Непарные браслеты

Рики долго лежал в постели, прокручивая в голове события прошедшего дня. Он изо всех сил старался подумать о чем-то другом, но разум настойчиво возвращал его в класс. Вот Сону сидит перед ним на стуле, и они, о боже, держатся за руки! Его холодные, почти ледяные пальцы постепенно перенимают тепло ладоней Рики, и мягкая побелевшая кожа начинает приобретать более живой оттенок. В воздухе витает напряжение, появлению которого поспособствовала глупая необдуманная шутка. Рики надеется встретиться с Сону взглядом, посмотреть на него своими влюбленными глазами и без слов сказать: «Успокойся. Все хорошо. Я ни за что бы не причинил тебе вреда». Он намеренно делает голос низким и тихим, хочет, чтобы от этого мягкого баритона по спине Сону поползли приятные мурашки, но ничего не выходит. Сону по-прежнему сидит неподвижно и пялится, почти не моргая, в одну точку. — Ты ответишь мне сегодня или нет? — он едва ощутимо сжал его пальцы, надеясь получить хоть какой-то отклик. — Чего ты от меня хочешь? — Сону, наконец, поднял испуганные глаза. — Я просто хочу стать твоим другом. Знаю, обо мне много чего говорят, и частично это правда, но, знаешь, первое впечатление часто бывает обманчивым, — улыбнулся Рики, однако улыбка быстро сошла с его лица. Сону вдруг начал судорожно хватать ртом воздух, и дергать себя за галстук. Он согнулся пополам, весь сжался, будто от холода, и сполз со стула на пол. Рики замотал головой. Жуткая картинка в мыслях рассеялась, но щемящее чувство в груди никуда не исчезло. Он покрепче обнял подушку, в надежде, что та поможет хоть немного притупить мучительную боль. Как расположить к себе человека, для которого ты стал худшим кошмаром? Он закрыл глаза и снова оказался в школе. «Если я пойду один — не станет. Просто оставь меня в покое». Рики хотел возразить, хотел догнать Сону и упасть перед ним на колени, вымаливая прощения, но остался стоять посреди пустого класса. Он беспомощно наблюдал за тем, как человек, искренне им любимый, пошатываясь уходит не только из класса, но и из его жизни. К горлу подступил ком, но вовсе не от слез, а от дикой ярости на самого себя. «Пожалуйста, не считай меня плохим человеком!» — почему-то на японском крикнул Рики и со всей силы ударил ногой по ведру. Грязная вода брызнула на парты, стулья и учительский стол, несколько капель долетели до доски. Он схватился за голову и взъерошил свои волосы: «Что я наделал?» На следующее утро Рики пришел в школу с опозданием. Он планировал как обычно войти в класс, извинившись перед учителем, и занять свое законное место на последней парте прямо за Сону. Однако строгий голос классного руководителя заставил его замереть в коридоре. — Вчера вечером я вошел в кабинет и, честно, чуть не свалился в обморок. Все от пола до потолка было мокрым. Огромная лужа красовалась на моем столе и, более того, часть воды затекла в верхний ящик, где я хранил классный журнал и другие важные документы! Мне пришлось самому ликвидировать этот потоп — другого слова не подобрать, — ведь я, в отличие от дежурного, взрослый и ответственный человек, — учитель сделал многозначительную паузу и с нажимом произнес: — Я считаю, что виновник этого бардака должен извиниться не только лично передо мной, но и перед всем классом. Рики понял, что прямо сейчас все взгляды направлены на бедного Сону. Возможно, он до сих пор не оправился от вчерашнего происшествия, и еще одно эмоциональное потрясение может вызвать новый приступ паники. Рики влетел в класс прежде, чем успел придумать себе оправдание: — Извините, — громко проговорил он, привлекая к себе всеобщее внимание. По-видимому, никто не понял, за что именно принесены извинения, поэтому Рики пояснил: — Извините за беспорядок в классе. Это сделал я! Он бросил мимолетный взгляд на Сону и увидел в его глазах удивленное облегчение. — Я вчера разозлился кое из-за чего и решил выплеснуть эмоции на ведре, — Рики смотрел на преподавателя, внешне сохраняя ледяное спокойствие. — Я мог бы убрать после себя, но ушел, знаете, чтобы не разнести в щепки все остальное. — Как вы вообще оказались в классе? — учитель всегда переходил на «вы» во время особенно серьезных разговоров. — По списку, который у меня имеется, дежурили вчера Пак Вонги и Ким Сону. — Я… — начал Рики, судорожно придумывая более или менее правдивую легенду. Не мог же он при всех сказать: «Я задержался в школе, чтобы остаться наедине с парнем, который мне нравится». — Я оставил в классе телефон и вернулся за ним. Встретил Сону и предложил помочь с уборкой. «Он? Помочь?» — послышался шепот с первых парт, — «Сону, наверное, сильно досталось…» — Я поговорю с Вами лично после уроков, — учитель прошел мимо Рики, надеясь, видимо, разглядеть в его глазах хоть каплю сожаления, но ничего не увидел и, обернувшись, обратился ко всему классу. — Буду верить, что подобного не повторится. Хорошего дня. Рики плюхнулся на свой стул и ткнул пальцем впереди сидящего парня: — Ты почему здесь сидишь? Это место Сону. — Каждый садится там, где ему удобно, — он явно храбрился. — Не стоит