Непарные браслеты

Когда Чонвон все-таки подался вперед, где-то глубоко в груди у Джея вспыхнули фейерверки. Разноцветные искры обжигали сердце, заставляя его ускорять темп, а эхо от взрывов оглушало, подавляя все звуки, кроме их прерывистого дыхания. Ему до дрожи в коленках нравились робкие прикосновения Чонвона, его тихое мычание во время поцелуев, которое иногда вырывалось само собой и заставляло кровь в жилах закипать от возбуждения. В тусклом свете уличных фонарей парнишка казался каким-то нереальным — сильным, крепким, надежным, но при этом очень хрупким и нежным. Хотелось покрыть поцелуями каждую клеточку его бархатной кожи, языком очертить каждый изгиб его мускулистого тела. Джей никогда не думал, что другой мужчина может довести его до изнеможения от нарастающего с каждой секундой желания. Более того, он мог поклясться, что никогда не заглядывался на парней и если и оценивал их внешний вид то только по критериям вроде «отличная форма, наверняка проводит полжизни в зале». Но теперь, когда Чонвон оказался так близко, когда его запах перемешался с запахом кондиционера для белья и с собственным запахом Джея, он из-под полуприкрытых век смотрел на парнишку и видел в нем что-то совсем иное. Он восхищался им, не мог оторвать взгляда и рук от подтянутого торса, от шеи с выступившими венками и, наконец, от бедер, явно давно знакомых со спортом. Волны страсти, одна мощнее другой, захлестывали его с головой, смывая куда-то в пустоту все ненужные мысли и смущение. Джей даже чувствовал некий азарт: он делает нечто запретное, то, чего принято стыдиться, но… черт возьми, как же это приятно! Бесконечное множество жадных поцелуев и осторожных ласк, мягкие прикосновения и неразборчивый шепот, пылающие щеки и непреодолимое желание быть ближе, еще ближе, еще… Джей перевернулся на спину, силясь восстановить дыхание, и почувствовал странное умиротворение, когда Чонвон положил голову ему плечо. Очередной, но уже более осознанный, прилив нежности заставил его поцеловать паренька в лоб и, повернувшись на бок, стиснуть его в своих объятиях. Джей не мог вспомнить, когда в последний раз ему было так же хорошо, так же тепло и уютно рядом с кем-то. Однако уже через пару минут сладкое послевкусие начало сменяться горечью страха и непонимания. Он вдруг ощутил уже знакомое гнетущее чувство: захотелось помыться с ног до головы. Он трогал мужчину там. Его самого трогал мужчина. Они только что занимались абсолютно мерзкими и неприемлемыми вещами, и хоть в моменте эти ощущения казались райским наслаждением, — если при описании плотских утех вообще можно использовать такое выражение, — то сейчас Джей будто осознал весь ужас происходящего. Чувствуя подступающую от напряжения тошноту, он аккуратно отстранился, встал и в спешке надел хотя бы нижнее белье: — Пить хочешь? Тебе принести воды? — нужен был просто повод, чтобы свалить из этой комнаты. — Я и сам могу, — Чонвон сел в кровати, тоже, видимо, собираясь пойти на кухню, но Джей не позволил. — Нет, лежи. Мне не сложно, — он пулей вылетел в коридор, полностью запутавшись в собственных мыслях и желаниях. Трясущимися руками Джей достал кружки, повернул ручку маленького краника с фильтрованной водой и, не удержавшись, сунул ладони под тонкую струю. Он тер их друг об друга, тщательно омывал со всех сторон, но ощущение чистоты так и не появилось. Подумав, что на кухне он уже слишком долго, Джей наполнил только одну кружку, отхлебнул из нее половину одним глотком, ведь пить, действительно, хотелось, и на негнущихся ногах направился в спальню. Забираясь обратно в постель, Джей молил всех существующих богов о том, чтобы Чонвон ушел спать, как обычно, на диван, но тот, опустошив кружку, как ни в чем не бывало устроился на подушках. Немного помедлив, он придвинулся к Джею и неловко обнял его со спины: — Спокойной ночи, — Чонвон мягко коснулся губами его шеи, и Джей еле сдержался, чтобы не задергаться от отвращения. — Да, да, доброй ночи, — пробубнил он, посильнее укутываясь в одеяло. Совсем скоро парнишка уснул и засопел Джею в самое ухо, а вот ему самому спать совершенно не хотелось. Он пытался проанализировать свои действия, проникнуть в самые далекие глубины сознания и отыскать там хоть что-нибудь, что поможет распутать бесформенный клубок из чувств и мыслей. И в голову даже приходили правдивые факты: он тоже чувствовал напряжение между ними, и моментами казалось, будто еще немного, и воздух заискрится; он сам поспособствовал тому, чтобы атмосфера стала романтичнее — принес вино и погасил свет, оставив шторы открытыми; на самом деле он с первых минут фильма думал только о том, под каким предлогом можно придвинуться ближе или коснуться, как бы невзначай, его блестящих волос. Джей отказывался признавать, что все из этого правда, и что если бы Чонвон не сделал первый шаг, он бы сам не выдержал и поцеловал его в губы, в удивительно мягкие и манящие губы. Как жаль, что разум сурово отвергал все это, включая вместо пугающих откровений уже порядком надоевшую пластинку с фразами, записанными когда-то со слов общества: «это не правильно», «все гомики больные, их надо лечить», «у них какое-то психическое отклонение». «Ну разве я похож на сумасшедшего?» — думал Джей, вглядываясь во тьму ночных улиц. — «И со мной, и с Чонвоном все в порядке. Мы оба вроде бы адекватные и воспитанные люди, и то, что мы делали сегодня, навсегда останется в этой спальне. Никто об этом не узнает, и нужды сообщать кому-то нет. Было ли мне противно его целовать? Нисколько. Наоборот, я настолько отвык от поцелуев, что сам набросился на него. Понравилось ли все, что произошло потом? Вполне. Новые ощущения, новые эмоции. Очень яркие. Я уже очень давно не чувствовал такого душевного подъема. Но все же мы поторопились, зашли слишком далеко. Однако ему удалось вскружить мне голову настолько, что я не сумел вовремя остановиться. Слишком сложно…» Так и не сделав никаких выводов, Джей провалился в сон.

