не заиграйся на сцене театра жизни.

Совмещать работу учителя и актёра оказалось немного труднее, чем представлял себе Арсений. Сроки теперь приходилось увеличивать, ибо времени на съёмки было меньше, чем прежде, что не всегда удавалось. Не каждая компания была готова пойти на такие уступки, даже понимая положение Попова. Но в общем плане проблем с совмещением всё же не было. А вот проблемы со старшеклассниками были. И если весь одиннадцатый ещё как-то вливался и старался что-то выучить, — с десятым всё было с точностью, да наоборот. Ребята там в большинстве своём были ленивыми и почти ничего не учили, как бы сильно не уговаривал их Арсений Сергеевич. До некоторых, конечно, достучаться удалось, но этих "некоторых" было от силы человек пять. А в классе учеников было двадцать семь. Вот и делаем выводы. В общем, половина всего класса так и оставалась обузой на плечах бедного Попова, с которой ему ещё предстояло как-то справится. У преподавателя уже были мысли и кое-какие планы на эту тему, которые должны были сработать по мнению самого Арсения. Но была в них одна деталь, которая ну никак не подходила абсолютно никуда. И это был Шастун. Да, тот самый Шастун, который упорно отказывался что-либо учить, писать и понимать. Ему же это не нужно, он же и так умный. Попова раздражал этот равнодушный несносный мальчишка, но он никак этого не показывал, чем бесил самого Шастуна, сам того не подозревая. А Антон не понимал, как у этого утырка выходит так спокойно реагировать абсолютно на любые проступки ученика. Парень знал, что Попов пообещал вытянуть всех старшеклассников на четвёрки до конца года, всё от того же всезнающего Позова, и упорно сопротивлялся этому, ни в какую не открывая учебник русской литературы. Надеялся, что этого незадачливого литературоведа выгонят за несоблюдение рабочего контракта. Ну, или хотя бы штрафанут, лучше, чем ничего. Прошло всего две недели, а Антон уже успел два раза сорвать урок литературы, испортить новый пиджак Попова протёкшей ручкой и написать на экране для проектора чёрным водостойким маркером: «Арсений Сергеевич лох». И это опуская все словесные шутки и подколы. Димка предложил подложить на стул учителю кнопки, раз уж заварилась вся эта каша, но Антон отказался, объяснив это банальностью, а Шастун хотел чего-то изощрённого и запоминающегося. Шастун сам того не осозновал, но ему действительно хотелось, чтобы Арсений запомнил его по-особенному. На ученика с выдающимся знаниями он не походил, а вот с ролью искусного подъебывателя ещё можно было поработать. На очередном уроке литературы, Антон вновь несдержанно пошутил на тему ориентации молодого преподавателя, отчего весь класс чуть не укатился под парты со смеху. Попов молча подождал, когда крики умирающих тюленей перестанут разносится на весь класс. — Да, и в правду забавно, Шастун. - усмехнулся преподаватель. — Но времени на шутки у нас, к сожалению не так много, потому вернёмся к Лермонтову. Мужчина, как ни в чём ни бывало продолжил вести урок, перелистывая слайды презентации и заодно представляя себе в голове сто и один способ наказания Шастуна, начиная с гильотины и заканчивая четвертованием. Ну вот что ему нужно от бедного преподавателя литературы? Непонятно. Хотелось залезть в голову Антону и понять, что же им движет. Но читать мысли никто пока не научился, потому оставалось лишь держать лицо и играть роль спокойного учителя, не замечающего чужих придирок и шуток. А сам Шастун на данный момент был похож на закипающий чайник, вот-вот из ушей пойдёт пар, а сам он станет горячим, как раскаленное железо. Антон тут старается, голову ломает, чтобы придумать что-то стоящее, а Арсению хоть бы что, сидит и улыбается издевательски как-то в сторону Антона. Знает, что тот пытается сделать и только смеётся над ним. Не вслух, одними глазами. Или он уже сам себе это напридумывал, кто знает. Но ход мыслей прервал Димка, так вовремя ткнувший друга ручкой. — Шаст, ты чего так бесишься из-за того, что он