Белая Лилия

Трое альф, красивых, породистых, но очень исцарапанных, их ушки прижаты к голове, а хвосты нервно подрагивают. В комнате, у дверей, которой, они стоят, их обожаемый неко-омега вот-вот разродится котятами. Первые два часа после начала схваток омега злобно шипел и исцарапал всех, кто только посмел сунуться к жалобно мяукающему неко. Сейчас омега лежал в небольшой белой мемопластовой ванне, шипел от боли и мяукал, его хвост метался из стороны в сторону, глаза прикрыты, а когтями он царапал мемопласт. Омега громко мяфкнул, почувствовав, как первый котенок появляется на свет. Он каким-то образом извернулся и, осторожно разорвал пленку, быстро вылизал мордочку. Неко довольно мурлыкнул, услышав слабый писк. Коти начал вылизывать своего котенка освобождая от пленки. Как только малыш был вылизан, омега перегрыз пуповину. Он тут же уложил котенка рядом с собой и болезненно замяукал, почувствовав, как еще три котенка готовы появится на свет, пошире расставил ноги и приготовился вылизывать их мордочки. Неко проделал то же, что и с первым малышом и, съев послед последнего котенка, он тихо мурчал, кормя и слушая, довольное, пыхтение котят. Два малыша, уже накормленные лежали рядом и спали, тихо сопя, вторая пара, причмокивая сосала молоко, сильно сжимая губками соски омеги. Когда малыши наелись и тихо уснули, то новоиспеченный папа аккуратно лизнул каждого в маленькую слепую мордочку и, не менее аккуратно, перенес свое потомство на мягкую кровать. Омега любовался своими малышами, он мурлыкал, довольный прошедшими родами. Но внезапно неко учуял непонятный запах, а потом охнул и метнулся к двери, но замер на минуту. Его хвост распушился и захлестал кончиком по икрам. Это был запах гаммы! Какой позор, гамма в их благородной семье неко! Позор на его голову, но кто же из этих дрянных альф бегал в бордель? Неко это еще выяснит и это совсем не значит, что его любимые мужья альфы посмели изменить своему омеге, законному мужу, возможно, это случилось еще до брака. Коти зашипел и выпустил когти, но отошел от двери и вернулся к кровати. Парень внимательно осмотрел на своих малышей и обнюхал каждого, надеясь, что нюх его все же подвел, но это оказалось не так. Последний, самый маленький и хрупкий котенок пах гаммой. Хвост снова захлестал неко уже по бедрам. Что ему делать? Гаммы в их мире были отменные шлюхи, они бесплодны и от рождения и не имели прав на замужество. Многих гамм убивали при появлении на свет их же родители. А некоторые сдавали своих чад в бордели и получали дополнительный доход от их работы. Так делали в основном бедняки и бандиты. У полноценных родителей гаммы рождались очень редко, обычно гаммы или дельты рождались от искусственного оплодотворения или подсадки живого материала к предполагаемому родителю. У омеги не поднимались руки на этого маленького котенка, ЕГО котенка. Инстинкт не давал причинить вред малышу, омега лег рядом со своими малышами на кровать, урча и вылизывая самого маленького предполагаемого гамму. Так прошла неделя, у котят начали открываться глазки, появился едва заметный подшерсток, детки постепенно осваивались в новом мире пища и фырча они пытались ползать по кровати, все кроме одного. Омега грустно смотрел на слабо пищавшего гамму, его глазки не хотели открываться, малыш был вялый, а трое других котят его сторонились и не подползали близко к братику. Неко недовольно дергал белыми ушками с красивыми кисточками, слыша, как в дверь скребутся его альфы. Мужья омеги были обеспокоены, они очень волновались за своих неко и потомство. Так, что даже решили на свой страх и риск через неделю поскрестись в дверь. Ведь еду омеге приносил робот – прислужник, так же именно он делал уборку в комнате. Омега взмахнул пушистым хвостом, подошел к двери, призывно мяукнул и открыл дверь. Перед ним стояли три альфы прижав ушки к голове и обеспокоено осматривая своего неко , попутно заглядывая за его спину, в попытке увидеть котят. Но кот лишь рыкнул на них, заставляя стоять у порога, развернулся и осторожно взял на руки первого из родившихся котят. Малыш был больше остальных, он завозился на руках у неко и причмокнул пухлыми губками. Голубые глаза с интересом изучали присутствующих. Омега передал котенка в дрожащие руки одного из