повторяет он, — ты в порядке. Все будет хорошо.       И лишь когда чужая слеза падает на его собственную щеку, Уайлен осмеливается предположить, что это всё же не сон. Он не помнит, когда успел заснуть, а все испытываемые им ощущение такие реальные, что назвать их вымышленными очень сложно. Он медленно моргает, наблюдая, как Джеспер, неустанно бормоча слова, которые призваны успокоить Уайлена, беспокойно проскальзывает руками по его лицу, волосам и окровавленному затылку. Он раскрывает глаза до конца и видит настоящего Джеспера в золотом сиянии. Свет падает из открытых дверей. Инеж тоже здесь. Настоящая. Она осторожно открывает кусок от своего жилета и решительно завязывает его известными только ей узлами. Они пришли за ним. Джеспер здесь, и он отведёт Уайлена домой. Он пришёл за ним.       — Джес, — это всё, что он успевает сказать, прежде чем затянуться в сухом кашле. Горло болезненно разрывает, но он едва успевает заметить это — Инеж с рысьей скоростью откупорила флягу с водой и, придерживая Уайлена за голову, чтобы он мог беспрепятственно глотать, прижимала живительный напиток к его губам. Уайлен чувствует себя в раю. Рыдания Джеспера, кажется, только усиливаются. Он нежно гладит чужие щёки, прижавшись к его лбу.       — Я здесь, — его голос ломается, дрожит, — я здесь, детка. Я прямо здесь.       Уайлену кажется, что он близок к самому настоящему взрыву. Он практически осязаемо чувствует, как в его суставах образуются тонкие трещины. Этот взрыв грозится наполнить весь погреб согревающим теплом и светом. Чувствовать себя кем-то любимым после нескольких дней бесконечных избиений — вот настоящее счастье. И не только со стороны Джеспера, но и со стороны Инеж. Она пришла за ним, хотя давно покинула и Отбросов, и даже Кеттердам. Тем не менее, она вернулась, так как знала, что в ней нуждаются. Сулийка мягко оттолкнулся Джеспера, чтобы пересесть ближе к Уайлену и натянуть импровизированную повязку, сделанную из её жилета, на шею парня. Джеспер придерживал его здоровую руку, в то время как Инеж аккуратно передвигала больную. Уайлен сжимает зубы и собирает всю волю в кулак, чтобы сдержаться от болезненного вскрика. Инеж мягко поглаживает его конечность, тем самым успокаивая купца, и сгибает её в локте. Давление тут же покинуло его плечо, и Уайлен блаженно выдохнул из-за наступившего облегчения. Ему страшно представить, сколько раз и по каким причинам Инеж это делала, поэтому он воздерживается от вопросов. Вместо этого он сосредотачивается на руке Джеспера, которая сжимала его ладонь. Пальцы стрелка поглаживали костяшки Уайлена.       Он всё ещё полуслеп и полуглух, но это не мешает ему угадать знакомый стук тяжёлой трости и неровную походку. Взоры всех присутствующих обращены на вошедшего Каза Бреккера.       — Итак?.. — он услышал нетерпеливый голос Инеж.       — Ты была права, — отвечает Каз, приближаясь к ним, — у них наверху был ещё один заложник. У него нет левого уха, а сам он мёртв, кажется, уже около дня.       Джеспер и Инеж тут же глубоко выдыхают. Уайлен всё ещё не понимает, что происходит. Но он чувствует сжимающую его ладонь руку Джеспера и, на данный момент, ему больше ничего не надо. Любопытство испарилось в тот же миг.       — Эти паразиты больше не побеспокоят нас, — Каз кивает в сторону угла, где лежали бездыханные тела, — но лучше залечь на дно на некоторое время. Дайте Уайлену время прийти в себя, со всем остальным разберёмся мы с Инеж. Он может ходить?       — Я понесу его, — отрезал Джеспер ещё до того, как Уайлен успел открыть рот.       — С его перевязанной рукой это может быть проблематично, — замечает Каз, — и только не говорите мне, что ни один из вас не умеет вправлять плечо, — рука Джеспера усилила хватку.       — Каз…       — Сделай это, — Уайлен ворвался в их беседу. На его тихий и хриплый голос сложно обратить внимание, но Каз всё прекрасно услышал. Уайлен неотрывно смотрел в его кофейные глаза, — сделай это. Я справлюсь.       — Тебе лучше не отпускать его руки, купчик, — Каз приподнял бровь и с готовностью опустился на колени.       Уайлен закрывает глаза и подчиняется чужому совету. Пока Каз переворачивает его на спину, он усиливает хватку и сжимает чужую руку сильнее обычного. Мгновенная боль возникла в ту же секунду, как Каз до упора вытянул его руку ладонью вверх. Он прикусывает губу с такой силой, что по его подбородку начинает течь струйка крови. Каз отводит руку Уайлена в сторону, и купцу только и остаётся, что сдерживаться от душераздирающего крика. Его здоровая рука немеет в хватке Джеспера, а Каз в завершение отвёл руку Уайлена за голову. Пространство погреба заполнил громкий и практически тошнотворный хлопок. Каз вернул руку в перевязь в ту же секунду и встал, отряхнув грязь с колен. Уайлен почувствовал, как ладонь Джеспера выскользнула из его руки и легла на его грудь. Скорее всего, он слушал сердцебиение купчика, но сам Уайлен отчётливо слышал быстрый пульс земенца. Сердце Джеспера билось в его ухе.       — Ты со всем справился, Уай, — бормочет он, успокаивая Уайлена своим низким баритоном, — ты так хорошо справился. Больше никто не навредит тебе, слышишь? Никогда и никто.       Конечно, это не то обещание, выполнение которого Джеспер может гарантировать. Их ожидает ещё немало драк, передряг и пряток в тёмных переулках. Они Отбросы. Подобный риск — самое обычное дело для них. Но Уайлен понимает это, и он осознаёт, что Джеспер никогда не сможет полностью укрыть его от опасности. Её невозможно добиться даже на Геллстрате. Но Джеспер будет пытаться. Он всё равно обещает ему свою защиту. Всё, что происходит вокруг них — это так же стабильно, как и застывшие созвездия над головой. Джеспер будет бороться, и он будет спасать своего мальчика столько раз, сколько потребуется. Ни одна скала и ни один морской монстр не смогут остановить его.       Когда они поднимаются из погреба по скрипучим ступеням лестницы, на улице воцаряется раннее утро, и Уайлен Ван Эк видит звёзды.