делать из этого новый конфликт. У тебя и без того проблемы. Начиная с драки на линейке в начале года и заканчивая постоянными опозданиями. Ты даже сегодня явился после звонка… — Не лезь не в свое дело, — прорычал Рики. — Сегодня я опоздал, а завтра, может быть, вообще не появлюсь в школе, потому что меня посадят за убийство надоедливого одноклассника. — Ладно, не горячись, — в миг пропала вся бравада. — Как я сказал в начале, не нужно ссориться. Завтра, обещаю, я сяду на другое место. — Договорились. — Они пожали друг другу руки, и в классе воцарилась мертвая тишина. К счастью, уже через несколько секунд в кабинете появилась учительница химии с огромной стопкой тетрадей — очередная самостоятельная, которую Рики в лучшем случае напишет на, как выражалась химичка, «удовлетворительно». Не то чтобы он не любил учебу, просто некоторые предметы казались до абсурда бесполезными. Зачем ему, будущему переводчику с японского на корейский, знать общую формулу алканов или, например, строение пищеварения какой-нибудь лягушки. Он не желал тратить силы и время на сферы, в которых не был заинтересован — лучше посвятить пару свободных часов рисованию или танцам. Рики с детства был творческим человеком, но по вине обстоятельств и, в какой-то степени, родителей, ему пришлось променять кисточки на боксерские перчатки, а спортивные штаны на кимоно. Он отлично дрался и знал, куда бить, чтобы противник упал без сознания с первого же удара, но избиение людей не доставляло ему никакого удовольствия, в отличие от создания картин или танцевальных связок. В Японии навыки ближнего боя могли спасти как деньги в его карманах, так и жизнь. Рики жил в постоянном страхе последние три года. До переезда в Корею ему пришлось работать наркокурьером. Он ни разу не попадался полицейским, но однажды его застали с поличным. В тот день Рики встретился со взрослым мужчиной лет сорока в неприметном переулке и, как полагается, попросил показать деньги — проверил, не собираются ли его надуть. Он, в свою очередь, достал из кармана жестяную коробочку из-под леденцов и слегка приоткрыл ее, демонстрируя небольшой пакетик с белым порошком. Они молча кивнули, согласовав таким образом сделку, но фраза «руки вверх» заставила их замереть. — Не лезь в это дело, парниша, всю жизнь себе поломаешь, — покачал головой полицейский, и Рики понял, что его приняли за покупателя. — Пожалуйста, не говорите моей маме! — он упал на колени, опасаясь, что переигрывает. — Пожалуйста! — Скажи, зачем тебе эта дрянь? Кто заставил тебя пойти на это? — он ловко защелкнул наручники на запястьях настоящего покупателя, который почему-то не возражал. — Старшеклассники постоянно издеваются надо мной в школе, — Рики опустил голову, чтобы придать истории драматичности. — Они сказали, что будут продолжать избивать меня после уроков до тех пор, пока я не перестану быть мямлей. Я подумал, что смогу подняться в из глазах, если они узнают, что я связан с наркобизнесом. Я бы сказал, что у меня есть знакомые Якудза и… — Я все понял, — офицер похлопал Рики по плечу. — Лучше займись спортом, парень. Сила всегда пугала людей больше, чем какие-то выдуманные знакомства. — Вы отпустите меня? — кажется, это прозвучало слишком нагло с его стороны. — Сегодня отпущу. Только отдай мне ту коробочку, — полицейский протянул ему руку. — Поднимайся и беги домой. В этот раз твоя мама ничего не узнает, — он смешно подмигнул, и Рики едва сдержал улыбку. Покупатель взглядом проследил за жестянкой и уставился на Рики. «Только не говори, что я здесь наркодилер, а не ты», — мысленно взмолился он, и мольбы его были услышаны. — Жаль, сделочка сорвалась, — пожал плечами мужчина, и по его голосу сразу стало ясно — с наркотой он знаком уже много лет. — Удачи, пацан. Больше не попадайся. Рики поклонился обоим в знак уважения, развернулся, и со всех ног бросился бежать. На полной скорости, петляя по дворам и запутывая следы, он преодолел несколько кварталов. За ним бы вряд ли пустили погоню, но перестраховаться стоило. Когда он наконец остановился, в горле невыносимо першило, ноги тряслись от страха и усталости, а мозг продолжал бить тревогу: «Тебя найдут! Тебя поймают!» В тот день он впервые пожалел, что не послушал отчима и заявился однажды в офис его босса с желанием вступить в группировку. Звонок, оповещающий о конце урока, вернул его в реальность. В тетради была написана лишь дата, а если он снова сдаст пустой листок, количество его проблем увеличится еще на одну. — Дай мне посмотреть, что ты написал, — рявкнул он, обращаясь к парню, сидящему впереди, и почти вырвал тетрадь из его рук. — Всего на секундочку. Рики быстро переписал ответы на тест и мельком взглянул на вопрос по теории. Слишком много длинных и совершенно непонятных слов отбили у него всякое желание переносить к себе на листочек труды одноклассника — он сдал работу. Проходя мимо парты Сону, Рики наклонился к нему и тихо сказал: — Приходи на лестницу возле кабинета математики на следующей перемене. Можем, конечно, поговорить и здесь, но уверяю, так нам обоим будет удобнее.