Непарные браслеты

Рики искренне восхищало поведение Чонвона. Он думал, что сам мастерски умеет скрывать эмоции, но, судя по всему, ему еще было куда расти. Рики поднял голову и даже немного улыбнулся: — Я бы очень хотел пожать тебе руку, правда. Ты отлично держишься. — А что мне делать дальше? Ну попаду я к директору, и что я ему скажу? — Чонвон за секунду превратился из хладнокровного переговорщика в напуганного до дрожи в коленках мальчишку, и это преображение из-за своей молниеносности показалось Рики поистине магическим. — Не придется ничего тебе говорить, ты выигрываешь время для нас, — попытался он его успокоить. — Я не уверен, что полностью пришел в себя, но бок уже не так сильно болит, бежать смогу, тебе помочь бежать — тоже. Сейчас нужно попытаться ослабить скотч. Придется постараться, но он обязательно поддастся. Начни с правой руки, если ты правша, так будет проще потом освободить левую. Сломать стул было бы намного проще, однако грохот бы привлек слишком много внимания, и если бы им попались крепкие стулья, способные выдержать больше одного удара, их бы поймали с поличным. Впрочем, и в растягивании скотча было мало приятного: липкая сторона приклеилась к волосам на руке и делала любое движение еще более болезненным. Бандиты хорошо постарались над оковами и замотали каждую из конечностей пленников на пять, а то и больше оборотов, отчего скотч растягивался катастрофически медленно и мучительно. Когда рука уже могла спокойно двигаться вдоль ручки стула, но освободить ее окончательно еще не получалось, Рики подумал, что осталось совсем чуть-чуть, что уже совсем скоро они смогут сбежать из этого жуткого места и попросить о помощи, но как и в прошлый раз, надежды его были тщетны. — Так, так, так, — раздалось сзади, и Рики вздрогнул от неожиданности, — чем это вы тут занимаетесь? Зубастый наигранно улыбнулся, и Рики еле сдержался, чтобы не скривиться в ответ. — Я жду ответа, мальчики, — сладостно протянул он и, видимо, посчитав Чонвона более уязвимым, шагнул к нему. — Скажи мне, что вы собираетесь делать дальше. Зубастый одной рукой взял лицо Чонвона так, что губы его вытянулись уточкой, и хотел сказать что-то еще, но вместо слов из его глотки вырвался крик. Чонвон резко повернул голову и впился зубами в его большой палец. То ли от злости, то ли в качестве издевки, он мотнул головой в сторону, причиняя обидчику больше боли. Рики решил, что на крик все равно сбегутся, поэтому воспользовался ситуацией и, подпрыгнув, обрушился на стул всем своим весом. Раздался деревянный треск, но ничего не сломалось. Он повторил попытку, однако и на этот раз ничего не вышло. В третий он совсем отчаялся, поэтому перестарался и повалился на спину, все-таки сломав пару ножек злосчастного стула. Удар об пол смягчить не удалось, и от спины по всему телу разошлось неприятное жжение. Как раз в тот момент Зубастый вырвал свой окровавленный палец изо рта Чонвона, а на лестнице послышался топот нескольких пар ног. — Ты реально не смог справиться с двумя связанными пацанами? — переговорщик в деловом костюме схватил его за грудки. — Мне что самому здесь дежурить?! — А попробуй! Эти щенки и тебя потреплют! — Зубастый вдруг заговорил, как обиженный ребенок. Мистер Ли недовольно поджал губы, с осуждением посмотрел на укушенного «коллегу» и перевел взгляд на Чонвона: — Я организую вам встречу с директором. Машина будет через полчаса. — Не верь им, слышишь! — Рики, словно током ударило. — Они тебе врут! Не смейте его увозить! — А что, малыш, боишься остаться без поддержки? — язвительно спросил переговорщик, наклонившись над Рики и в очередной раз демонстрируя, кто здесь главный. — Ты так уговаривал своего друга добиться встречи с директором, а теперь, когда мы готовы выполнить его даже самые наглые требования, протестуешь? — Это правда конец? — шепотом