Непарные браслеты

Сону вошел в класс со шваброй в одной руке и ведром воды — в другой. Он остановился у порога и озадаченно оглядел пустые ряды парт. «Этого стоило ожидать», — Сону повезло оказаться в паре с самым асоциальным человеком, наверное, во всей школе. Он плохо помнил его имя и, кажется, даже никогда не слышал его голоса. Учителя игнорировали странного тихого мальчика так же, как ученики, и никто не желал оставаться с этим фриком наедине. В какой-то степени, Сону даже обрадовался отсутствию напарника. Придется, конечно, подольше повозиться с мокрой тряпкой и вернуться домой на двадцать минут позже, но во избежание напряжения и неловкости Сону готов был и не на такое. Он шумно выдохнул и направился к исписанной мелом доске. С темно-зеленого покрытия исчезали формулы и уравнения, оставляя после себя некрасивые белые разводы. Сону вымыл доску дважды то ли из-за внутреннего перфекционизма, то ли от нежелания мыть пол. Он старательно выжимал тряпку, когда услышал металлический щелчок со стороны входа. В дверях стоял Якудза — японец, поступивший в их школу месяц назад. Он с удивительно серьезным видом тащил ведро в сторону дежурного. Сону застыл от ужаса: прямо сейчас его окатят ледяной водой. Он даже зажмурился на всякий случай, но… ничего не произошло. Якудза молча занялся уборкой. — Ты случайно не перепутал день дежурства? — осторожно спросил Сону, сохраняя между ними приличную дистанцию. — Нет, — коротко ответил японец и бросил на собеседника убийственный взгляд. — Может из-за… — он замялся, не понимая, как корректнее сформулировать предложение. — Ты не так давно в Корее, а слова «тринадцать» и «четырнадцать» на корейском звучат почти одинаково… — Хочешь отказаться от моей помощи? — в голосе слышалось явное недовольство. — Нет, просто завтра тебя могут заставить остаться еще раз, согласно расписанию, и… — Тогда завтра ты поможешь мне. В чем проблема? Сону мотнул головой, пробормотав что-то нечленораздельное и принялся мыть доску в третий раз. Он почти физически ощущал на себе пристальный взгляд одноклассника и подумал, что лучше не оборачиваться. — Ты очень странно себя ведешь, — сталь в голосе Якудзы разрезала повисшую в комнате тишину. — Отстань уже от этой доски. Лучше помоги мне задвинуть стулья. — Прости, — поспешил извиниться Сону и даже чуть поклонился в знак уважения. Он стал быстро переходить от парты к парте, выполняя поручение. Бешеный пульс эхом отдавался в ушах, а в голове вертелась лишь мысль о том, как бы случайно не разозлить главного хулигана школы. — Да что с тобой? — Якудза несколькими шагами преодолел расстояние между ними, вынудив Сону отступить и прижаться спиной к стене. — Ты меня боишься? Японец навис над ним, и хоть разница в росте не превышала и пятнадцати сантиметров, Сону почувствовал себя до ужаса крошечным и каким-то ничтожным. Он втянул голову в плечи, готовясь принять удар, и в страхе опустил глаза. — Боишься? — с нажимом повторил Якудза и, не дождавшись ответа, указал на стоящий рядом стул. — Садись. Сону хотел было оттолкнуть одноклассника и выбежать в коридор, но тот настойчиво надавил на его плечо, заставив подчиниться приказу. Японец медленно обошел стул и, оказавшись сзади, сомкнул пальцы на шее Сону. От страха перехватило дыхание: теперь он физически ощущал отсутствие фаланги мизинца на правой руке. — Ты мне ответишь сегодня или нет? — прошептал Якудза, склонившись к самому уху Сону. — Я… — он испугался собственного голоса, замолчал на несколько секунд, а потом выпалил: — Не убивай меня, пожалуйста! Японец согнулся пополам от хохота: — Серьезно? Похоже, я перестарался. Сону сидел, затаив дыхание, и ждал, когда Якудза успокоится. Он искренне не понимал, что именно так развеселило этого психа. Неужели ему настолько