отцов, ревностно следя, чтобы альфа не навредил малышу. - Он прекрасен - с умилением заметили все трое, с тупой улыбкой смотря на малыша. - Нирия, как ты себя чувствуешь? - спросил один из них, его шерсть на ушках была черной, как и на хвосте, которым он обвил ногу омеги. - Хорошо, Арон - неко улыбнулся и чмокнул того в щеку. Потом он взял малыша обратно к себе и, довольно урча, уложил его на кровать к другим котятам и улегся рядом,но как и все эти дни, ближе к гамме. Раз уж альф не выгнали сразу, то все трое немного осмелев, приблизились к кровати и с умилением смотрели на котят. В них чувствовались альфы. Гордые коты распушили свои хвосты и негромко заурчали, не слишком хорошо вписываясь в мурлыканье омеги. Но они на это не обратили внимания. - Нирия, почему этот котенок не отрывает глазки? - альфа со светло коричневым цветом шерсти было потянул руки к самому маленькому и хилому котенку, но омега с гневным шипением огрел мужа по руке, оцарапав её так, что из глубоких царапин начала капать кровь. Нирия гневно шипел и рычал на альф, защищая малыша от них. Омега закрыл своим телом котенка и гневно размахивал распушенным хвостом. Альфы виновато прижали ушки и начали отступать к выходу, от разъяренного мужа. Когда их неко в гневе, то может нанести серьезные раны только своими когтями, не говоря уже о его клыках. Инстинкт омеги направлен на то, чтобы защищать свое потомство всеми способами, и не важно кто перед ним, враг или же любящий его альфа, они кидались на всех, кого воспринимают как угрозу. Когда альфы выскользнули за дверь, то омега немного успокоился и начал вылизывать запищавших и напуганных котят. Он вылизывал каждую маленькую мордочку, ушки, уже с небольшим подшерстком, коротенькие хвостики. Омега прикипел всем сердцем к предполагаемому гамме и с особой тщательностью его вылизал. Он осторожно облизал глазки, носик и щечки малыша, его ушки, все тельце и хвостик и теперь с замиранием сердца ждал, когда же котенок откроет свои глазки. Но этого не произошло ни на следующий день, ни через два, три, четыре дня. Трое малышей уже начинали ползать на кровати и старший из них, похоже чувствуя отношение своего коти к самому младшему котенку, все время пытался его задавить. Нирия надеялся, что это не осознанное действие, но когда и другие пытались задавить все еще слепого малыша, неко принял решение разделить котят. Его альфы не понимали, почему после почти двух недель омега не подпускает к себе даже врачей. Нирия шипел и закрывал собой котят, не давая к ним приблизиться. Он выпускал когти и скалился, показывая клыки, а острыми когтями мог запросто выцарапать глаза. Омега и сам понимал что, скорее всего его младшенький слепой котеночек уже не отроет глазки и умрет. Ведь малыш начал плохо кушать, не двигался и даже перестал пищать. Неко не мог этого вынести, его сердце рвалось на кусочки. И когда к нему в очередной раз пихнули подрагивающего врача, то, на удивление доктора беты, спокойно дал осмотреть троих котят, но последнего четвертого он передавал в руки медика, злобно шипя и стегая себя хвостом. Доктор охнул и начал брать анализы у котенка. От малыша исходил непонятный запах, и сейчас не было возможности сказать каков его пол. Но сам факт закрытых глаз вызвал большое опасение во всей семье. Альфы нежно обнимали жалобно мяукающего и вылизывающего своего малыша, неко. Коты не знали чем помочь. Врачи получив анализы объяснили им, что самый младший котенок очень слаб и болен, он не выживет, как бы того не хотели родители ли и сами врачи. Нирия плакал, просил малыша отрыть глазки, жалобно мяукал и вылизывал, вылизывал котенка. Альфы разрывались от такой картины, они присматривали за остальными котятами. Те пищали и пытались мяукать, зовя своего коти. Тот откликался на зов, кормил и вылизывал котят, но практически все его внимание было обращено к самому младшему детенышу. Он уже давно дал имена котятам. Старшего окрестили Амистом, второго по старшинству Ниярисом, третьего Каном. А последнего, который так захватил сердце неко, он назвал Миамо. Уже прошло больше трех недель и каждый день альфы сидели рядом с омегой, который держал на руках Миамо и поил его теми лекарствами, что посоветовали врачи. Малыш пил, но не пищал, не фыркал, не подавал