спросил Рики у самого себя, но Мистер Ли все равно услышал. — Да, Ники, все кончено. Тебе не сбежать, не спастись и не спрятаться. За тобой тоже приедет машина, но чуть позже. Сначала мы разберемся с человеком, за жизнь и здоровье которого искренне переживаем. Уведите его наверх и заставьте переодеться. Два амбала с ножами подошли к Чонвону, ловко разрезали скотч сначала на его ногах, затем на запястьях и, схватив, его под руки поволокли в сторону выхода. Рики несколько секунд смотрел ему вслед, не в силах вымолвить и слова. Он не верил, что все, действительно, закончится вот так. Ему никогда не удастся вырасти, получить образование, создать семью с любимым человеком и просто стать счастливым. Он даже не доживет до совершеннолетия… Перед глазами за секунду пролетела вся его жизнь, и он, наверное, в последний раз пожалел о том, что когда-то по собственной глупости явился к Боссу и положил начало мучениям его семьи. Глава самой влиятельной и многочисленной группировки в Токио тяжело заболел. Какое-то время он продолжал «править» с больничной койки, но силы неумолимо покидали его дряхлое тело. Выбрав в качестве преемника своего старшего сына, глава Сумаёси-кай передал ему всю власть и лично отдал свой последний приказ. Свидетелей у этого разговора не было, но как выяснилось позже, покинувший этот мир глава хотел во что бы то ни стало монополизировать столицу. Нисигути Ёширо, получивший грозное звание Босса, решил исполнить волю покойного отца. Ходили слухи, что захватить Токио хочет именно Ёширо и прошлый глава здесь ни при чем, однако подтверждения им не было, так же как и опровержения общепринятой версии. Первые несколько лет Босс просто продолжал вести дела клана и даже наладил контакт с крупными поставщиками товара из-за рубежа. Бизнес шел в гору и, казалось бы, все было в порядке, однако столь долгая пауза нужна была исключительно для того, чтобы усыпить бдительность соседствующих с Сумаёси группировок. Когда все успокоились, и если не совсем забыли, то стали реже вспоминать об угрозе захвата территории, Ёширо сделал первый ход. Снайпер, ровно на сутки прилетевший в Японию устранил цель, вышедшую покурить на балкон, и без особых проблем покинул страну, навсегда затерявшись на бескрайних просторах планеты. Самая малочисленная ячейка Токио осталась без руководителя. Конечно, в первую очередь подозрения пали именно на Босса, однако тот умело подтасовал карты, обвинив в заговоре семьи Мицуба и Инугава. Ёширо отыскал в низших слоях иерархии этих кланов людей, готовых за приличные деньги оставить тех, на кого работали всю жизнь. Этим бедолагам необходимо было во всеуслышание заявить о собственной причастности к убийству, а также в подробностях описать обстоятельства преступления и предъявить вещественные доказательства в виде хотя бы оружия, из которого стреляли. Все было сделано правильно и в срок и, естественно, не без поддержки со стороны людей Босса. Вознаграждение им выплатили непосредственно в день убийства, и те благополучно потратили почти все в лучшем клубе столицы. Стоил ли этот «праздник» последующих пыток и мучений? Однозначно — нет. Однако от признания уже не отказаться, тем более с учетом представленных улик. Конечно, их раскаянию поверили далеко не все, но других версий с четкими доказательствами просто не было. Расследование по убийству, активное участие в котором принимал папа, зашло в тупик. Безымянного убийцу, который не оставил следов, так и не нашли. В Кёкуто-кай начались внутренние конфликты из-за внезапно освободившейся «должности» руководителя. Претендентов было несколько, в том числе и отец. У каждого из кандидатов появились свои последователи, не желавшие идти под властью других, поэтому было принято решение поделить и без того небольшую Кёкуто на три части. Такие условия Ёширо не устроили: ему нужно было