не заиграйся на сцене театра жизни.

Экран мобильника показывал ровно четыре утра. Ни минутой позже или раньше. Антон курил на улице. Сигаретный дым вонзался в лёгкие, немного успокаивая. Парень прикрыл глаза, всеми силами стараясь абстрагироваться от внешнего мира и своих размышлений. Девушка, куда-то спешащая в такую рань, отшатнулась, когда, выйдя из-за угла, наткнулась на Шастуна. Оно и не удивительно, ведь на данный момент парень больше походил на наркомана с ломкой, нежели на ученика десятого класса. В мыслях было абсолютно пусто, словно в заброшенном городе, где недавно прошлось торнадо. И торнадо действительно пару часов назад проносилось в голове парня. Разговор с преподавателем всё никак не шёл из головы. В школу идти не хотелось, в частности из-за внешнего вида, ибо учителя, со стопроцентной вероятностью, напомнили бы парню, что он неважно выглядит, а одноклассники бы весь день косились в сторону парня, боясь спросить, что у того произошло. Не то чтобы Антон сильно парился о чьём либо мнении, просто не хотел показывать другим свои эмоции, будь то злость, грусть, радость, усталость, неважно. Проживя семнадцать лет, Шастун очертил невидимые границы вокруг себя и теперь никому не позволял коснуться себя и своих чувств. Он был уверен, что так сделает себя неуязвимым. Никто не сможет понять чего боится Шастун и чем дорожит, а значит никто не сможет сделать ему больно. Просто нужно выключить эмоции за стенами своей комнаты, вот и всё. Сигарета была мастерски выброшена в мусорку с расстояния примерно трёх метров и даже не задела железного края. Шастун шмыгнул носом, провожая в последний полёт окурок с ещё светящимся на конце огоньком. Было холодно. Оно и понятно, парень выперся на улицу в одной только футболке да лёгких спортивках. В квартиру возвращаться совсем не хотелось, погода и без того пасмурная, а в комнате Антону всё кажется ещё серее. Словно находишься в грязном аквариуме, с поверхности которого не стирали пыль уже больше нескольких месяцев. «Юношеский максимализм, или как там это называется?» — усмехаясь, вспоминает Шастун термин, услышанный от старого семейного психолога. Следом в голове возникает образ Катерины Артёмовны, которую старшеклассник видел всего пару раз, но которая ему сильно запомнилась. К слову, он уже давно не видел ту девушку, что осмелилась беседовать с ним, хоть родители и отзывались о своём чаде отнюдь не лестно. Скорее всего, её уже уволили, - она была слишком своенравной и прямолинейной для таких людей, как отец и мать юноши. Антон был таким же. Очередной порыв ветра заставил Шастуна поёжиться, крепче сжав пальцами телефон. Выдохнув морозный воздух, Антон закинул гаджет в карман штанов и всё же решил подняться на свой семнадцатый этаж. Лифт противно скрипнул, раскрыв двери для юноши, словно давая понять, что ему здесь не особо рады. Немного задумавшись, он всё же шагнул в металлическую пасть огромной железки. Минуты тянулись ужасно долго, и старшекласснику казалось, будто время и впрямь замедлилось специально, чтобы он подольше пострадал. Когда Антону в голову пришла эта мысль, двери лифта распахнулись с тем же скрипом, выпуская наружу. Комната Шастуна находилась практически около входной двери, потому он смог проникнуть туда незамеченным. Отец был на работе, а мама сидела на кухне, просматривая очередной выпуск программы про тайны шоу-бизнеса. Всё ещё мечтала стать сказочно богатой и курировать звёзд телевидения. Антон считал её слишком высокомерной, но в целом более менее приятной в общении, по сравнению с отцом. Если она была просто презрительной и чуть более придирчивой чем стоило, то отец пытался контролировать каждое движение несчастного школьника и всегда внушал ему свои, никому не нужные, решения, будь то новая девушка, какая-либо секция или простой обед для очередных гостей. С другой стороны, его можно было понять, — своя компания, много работы, привычка командовать и контролировать всё и всех. Но Антон всё равно его за это ненавидел. Не мог простить за бездушность и обращение с собственным сыном словно с вещью. В очередной раз наткнувшись на унылые серые стены своей комнаты, Шастун лишь выдохнул со всей тяжестью, накопившейся внутри. Прикрыл глаза на несколько секунд и тут же перед ним, сам собой, появился молодой преподаватель с вопрошающим взглядом. Антон резко открыл глаза, приземляясь на кровать. Вот поэтому он не мог сегодня заснуть. Всё тот же Арсений-мать-его-Сергеевич каждый чёртов раз плывёт перед глазами, словно корит за все поступки, смотрит так осуждающе, будто старшеклассник у него последнюю сигарету стрельнул. В общем, сильно накосячил, в переводе с шастуновского. Парень не понимал почему его это так волнует. Сколько учителей поразыгрывал, ни разу не чувствовал вины за это. Даже когда географичка чуть не слегла с сердечным приступом, Антон думал о своей вине только в тот момент, когда её везли на скорой в больницу. Стоило машине скрыться, как от этих мыслей и след простыл. Но подсознание говорило — Арсений Сергеевич отличается от всех тех, кто был до этого. Он другой. Он особенный. По какой причине? Этого внутренний голос подростку, к сожалению, не поведал. Темнота уже давно отступила, и за окном было светло. Парень поморщился, взглянув в его сторону. Подойдя, задёрнул штору и вернулся к кровати. Организм, как и сам Антон, без своей дневной нормы сна чувствовал себя крайне удручающе, потому, через несколько часов, заснуть Шастуну всё же удалось. Сон его был беспокойным и прерывистым.