не бесится? - Поз взглядом указал на учителя у доски. — Не смеши, вон ещё сколько училок, которых побесить можно, там тебе и Александровна, и Аллочка, и Бабеныч, выбирай не хочу. — Да зачем мне Бабенычи твои. Не интересно с ними уже. - Антон нервно повёл плечом, - сгоняя лишнее напряжение. Нужно было успокоиться. — А этот новенький, хочется взглянуть на его перекошенную от зла физиономию. Вот тебе разве не интересно посмотреть, как он слюной брызгаться будет, когда я его достану? —Нет, Шаст, не интересно. А ты походу мазохист у нас, раз тебе так хочется, чтобы на тебя наорали. Ты с этим Арсением скоро сам с перекошенной от зла физиономией ходить будешь. Шастун, прекращай. Ты вчера из-за того, что придумывал шутки для этого Арсения Хуеевича, не пошёл на футбол, сегодня опять за своё возьмёшься? - возмутился Позов, уже совсем забив на урок и что-то объясняющего преподавателя. — Всего один раз пропустил, чего ты кипятишься так. Да и без меня вам не так уж и плохо игралось. - Антон слегка нахмурился, пытаясь скрыть свое недовольство. — Думаешь, мне Лёха не рассказал, как ты там радостный на моей позиции за мячом гонзал, как собака за палкой? Рассказал. Позов, возмущённый поступком Щербакова и сравнением себя с собакой, хотел было продолжить выяснение отношений, как вдруг вмешался преподаватель. — Позов и Шастун, я конечно понимаю, что у вас есть очень важные темы для разговоров, быть может даже важнее литературы, но будьте добры отложить их до конца урока, а сейчас вернуться к обсуждению стихотворения «Пророк» Лермонтова. - мужчина лишь вздохнул, когда Антон восьмой раз за день показал ему неприличный жест, состоящий из среднего и большого пальца. Это стало привычным делом. Урок довольно быстро подошёл к концу, учитель записал домашнее задание на доске и несколько раз повторил вслух, что изученное на уроке стихотворение нужно выучить наизусть до следующего урока. Больше половины класса послушно раскрыли дневники, блокноты и тетради, остальная же часть уже была на пол пути к столовой. Арсений задумчиво глядел на Шастуна, вновь начавшего спор с Димой и думал, за что бог послал ему такое наказание. Ни минуты покоя в стенах школы у учителя не было, пока это длинноногая шпала находилась в ней же. Здоровье у пацанёнка было получше Арсеньевского, раз в пять точно, потому что, как однажды поведала ему местная медсестра, за эти девять с лишним лет болел Шастун всего лишь два раза, но долго. Вот такая вот особенность. Поэтому о том, что однажды русая бестия останется дома по болезни, и Попов спокойно поживёт несколько дней, приходилось лишь мечтать. Оставалось только самоотверженно терпеть. Но Попова перспектива терпеть и дальше издевательства парня не радовала, потому когда урок подходил к концу, он попросил остаться Шастуна, намереваясь серьёзно с ним побеседовать. Антон, как и ожидалось, нехотя развернулся, вопросительно подняв бровь. Подойти к учительскому столу для него видимо было слишком трудным, и он остался стоять почти в самом конце класса. — Шастун, может подойдёшь ко мне? Я не кусаюсь, честно. - Арсений коротко усмехнулся, про себя думая, что Антон, сдерживающий злость всеми силами и старающийся показаться полностью равнодушным, был забавным. Раньше он этого не замечал. Он в принципе не обращал особого внимания на юношу, за исключением тех моментов, когда он вновь пытался подпортить настроение молодому актёру какой-нибудь пакостью, но тогда времени считывать чужие эмоции не было, да и думал он вовсе не о чужих эмоциях, а о своих. Сейчас же времени было чуть больше, и Арсений с удивлением заметил, что Шастуна явно не устраивает спокойная реакция на его подколы и шутки. Почему? А вот это уже вопрос сложный. И немного другой концепции. Сразу так и не ответишь. Отогнав ненужные мысли чуть глубже в свою голову, Попов продолжил, заметив, что Антон всё-таки удосужился подойти к учительскому столу, хоть и делал он это нарочито медленно, опять же пытаясь вывести из себя. — Слушай, вот