объединять семьи, а не дробить их, поэтому он лично посетил каждого из предполагаемых глав будущих кланов и в добровольно-принудительной форме заставил их присоединиться к Сумаёси. Естественно, все члены банды, включая потенциальных «правителей», были недовольны, однако им бы не хватило ни сил, ни связей на то, чтобы оказать сопротивление. Пришлось коллективно мириться с подобным унижением. Все случилось слишком быстро. Возможно, именно поэтому Рики так легко и без малейших сомнений принял ложь о визите Босса за чистую правду. «Этот человек пришел поблагодарить папу за службу. На недавней миссии он отличился, за что сегодня и удостоен чести сидеть за одним столом с… со своим начальником», — сказала ему мама, перед тем, как уйти в гостиную и долго-долго что-то обсуждать, не повышая, кажется, голоса громче шепота. Тогда Рики был уверен: они обсуждают новое секретное дело, знать о котором ему не положено, но как же, черт возьми, было бы интересно в нем поучаствовать! Через несколько дней Рики, вдохновленный успехами папы, пришел к Боссу лично. Обычно посетителей к нему не пускали, но в этот раз было сделано исключение. — Здравствуйте! — он склонился в поклоне чуть ли не до земли: настолько ему казалась важной персона Ёширо. — Я пришел к вам, чтобы стать частью клана. Меня зовут Нишимура Рики. Я сын… — Я знаю чей ты сын, — перебил его Босс. — Выпрямись и посмотри мне в глаза. Рики выполнил свое первое указание и с интересом и опаской одновременно уставился на солидного мужчину перед собой. — Твои родители знают, что ты пришел сюда? — в голосе слышалось легкое напряжение — еще не повод для настоящего беспокойства, но уже намек на что-то нехорошее. — Да, — соврал Рики, надеясь, что ложь его не раскусят, но ошибся. — Как я могу принять в клан человека, который в первую же встречу соврал, глядя мне в глаза? — Ёширо, может, и не понял истинные мотивы Рики, но уже осознал, насколько полезным будет этот юный рычаг давления на бунтовщиков. — Убирайся отсюда. За твое поведение я накажу твоего отца. — Нет, папа здесь ни при чем! — Рики очень испугался: мало того, что родители узнают о его своевольном и не очень обдуманном поступке, так отца еще и накажут за его поведение. — Я пришел сюда без их ведома, потому что они меня не отпускали. Говорили, что я слишком маленький, чтобы стать настоящим Якудза. Но ведь я уже полностью готов, правда. Я очень хочу сражаться и раскрывать всякие дела вместе с папой. И еще хочу его защищать. Однажды он вернулся с перестрелки с ранением и в шутку сказал, что если бы я был рядом, он бы не пострадал. Но знаете ведь, в каждой шутке есть доля правды. Возможно, я бы действительно смог уберечь его. Пожалуйста, возьмите меня и не наказывайте папу. Он ни в чем не виноват. Я сам сделал этот выбор и сам готов понеси наказание. — Хороший настрой, парень. Только вот ложь у нас неприемлема. Это одно из грубейших нарушений. Тем более, когда врут мне, — Босс сделал изящное движение рукой, и его помощник сразу же понял молчаливый приказ: между пальцами сверкнуло лезвие миниатюрного тесака. — Докажи, что ты предан мне, отрубив себе палец. Справишься? Этот трюк был нужен исключительно для того, чтобы лишний раз показать Рики, кто здесь главный, запугать его, хотя, скорее всего, Боссу просто нравилось наблюдать за чужими страданиями в качестве развлечения. Другие банды сохраняли старинную традицию с лишением пальцев в наказание, но применяли ее только в самых исключительных случаях и, вероятно, лишь для того, чтобы почтить обычаи предков. В Сумаёси все было иначе: у большей части подчиненных Ёширо отсутствовали фаланги, а то и целые пальцы. При этом на каждой ампутации Босс присутствовал лично. Он навряд ли ожидал от мальчишки такого хладнокровия и хотел просто подразнить его, доведя до состояния абсолютной паники, однако Рики