Непарные браслеты

Сону специально сел на первую парту, чтобы оказаться как можно дальше от места, когда-то принадлежавшего Рики, но легче от этого не стало. Обычно, он почти физически ощущал на себе его взгляд — пристальный и строгий для окружающих, но самый мягкий для него самого. Ведь только он мог разглядеть в его неподвижных чертах улыбку: Рики чуть поджимал губы, как бы усиленно контролируя их, и слегка поднимал правую бровь. В такие моменты можно было увидеть, как краснеют кончики его ушей, но и для этого требовалось особая наблюдательность. Казалось, он знал Рики лучше всех на свете, понимал его лучше всех, но уверенность в этом таяла с каждым днем — уже больше трех недель тот не появлялся в школе и не пытался связаться с ним иными способами. Лишь раз Сону звонил ему после ссоры в больнице. Он выдержал недельную разлуку и решил, что Рики, так же сильно соскучившись, мигом забудет все обиды и согласится спокойно поговорить. Он надеялся обсудить их совместное будущее, пообещать во что бы то ни стало остаться рядом и еще тысячу раз признаться ему в любви. Звонок этот закончился двумя гудками. Трубку сбросили. Сону не знал, что и думать. Конечно, мама Рики объяснила ему ситуацию, сказала, что сейчас находиться рядом с ним как минимум опасно, и именно поэтому им стоит не видеться и желательно никак не контактировать, но ведь от минутного разговора по телефону ничего бы не изменилось. Он бы просто перестал волноваться за судьбу любимого, а если бы поводы для волнения все-таки нашлись, постарался бы помочь — чем угодно и как угодно. До ужаса хотелось услышать его голос, как он ласково зовет его по имени, но телефон молчал, а надоедать любимому и звонить еще раз Сону не собирался. Он уже наизусть знал каждое голосовое сообщение в их диалоге, уже выучил каждый пиксель их совместных фотографий, а вестей от Рики все не было. Порезы на ладонях затянулись, и Сону даже смог взять в руку ручку, только мысли на уроках были совсем не об учебе. Вот и сейчас он думал лишь о том, как здорово было бы обернуться и увидеть недовольное лицо Рики в конце кабинета, мол «Ты почему без меня пересел?». И Сону оборачивался. Снова и снова, в надежде, что мысли его станут материальными, и любимый действительно появится за своей последней партой, которая после его ухода на затяжной больничный так и осталась пустой. Он оглядывался до тех пор, пока учитель не сделал замечание, но даже после этого продолжил украдкой посматривать назад. Без Рики он не чувствовал себя в безопасности, что на самом деле парадоксально, ведь именно из-за него несколько недель назад на них напал сумасшедший с ножом. Все чаще по утрам хотелось остаться дома, и все чаще Сону потакал этому желанию. Он много спал но не высыпался, утром едва ли завтракал и весь день ничего не ел. Сил не было ни на что. Учителя с пониманием относились к его состоянию, думая, что у бедного мальчика начались некоторые проблемы с психикой после встречи с «маньяком», и ему нужно время на восстановление. Однако маньяк здесь был ни при чем, и единственной проблемой было отсутствие Рики в его жизни. Вместе с ним будто бы исчезла вся радость, все яркие краски и эмоции. Остались лишь серые будни, тоскливые минуты которых растягивались в часы. Пару раз Сону порывался поехать к нему домой и даже садился на нужный автобус, но выходил через пару остановок, понимая: его своеволие может привести к непоправимым последствиям. Он убедил себя, что разлука их имеет какой-то очень глубокий смысл, что она часть гениального плана по спасению самого Рики и его семьи, иначе он бы не бросил его вот так, ни сказав ни слова. Однако была еще одна причина, по которой Сону не решался навестить любимого — он боялся прийти к его двери, постучать, и встретить на пороге не маму Рики, а чужого человека, который скажет: «Прошлые жильцы съехали отсюда неделю назад». Казалось, проще еще какое-то время тешить себя надеждой на лучшее, чем страдать от жестокой правды. По сути, в обоих случаях он бы не узнал бы о Рики абсолютно ничего, но в первом есть хоть небольшая вероятность на счастливый конец, а во втором — лишь непроглядная тьма, не скрывающая в себе ничего хорошего. Беседы со школьным психологом по средам и пятницам совсем не помогали. Эта женщина, либо очень любившая черные пиджаки, либо всегда одетая в один и то же, выводила Сону из себя своей привычкой непрерывно смотреть в глаза собеседнику. Он не видел в ней ту, кому можно доверять, тем более настолько конфиденциальную информацию, как история Рики, и предпочитал уводить разговор в сторону, снова и снова жалуясь на усталость и апатию. Сначала ему советовали дыхательные упражнения, потом настаивали на повышении физической активности, а затем дело дошло до абсурда — ему предложили «провести обряд очищения мыслей», а именно выписать на листочек все, что его тревожит и сжечь его в пламени обычной ароматической свечки. Психолог очень хотела узнать, что именно Сону так упорно не желает ей рассказывать, поэтому медленно и как бы невзначай ходила вокруг, периодически заглядывая в листочек. Сону и без того много нервничал в последнее время, а такая непрофессиональная навязчивость совсем выбила его из равновесия. Он большими буквами, так чтобы было видно издалека, вывел надпись: «Занятия с психологом», позволил ей это увидеть, и с каменным лицом поднес бумажку к огню. Женщина, не ожидавшая подобной грубости даже замерла от удивления, но быстро взяла себя в руки и как ни в чем не бывало продолжила щебетать что-то о невероятной пользе этого чудесного метода. В конце занятия она будто бы между делом попросила его серьезнее относиться к себе и своему психологическому состоянию, Сону неопределенно пожал плечами и вышел из кабинета с мыслью, что в пятницу он вообще не придет. Вернувшись домой, Сону, как обычно, свалился на кровать, даже не переодевшись. Он завернулся в одеяло и закрыл глаза. Сейчас он поспит пару часиков, а потом, если получится, заставит себя сделать хоть часть домашнего задания, накопившегося за время его неработоспособности. Сон спасал его от реальности, помогал сокращать бесконечные дни, каждая секунда которых была полна переживаниями за Рики. Иногда на фоне мрачных мыслей у него случались панические атаки, прямо как в день их «знакомства», но в одиночку переживать это было куда тяжелее. Из полудремы Сону вырвал звонок. Подумав, что это Рики, он подскочил и взглянул на экран: неизвестный номер. «Звонит с чужого телефона, чтобы не выдать свое местоположение», — пронеслось у Сону в голове, и он дрожащей рукой смахнул зеленую трубочку в сторону. — Алло… — полувопросительно начал он, мысленно моля все высшие силы о том, чтобы из динамиков раздался самый прекрасный на свете голос любимого. Ответ его разочаровал и шокировал одновременно: — Сону! Это Чонвон.