чем я тебя так обидел, Шастун? - вопросительно изогнутая бровь, и руки сложенные "домиком" добавляли преподавателю строгости. — Тем, что появились в нашей школе. - недовольно буркнул парень, избегая прямого взгляда. Ему явно было некомфортно. Арсений промолчал, не зная, что на это ответить. Причина была глупой и скорее всего выдуманной. По крайней мере так считал мужчина. Взглянув на часы, а затем на старшеклассника, он лишь покачал головой. — Ладно, жду после уроков, поговорим нормально. - Немного подумав, добавил. — Если не придёшь, говорить буду с родителями и уже без тебя. Антон злобно сверкнул глазами, быстрым шагом уходя из аудитории и хлопая дверью громче, чем стоило. Видимо, отношения с родителями у него были не самыми радужными. Тоже решение Арсения, исходя из общих наблюдений. У Попова было достаточно времени обдумать, что он скажет Антону. Старшеклассник должен был прийти после шестого урока, сейчас же закончился четвёртый. По хорошему Арсений мог спокойно ехать домой, наслаждаясь компанией наушников и нового выпуска какого-нибудь ютуб шоу, а надоевшего ученика отложить на завтра, как менее важное дело. Но что-то подсказывало, что поговорить с ним нужно именно сегодня. Потом будет поздно. Вновь коротко вздохнув, Арсений встал из-за стола, решив посетить ближайшую кофейню.

***

— Блять, ну я же сказал, что прицепится. - Тихо процедил Антон, покидая класс литературы и топая по направлению к столовой. Арсений конечно та ещё проблема, но испортить Антону аппетит мог разве что полный разъеб их футбольной команды на каком-нибудь матче. Сегодня Шастун решил обойтись булочкой с вишней и чаем. Заняв стол около окна, парень вытащил из кармана телефон и наткнулся на уведомление от группы гороскопов. Старшеклассник ткнул на ссылку, с любопытством ожидая, когда та откроется. Сегодняшнее предсказание гласило: «вас ждёт серьёзный разговор, которого не стоит избегать, это может быть чревато новыми проблемами». — Ну нихуя себе новость, а я то и не знал. - Саркастично произнёс Шастун, отхлёбывая мутно-коричневую жидкость из стакана. Да, чай здесь делать явно не умели. — Тоже мне, удивили. И вообще, чё у меня одни проблемы, да проблемы. Нельзя Овнам спокойно пожить. На тихое негодование Антона несколько ребят повернули головы, потому парень тут же замолчал, делая вид, что очень заинтересован происходящим на экране и булочкой. Был ещё даже не обед, а Шастун уже устал и хотел завалиться на кровать, чтобы проспать до следующего понедельника. И в этом несомненно был виноват Арсений Сергеевич. Из-за него он не спал до двенадцати и вставал ни свет ни заря. Из-за него нервная система мальчишки начинала постепенно катиться к хуям собачьим. Из-за него и только из-за него. Антону бы по-хорошему послать этого Арсения Сергеевича куда подальше и жить спокойно, но нет, Шастун же у нас смелый. Или припизднутый на всю голову. Скорее всего припизднутый. Как бы там ни было, а старшекласснику оставалось лишь покориться злому року судьбы и добросовестно отсидев шесть уроков, топать в кабинет литературы. Наконец-таки часы на мобильном показали 13:40, и вездесущая трель звонка разнеслась по всем четырём этажам, давая понять, что на сегодня мучения всех учеников закончены. Ну, почти всех. Мучения Антона на этом только начинались. Идти в кабинет литературы не хотелось от слова "совсем", но другого выбора у Шастуна не было. Нет, он конечно мог забить на всё хуй и не явиться, но тогда бы Арсений Сергеевич дорвался бы до родителей подростка, а дальше бы начался полный пиздец. Если конечно преподаватель не решил взять старшеклассника на понт и попросту запугать разбирательством с предками. Но проверять эту теорию как-то не хотелось. Кабинет теперь выглядел не таким уж и забытым, нежели прежде. Присутствие в нём Попова всё же делало его более... живым, что ли? На учительском столе стоял бумажный стаканчик с кофе, а за столом расположился сам преподаватель, заинтересованно глядящий на ученика