оказался смелее или безрассуднее, чем он предполагал. Взяв в руку тесак и предусмотрительно зажав в зубах карандаш, любезно предложенный Боссом, он быстро примерился и ударил, чтобы вдруг не начать сомневаться. От боли потемнело в глазах, но даже сквозь эту пелену Рики разглядел недоуменное восхищение в глазах главы Сумаёси. В полуобморочном состоянии он бормотал: — Вы ведь меня возьмете? Теперь я смогу стать настоящим якудза? Правда? Рану ему незамедлительно обработали и, кажется, даже прижгли. Ему дали далеко не детскую дозу обезболивающего, и Босс решил лично подвезти его до дома. Увидев машину главы во дворе собственного дома, родители мгновенно среагировали и вышли на улицу. Отец встал впереди, как бы закрыв собой маму, и приготовился к очередному тяжелому разговору, однако даже его профессиональную безэмоциональность сумело в мгновение разрушить наличие в этом автомобиле сына. Рики выскочил из машины и, чуть покачнувшись от непреодолимого желания спать и легкого головокружения, счастливо крикнул, подняв перебинтованную руку вверх: — Папа! Теперь я стану как ты! Я буду защищать тебя! — он замолчал, увидев на лице отца совсем несвойственное ему выражение невыносимой боли и отчаяния. — Папа, почему ты…? Он не сумел подобрать слов, чтобы сформулировать вопрос. Мама бросилась к нему и, упав на колени стала дрожащими руками разматывать повязки. — Нет, нет, нет, — твердила она, с каждым словом повышая громкость голоса. — Нет! Нет! НЕТ! — мама увидела окровавленный палец и подняла глаза на Ёширо. Тот с нескрываемым удовольствием наблюдал за развернувшейся драмой, а Рики все никак не мог понять, почему его родители так странно себя ведут. Он уже чувствовал, что разочаровал их, чувствовал, что поступил неправильно, но почему? Что такого в его стремлении быть похожим на отца? Почему ему нельзя стать неофициальным полицейским? Все ведь в порядке, Босс — хороший человек, который ценит и уважает его папу. Из-за чего теперь его отца прижимают лицом к земле два огромных мужика? И с какой целью он попытался ударить своего начальника? Рики снизу вверх смотрел на высокого и чуть пугающего человека, уважение к которому уже по непонятным причинам пошатнулось. А тот, в свою очередь, смотрел на всю их семью сверху вниз, явно наслаждаясь собственным положением: они были в его власти. Босс обратился к отцу: — Я поставил на колени всю твою семью. Заметил? — он сверкнул хищной улыбкой. — Твой сын сам пришел ко мне. Я не заставлял его отрубать палец. Ты воспитал из него хорошего бойца, только вот ума недодал. Поработай над этим, и мы получим идеального члена Сумаёси-кай, — он смаковал свое превосходство, упивался им, но Рики понял это слишком поздно. Дома родители на него не кричали и не ругались, но их подавленное состояние было для Рики худшим из возможных наказаний. В тот день на него вывалили всю правду и о якудза, и о деятельности отца, и о личности «начальника». Ему хотелось провалиться сквозь землю или отмотать время назад и все исправить, но ни то, ни другое сделать было невозможно. В тот день Рики впервые почувствовал реальный вес ответственности за свои поступки и, не выдержав нагрузки, сломался. Он не хотел признаваться самому себе в том, что испортил не только свою жизнь, но и жизнь родителей. Теперь у отца не получится «революция», к которой он готовил людей. Да и вообще у него теперь ничего не получится — придется безоговорочно слушаться Босса, чтобы Рики не нанесли еще какие-нибудь увечья, а Ёширо наверняка пожелает подавить волю потенциальных бунтовщиков с помощью издевательств над их командиром. Только вот вся эта история вызвала не смирение, а новую волну недовольств среди людей Кёкуто, и чтобы все они поуспокоились немного, Босс решил сделать очередной перерыв. Рики в это время работал наркокурьером, и он быстро понял, что для этой