нравится смотреть на страх в глазах «жертвы»? Или он просто до ужаса любит властвовать над более слабыми? Сону, в отличие от японца, не мог похвастаться высоким ростом или крепким телосложением, но он даже не думал, что будет когда-нибудь вот так трястись от страха перед ровесником. Хотелось выскочить из класса, громко крича о помощи, но тело будто парализовало: ни конечности, ни голосовые связки не воспринимали отчаянные сигналы мозга. — Эй, ты чего? Выдохни уже, — он сел на корточки перед Сону и накрыл его ладони своими. Только тогда Сону понял, что его ногти все это время впивались в колени. Он не чувствовал боли, но знал, что под тканью уже появились четкие полукруглые вмятины. Он как бы нехотя разжал пальцы и исподлобья взглянул на Якудзу. — Чего ты от меня хочешь? — его дыхание вдруг участилось так, словно он только что пробежал пятикилометровый марафон. Сердце застучало в ушах, заглушая вопросы японца. Мир вокруг начал расплываться, превращаясь в размытые разноцветные пятна, а воздух, казалось, загустел до состояния застывшего желе. Сону чувствовал, что задыхается. Он судорожно схватился за галстук, будто бы именно он блокировал доступ кислорода в легкие, расслабил его, но облегчения не последовало. Вспышки цвета и света со всех сторон двигались слишком быстро, к горлу подступила тошнота. Сону не понял, как очутился у открытого окна. Он упирался руками в подоконник и смотрел вниз. Мир резко стал четче, и высота третьего этажа, которая никогда его не пугала, вдруг показалась катастрофически большой. Сону отпрянул и повалился на пол. Боль от удара, как ни странно, помогла прийти в себя. — Ты слышишь меня? — откуда-то издалека донесся голос Якудзы. — Слышу, — ответил Сону, часто моргая. — Уже хорошо. Продолжай дышать, ладно? — он взял лицо Сону в свои руки. — Давай вместе: вдо-о-ох, вы-ы-ыдох, вдо-о-ох… Сону не знал, как долго они делали дыхательные упражнения, но постепенно ему, действительно, становилось лучше. Сердцебиение пришло в норму, а дрожь в руках почти утихла. Щеки горели — ладони Якудзы, до сих пор не выпустившие его лицо, были слишком горячими. — Все, хватит, — замотал он головой, когда сознание немного прояснилось. — Я просто пойду домой. Он встал, и все вокруг снова закружилось в бешеном танце. Пол резко ушел из-под ног, Сону пошатнулся и, чтобы не упасть, попытался схватился за стоящую рядом парту. Японец умудрился подхватить его раньше. Сначала Сону даже не понял, благодаря кому все еще держится на ногах, но почувствовав, наконец, сильные руки на своих плечах, вздрогнул и попытался вырваться. Первая попытка не увенчалась успехом. — Что ты делаешь? — ситуация повторяется: снова шепот в самое ухо, только в этот раз пальцы сжимают не шею, а, кажется, все тело. — Отпусти меня, — взмолился Сону и сделал неуверенный шаг вперед. — Нет, постой… — Просто позволь мне уйти, — интонация не предполагала возражений. Он очень удивился собственной твердости, но виду не подал: сейчас, пока Якудза в замешательстве, нужно действовать. — Я провожу тебя! Вдруг тебе снова станет плохо, — японец потянулся к его руке, но Сону вовремя ее отдернул. — Если я пойду один — не станет, — выпалил он, потратив на уверенность в голосе все оставшиеся силы. — Оставь меня в покое. Сону на ватных ногах направился в сторону выхода. Приходилось прикладывать неимоверные усилия, чтобы держать корпус ровно и не шататься из стороны в сторону. Оказавшись в коридоре, он убедился, что его не преследуют и позволил себе опереться о стену. Он хотел постоять немного и окончательно прийти в себя, но из класса раздался скрежет металла и яростный возглас Якудзы. Сону не разобрал слов, но очень испугался и поспешил к лестнице. Ему удалось уйти невредимым, и если это не чудо, то невероятное везение.