***

Он почувствовал на своих губах что-то очень нежное и теплое — поцелуй. А потом у самого уха раздался мягкий шепот, от которого по спине поползли приятные мурашки: — Хочешь я сварю тебе кофе? — еще один поцелуй, на этот раз в щеку. — Пора просыпаться, уже почти обед. Джей приоткрыл глаза, и взгляд его сразу наткнулся на очень упругую, — теперь он с уверенностью мог ее так называть, — мужскую грудь и стыдливо отпружинил куда-то в сторону. Чонвон снова потянулся к его губам, но Джей окончательно проснулся и остановил его, уперевшись руками в сильные плечи: — Так, слушай, — он запутался в словах, увидев на лице парнишки нескрываемое разочарование. — Давай просто будем вести себя, как раньше, ладно? То, что было вчера… — Это ошибка, — перебил его Чонвон и отодвинулся почти на самый край кровати, видимо, чтобы больше не нарушать личное пространство Джея. — Я так и знал. Прости. — В какой-то степени ты прав. Мы не должны были делать того, что вы итоге сделали, но я не могу сказать, что жалею об этом. Было прикольно, но, знаешь, на второй раз я вряд ли соглашусь. Или может через время… Я правда не знаю. Ты пойми, я ничего не имею против тебя или твоей ориентации, просто для меня все это слишком непонятно, слишком неожиданно. Будет сложно, но давай попробуем забыть эту ночь? — Да, конечно. По-другому и быть не могло, — Чонвон опустил голову. — Можешь считать, что ничего между нами не было и никогда не будет. Он помолчал немного, а потом с вымученной улыбкой добавил: — Но мне тоже было прикольно. Джей почувствовал себя самым ужасным человеком на свете. Первый, грубо говоря, половой опыт парня назвали просто прикольным. Это даже не посчитать за похвалу. Прикольно можно пошутить или провести время в кругу малознакомых людей, но никак не испытать удовольствие от рук партнера. Одним глупым словом он будто обесценил этот очень важный момент, но исправлять что-то или пытаться убедить Чонвона в обратном было слишком поздно. И ладно, если бы все закончилось только этим «прикольно». Дела обстояли куда хуже: Джей разбил его бедное сердце. Снова. И излечить эту травму так же быстро, как предыдущую уже не получится.