должности его выбрали неспроста: быстрые ноги, проворность и, конечно, юный возраст, который в случае провала защитит его от пожизненного. Он успешно распространял всякого рода вещества, оставаясь незамеченным или… непойманным, но штиль этот длился не так долго, как хотелось бы. Его миссии становились все серьезнее и все опаснее. Теперь он часто дрался, и далеко не всегда это были честные драки. Пару раз ему угрожали оружием, но в первый раз он сумел сбежать, а во второй уже мог без труда выбить пушку из рук противника. Босс называл его прирожденным якудза и, кажется, даже записал его в свои любимчики, однако Рики его теплых чувств давным давно не разделял. Сильнее Босса он ненавидел только самого себя, но и эти чувства порой уравнивались. Его заставляли избивать должников в кабинете у Босса, и если хоть один удар выглядел недостаточно сильным, Рики сам хорошенько получал от «телохранителей» Ёширо. В нем воспитывали злость, жестокость и непоколебимую преданность, однако с последним у Рики были серьезные проблемы. Каждый раз, смотря Боссу в глаза, он представлял, как однажды прикончит его голыми руками, и тот на самом деле опасался его. Он никогда не оставался с Рики наедине, без своей охраны, никогда не поворачивался к нему спиной и обязательно обыскивал перед входом в свой кабинет. Рики чувствовал себя беспомощным рядом с ним, но знал, что однажды сумеет победить, и поэтому не сдавался. Папу понизили, и теперь он считался «рядовым сотрудником». Он почти не бывал дома, но в редкие выходные продолжал делать вид, что все в порядке, и что они обязательно со всем справятся. Рики долгое время не мог смотреть ему в глаза: боялся увидеть то разочарование, которое видел в самый первый день всего этого кошмара. Он не жаловался родителям на травмы, не делился с ними проблемами, потому что считал, что сам все это начал, а значит, ему и разбираться. Было сложно, больно и обидно, но Рики держался. Порой он ловил себя на мысли, что все в его семье теперь ненастоящие, все притворяются теми, кем не являются, и делают вид, что ничего не произошло. Возможно, для родителей ничего не изменилось — они и раньше сочиняли для Рики глупые сказки, в которые тот безоговорочно верил, однако теперь, когда ему все-таки доверили правду, он не мог так же спокойно реагировать на наглую фальшь. Поначалу бессилие убивало его, беспрестанно упрашивало опустить руки, но Рики не поддался и сумел перевернуть в своей голове все так, чтобы оно стало главным мотиватором: нужно стать сильнее и физически, и морально. Он отрабатывал навыки ближнего боя на заданиях, в кабинете у Босса и просто на улицах, когда заходил не в тот район. Многие называли его предателем собственного отца и считали обязательным отвесить ему пару тумаков при встрече, однако со временем подобные стычки сошли на нет. Возможно, сам Босс отдал приказ не трогать его бойцовского паса, а возможно, Рики сам зарекомендовал себя как человека, с которым лучше не связываться. Он все больше верил в себя, а Ёширо все больше его боялся, потому что во всем Токио невозможно было найти такого же способного и безбашенного парня. Рики продолжал работать на Босса и выполнять любые его приказы, начиная с «купи мне по дороге кофе» и заканчивая «убей его тихо и без свидетелей». Босс познакомил его со смертью и научил убивать. Никому и никогда Рики не рассказывал об этом сам и очень надеялся, что Ёширо тоже держит его преступления в тайне. Он привык жить с осознанием того, что является убийцей и настоящим преступником, и что большую часть своей жизни он проведет за решеткой, как это обычно случалось с самыми успешными членами группировки. Каждый из них в определенный момент становился неудобным или слишком опасным, и от каждого такого без сожалений избавлялись. Отец разговаривал с ним об этом, рассказывал, как попытаться