с того самого момента, как скрипнула дверь в классе, оповещая о появлении в нём кого-то ещё. — Не думал, что ты и впрямь придёшь. - Немного удивлённым тоном произнёс учитель. — Угроза с родителями всё-таки сработала. Последняя фраза не была вопросом, хотя Антон на это надеялся, после неё последовал тихий смешок. — Ну, а теперь ответь, почему ты так упорно пытаешься добиться моего отстранения от работы? Только честно. - Опережая попытки Антона ответить, Арсений добавил. — Ответ «потому что вы просто есть» меня не устроит. Антон и рад был бы ответить, но он сам не знал причины. Желание вывести из себя всего такого идеального Арсения Сергеевича просто было, парню не нужны были для этого какие-то причины или поводы. Шастун даже не пытался их отыскать. Ну хочется и хочется. Казалось бы, так человек и живёт. Он хочет и делает, не задумываясь. Возможно у Антона представления о жизни людей и не столь верные, но тут он не виноват. Ещё ребёнком он видел это на примере своих родителей и их друзей долгое время, потому взгляд на мир сформировался так, как сформировался. Десятиклассник готов был убить взглядом, по нему было видно, сколько оскорблений он сейчас готов преподнести Попову. Но парень лишь кинул сдержанное и холодное «потому что». Универсальный ответ в любой ситуации. Мужчина тяжело вздохнул, потерев переносицу двумя пальцами. — Ты сам-то понимаешь, насколько это глупый ответ? Первый вариант звучал куда лучше. Антон на слова Попова лишь хмыкнул неоднозначно как-то, но ничего не сказал. Арсению всё это поднадоело, он итак прождал этого Шастуна два урока, а теперь не мог добиться от него вразумительного ответа. Нужно было принимать какие-то меры. В голове довольно быстро созрел план. — Ну хорошо, как я и сказал прежде, если мне не ответишь ты, я буду говорить с твоими родителями. Арсений наблюдал за реакцией юноши, пытаясь уловить любые изменения в его настроении. Годы актёрской карьеры научили его читать эмоции других людей не хуже Шерлока, хотя стремиться всё же было куда. Парень еле заметно побледнел, стоило Арсению набрать номер и приложить мобильный к уху. Со стороны он всё ещё пытался казаться равнодушным ко всему. Пальцы сильнее сжали лямки рюкзака, челюсть сомкнулась чуть сильнее, чем до этого. Смесь страха и гнева. Из трубки раздались равномерные гудки, и Шастун не выдержав, сорвался чуть ли не на крик. — Да просто бесите вы меня с самого первого дня. - Антон дышал часто, словно разъярённый бык. Старался сбить дыхание до нормального — не получалось. Преподаватель положил телефон на парту, вопросительно глядя на ученика. Он всем своим видом, без слов, спрашивал: «почему?» — Потому что ведёте себя, как граф из средневековья. Весь такой правильный, куда деваться. Или как пидор. Слишком сильно о внешке паритесь. Всё, я всё сказал, до свидания. Не дожидаясь ответа Арсения, Шастун шмыгнул к двери, вырываясь из кокона непонятной тревоги, злобы и страха. Эта гремучая смесь почти затопила его в этом самом кабинете, он уже готов был на коленях просить ебучего Арсения, что угодно сделать с ним, только не трогать родителей. Но всё обошлось, глупая мысль не успела воплотиться в реальность, за что Антон был благодарен сам себе. Арсений задумался над словами Антона. Он не понимал, что в "правильности" мужчины так задело подростка. Вообще всё, что произошло сегодня в кабинете, литературовед до конца понять не мог. К слову, звонить никому Попов не собирался. Номер Оксаны пришёлся как нельзя кстати. Номеров родителей Шастуна у мужчины конечно же не было, он не рассчитывал, что ему всё же придётся вести с ними диалог. Да и не хотелось портить мальчишке и без того натянутые, судя по всему, отношения с ними. Голова разболелась от постоянных размышлений ещё в метро, потому мужчина решил отложить все мысли, связанные с Антоном и школой на вечер. А Шастун в это же время наоборот упорно пытался понять, что происходит в его голове и почему он так зациклился на ебанном Арсении Сергеевиче.