***

Попов шёл на работу с полным принятием того, что совсем скоро с ним вновь что-нибудь случится. Не просто так, конечно, а благодаря одному очень находчивому ученику, хотя это дела не меняло. Но сегодня в школе было на удивление спокойно. Конечно после первого урока причина этого выяснилась — Антона в школе не было. И вроде бы всё прекрасно, никто не пытается угробить твои вещи и тебя, но всё же какой-то непонятный осадок был. Казалось, будто с Шастуном что-то случилось, не мог же он просто так взять и не появиться на уроках. Да, косячил он часто, но занятия посещал исправно, пусть и пинал на них хуи, ничего не делая. Это уже другой разговор. День тянулся медленно и скучно, Попов задумался над теорией дня сурка, данная ситуация чем-то напоминала её. Но мысли прервал звонок и пришлось думать над творчеством Лермонтова вместе с одиннадцатым классом. Арсений дожил до конца рабочего дня. Именно "дожил" по внутренним ощущениям, ибо так долго не проходил ещё ни один его день за всю жизнь. Ну, не считая того самого понедельника, в который его взяли на первую роль в реальном фильме, пусть даже и на второстепенную. Стакан кофе в метро и вот мужчина уже сидит в офисе, обсуждая подробности фильма и роли со Стасом и другими ребятами из съёмочной группы. Сами съёмки были запланированы на август, как раз в конце лета из отпуска должен был вернуться главный оператор, отвечающий за постановку картины. На данный момент обо всех подробностях и изменениях его информировали при помощи электронной почты. Основная идея фильма заключалась в том, что Арсений — самый обычный молодой учитель небольшой школы в Смоленске, Богдан Усатов, мечтает стать знаменитым художником, пишет картины и их даже показывают на выставках, но люди, узнав об особенности их написания, практически всегда называют учителя бездарностью. Особенность мужчины заключается в том, что он практически полностью потерял зрение, но при этом все свои картины пишет без очков, толком и не видя холст. Богдан убеждён, что в картинах главное — передать чувства через цвет, форму и размеры. И вот однажды, когда учитель теряет свою работу, теряет жильё и совсем уж отчаивается и разочаровывается в своей жизни, он вдруг решается на последний рывок. Он создаёт серию картин, передающих самые яркие человеческие эмоции: гнев, радость, печаль, испуг и удивление. Эти картины Богдан отдаёт на уличную выставку искусства, и решает, что если и на этот раз он не получит хоть какого-то отклика от людей, - он покончит с собой. Но там их замечает Август Шеловников, который является спонсором многих художников из разных городов, и владеет собственной картинной галереей в Санкт-Петербурге. Он приехал на свою малую родину в город Смоленск в поисках необычных талантов. Август не надеялся действительно найти здесь что-то стоящее, но картины Усатова поразили его, а способ их написания доказал, что эти произведения действительно имеют смысл. И он тут же кинулся его искать. Художник находится довольно быстро на краю моста, готовый уйти из жизни, но Шеловников останавливает его, говоря, что считает его творчество истинным произведением искусства. На этом сюжет фильма пока заканчивался, так как режиссёр рассматривал два варианта окончания картины, от которых, по сути, зависел весь смысл ленты. Первый вариант: Август спасает Богдана, и они вместе уезжают в Питер, все счастливы и довольны. Тут смысл в принципе понятен, даже если ты на самом дне, всегда есть шанс с него вылезти, главное не опускать руки. Второй вариант, который Арсению нравился больше, так как имел более глубокую мысль: Богдан отказывается от самоубийства, но при попытке подняться на мост, падает и погибает. Шеловников, соответственно, уезжает в город один, но берёт с собой картины Усатова и имеет с них очень большие деньги из-за красивой истории. Здесь основная идея в том, что из-за своей глупости человек может потерять всё, если быть кратким. Но с выбором концовки съемочная группа решила всё же повременить — до августа время есть. Мужчина полностью освободился только к восьми вечера. Дорога до дома заняла ещё час, и лишь к девяти Арсений наконец-таки оказался на родном диване в окружении кучи подушек и парочки покрывал. Март в этом году был холоднее, нежели в прошлом, а отопление по каким-то причинам отключили, потому приходилось греться, как получалось. Через минут двадцать лежания на диване в позе тюленя Попов вдруг вспомнил про Шастуна, а точнее про то, что он взял номер его телефона у их классного руководителя. Павел оказался мужчиной приятным и с хорошим чувством юмора, потому много усилий для этого не понадобилось. Единственное, что пришлось терпеть, так это глупые подколы, по типу; «Ох, так вас на маленьких мальчиков потянуло, Арсений Сергеевич?». Немного подумав, учитель ввёл номер и подписал его «Шастунец». «Шастунец-холодец, забавно» — про себя усмехнулся литературовед и тут же отправил смс-ку. 21:49 Добрый вечер, Антон, почему тебя сегодня не было в школе? Дневное чувство тревоги немного успокоилось, но всё ещё настороженно выглядывало из-за угла, готовое в любой момент оттуда выпрыгнуть. Попов ждал ответа и немного волновался.