скосить срок и как наладить коммуникацию с другими заключенными. Рики знал все от и до, но Босс выбрал другую стратегию по его уничтожению. Однажды ему пришла эсэмэска, в которой были указаны место и время. С собой было сказано взять пистолет. Рики очень не любил подобные вылазки, потому что его не предупреждали о количестве противников, об их вооружении и вообще физической подготовке. Он каждый раз ехал в неизвестность и все равно чудесным образом выходил сухим из воды. В этот раз все было иначе. Рики вошел в старое офисное здание, нашел дверь с нужными цифрами и, дождавшись указанного времени, вошел внутрь. На полу лежал мертвый человек, кровь из дыры в его голове медленно растекалась по полу огромной лужей. Рики пригляделся и с ужасом понял, что перед ним никто иной как глава семьи Инугава. Босс добрался и до него. Но если неугодный уже убит, то для чего же Рики вызвали сюда?.. Ответом стал громкий топот в коридоре. Это ловушка. Ёширо решил повесить на него убийство конкурента, чтобы его не просто заточили в камере, а наверняка жестоко убили в отместку за руководителя. Понимая, что времени катастрофически мало, а бежать некуда, Рики бросился к окну. Вылезти на карниз оказалось не так уж и сложно, однако с каждым шагом опора под ногами становилась все менее устойчивой и надежной. Из комнаты с трупом раздались крики, и уже через пару секунд из окна высунулась голова разъяренного мужчины: — Он здесь! — мужчина направил на Рики пистолет и в спешке плохо прицелился. Это спасло ему жизнь: пуля просвистела у самого уха, но не оставила даже царапины. Понимая, что ситуация безвыходная, Рики решил рискнуть и прыгнул вперед, намереваясь схватиться за водосточную трубу на углу здания. У него почти получилось, но металл не выдержал нагрузки и вместе с ним полетел вниз. Рики думал, что разобьется, но сама судьба дала ему еще один шанс. Он свалился не на асфальт, а на крышу какого-то фургона. Удар получился болезненным, но хотя бы не смертельным. Водитель, услышав стрельбу, испугался, и когда на крышу его автомобиля свалилось что-то железное, поспешил удалиться с места происшествия. Это сыграло Рики на руку. Ему удалось не только отдохнуть перед продолжением погони, но и скрыться от недоброжелателей. Конечно, в Инугава-кай люди не глупые, и они очень быстро возобновят преследование, однако Рики сумеет воспользоваться даже таким незначительным отрывом. Проехав на крыше пару кварталов, Рики приметил хорошенький темный переулок и, спрыгнув с фургона не так ловко, как хотелось бы — падение с высоты давало о себе знать, — скрылся между домами. Он сразу обратил внимание на пожарную лестницу, допрыгнуть до которой с его ростом и силой было относительно легко, и, пару раз подтянувшись, полез вверх. Поднявшись на, судя по ощущениям, сотый этаж, Рики без сил свалился на шершавый рубероид и уставился в небо. Он лежал, чувствуя, как быстро вслед за сердцем пульсируют вены в его конечностях. Дыхание сбилось, но вовсе не от физической нагрузки. Рики стало так страшно, как не было еще никогда. Зачем он начал убегать? Может быть, если бы он спокойно встретил тех людей, они бы согласились выслушать его? А может быть, все было бы проще, если бы его тоже сегодня убили?.. Именно в тот день Рики всерьез задумался о самоубийстве. Он даже подполз к краю крыши, чтобы оценить высоту и возможность умереть, упав отсюда, но не успел толком выглянуть, когда внизу пронесся черный внедорожник с тонированными стеклами. Чутье подсказывало ему, что в этой машине едут его преследователи, иначе никто бы не стал так нагло нарушать все правила дорожного движения. Что же теперь делать? Как теперь выбираться из этой передряги? Рики готов был разрыдаться от страха и отчаяния, но мужественно сглотнув ком в горле, позвонил отцу. Он в двух словах объяснил ему ситуацию и тут же получил четкие распоряжения: выбросить телефон, уйти как можно дальше от места звонка и по возможности, сменив внешний облик, добраться до склада, с которого папа его заберет. Рики без сожалений избавился от телефона, ловко закинув его на крышу соседнего здания, благо улица была не слишком широкой, и еще немного передохнув, принялся спускаться вниз. Двигаясь перебежками, он преодолел пару кварталов. Одежду нужно было срочно менять, но в магазины соваться не стоило, а с собой не было ничего запасного. Впрочем, даже если бы было, Рики бы наверняка потерял это либо в том офисе, либо по дороге из него. Он выбросил джинсовку, оставшись в одной футболке. Образ изменился, но не достаточно. Нужно было действовать радикально. В ближайшей парикмахерской пришлось попрощаться с волосами: он побрился почти под ноль и стал ещё больше походить на настоящего бандита. Там же он незаметно «одолжил» у другого клиента пиджак, оставленный на вешалке, и вытряхнул содержимое его карманов у самого входа, надеясь, что это хоть немного успокоит владельца и его собственную совесть. Конечно, за время работы на Босса он делал вещи и похуже, но, оказалось, совершать преступления по собственной воле, а не по приказу намного сложнее. Чтобы в нем точно не узнавался мальчишка с места преступления, Рики выторговал у прохожего очки, отдав за них огромную для такого качества сумму. Теперь он спокойно шёл на автобусную остановку, хотя на самом деле хотелось бежать. Бежать со всех ног к отцу, искать у него помощи и поддержки. Ему было чертовски страшно, и приходилось напрягать все мышцы для того, чтобы колени не тряслись и не подкашивались. Рики целую вечность ждал свой автобус, едва ли не падая в обморок от каждой проезжающей мимо черной машины. Казалось, его вот-вот найдут и схватят, и никакая маскировка тут уже не поможет. Наверное, за все содеянное любое жесточайшее наказание можно было бы считать справедливым. Любое, но не мучительную смерть, которую обещали ему преследователи. Рики до последнего верил, что однажды ему удастся все исправить, вернуть в прежнее русло свою жизнь и жизнь родителей, но с каждой секундой эта светлая надежда становилась все тускнее. Когда до нужного склада оставалось с полкилометра, он позволил эмоциям завладеть собой и со всех ног бросился к отцу. Родители уже ждали его с двумя чемоданами. Папа похвалил новую стрижку, попытавшись даже улыбнуться, но вышло не очень — было видно, как сильно он переживает. Выслушав ряд четких указаний от отца, они с мамой отправились в порт, где по поддельным документам покинули страну. Папа пообещал связаться с ними сразу после того, как сумеет обелить имя сына и поднять людей на восстание против Босса. Он говорил об этом смело и уверенно, однако Рики все-таки разглядел в его глазах неискренность: «Это лишь для того, чтобы успокоить тебя». По-хорошему стоило запротестовать, позвать его с собой, попытаться уговорить так не рисковать собственной жизнью, но Рики подумал об этом слишком поздно. Оставалось лишь тешить себя мыслью о том, что отец все равно бы не согласился. Рики презирал себя за то, что не сумел нормально попрощаться с отцом в тот день, и теперь, когда его лишили возможности сказать последние слова единственным близким людям, он не выдержал. Он смотрел как Чонвона уводят вверх по лестнице и понимал, что ему самому уже отсюда не выбраться. — Извинись перед Сону и перед моей мамой за все, что я сделал! — кричал он, срывая голос. — Скажи им, что я их очень люблю! Пожалуйста, скажи. Напомни про прощальные письма! Они должны их прочитать! Пожалуйста, скажи им лично от моего имени! Я их очень люблю! Чонвона давно увели, а он продолжал выкрикивать что-то невнятное, давясь слезами. Его успокоили пинком в грудь: от удара сперло дыхание и вместо очередного возгласа из глотки вырвался только хрип. Рики сдался.