никаких признаков активности, только часто дышал и подергивал лысыми ушками. Как альфы ни уговаривали впервые дни оставить котенка, как бы ни призывали к здравомыслию Нирию, все было без толку. Неко шипел и царапал каждого кто только приближался и, лишь однажды, услышав писк малыша и, увидев как он завозился в своей отдельной кроватке, альфы смягчились и начали помогать омеге. - Нири уже слишком много времени прошло - тихо произнес Арон - надежды на чудо нет, ты ведь сам это видишь - альфа говорил с горечью, он тоже привязался к слепому котенку. - Он уже не откроет глазки, не сможет жить полноценной жизнью - Нирия сжался, но не зашипел, не ощенился. - Но мы не можем его убить. - Прошептал неко, прижимая белые ушки к голове, он и сам понимал, что больше так не может продолжаться. Миамо не сможет жить без постоянной заботы, да и его непонятный запах и не возможность определить половую принадлежность были проблемой, хоть и не большой. Самым плохим было то, что его ушки не обросли мехом, как и хвостик. Все это могло очернить благородный дом Скайнит, один из пяти правящих домов. Все Альфы напряженно наблюдали за своим любимым, тот вздохнул, с болью во взгляде, посмотрел на кроватку. - Не обязательно его убивать, - мягко продолжил Арон, поглаживая омегу по ладони - мы может тайно отнести его в нижний город в один из бедных районов и отдать в руки судьбы. - Альфа прижал уши, смотря в зеленые глаза омеги. Нирия сглотнул и кивнул, опуская глаза полные слез. Его обнял альфа со светло коричневой шерсткой, нежно прижав к себе. Неко уткнулся лицом в его широкую грудь и разревелся, впиваясь когтями в предплечье альфы. Кот зашипел от боли, но не отшвырнул от себя неко, а лишь сильнее прижал к себе его содрогающееся в тихой истерики тело. Арон и второй пепельный альфа начали собирать дорогую плетеную корзинку для Миамо. Коты уложили красивое персиковое покрывало на дно корзинки. Затем осторожно, чтобы не разбудить, закутали в теплое стеганое одеяльце котенка и перенесли его в корзинку. Второй альфа повязал на ручку корзины голубой бант. Арон же, уложил в корзину лекарства и бутылочку с натуральный молоком. Если повезет, то малыша подберут хорошие коты. Нирия и его альфы грустно смотрели на малыша. Слезы текли по щекам омеги, он наклонился к котенку, в последний раз лизнул его, не открывшиеся глазки, моля всех известных богов, чтобы его любимый малыш сейчас открыл глазки и мяукнул, но чуда не произошло. Неко, всхлипывая, отстранился от корзинки, давая альфам попрощаться с их сыном. Каждый кот осторожно потерся концом носа о маленький носик котенка и отстранился, стараясь сдержать внутренний вой эмоций. Отнести малыша в старый город решил Арон, так как старший в семье и должен нести ответственность за ее благополучие. Альфа осторожно, чтобы не разбудить малыша, он обхватил корзину двумя руками и ушел в огромный ангар дома. Кот шел быстро, но с каждым шагом, который приближал его к космояхте, от уверенности в принятом решении становилось меньше. Наконец погрузив корзинку со спящим котенком, альфа устроился сам, подготовив к полету транспорт. Их полет был довольно долгим. Арону не хотелось оставлять малыша в каком-нибудь очень грязном районе. Поэтому он направил яхту в один из рабочих районов старого города. Старый город начинался от небольшого островка суши и дальше его площадь тянулась по бескрайнему морю, в которой стояли усовершенствованные с нановолокнами сваи. На эти нано опору крепились широкие площади бетона смешенного с наноматериями, город тянулся узкими улочками и небольшими домами. в районах что стояли над водой было ужасно влажно , а воздух был насыщен солью и железом, что оказывало пагубное влияние на легкие неко. Многоие коты ходили в тканевых масках, что бы хоть как-то обезопасить свои легкие. Поэтому альфа выбрал район находившийся ближе к тому пяточку земли, откуда и брал начало город. Ребенок дышал нормальным, обогащенным кислородом, воздухом в их доме, что находился в новой яасти города над искусственно созданным островом суши. Но дома все равно строили высоко над уровнем моря и ставили установки по выработке кислороде и очистке воздуха от нежелательного метала. Хорошо, что были сумерки, и многие жители столицы уже возвращались по домам, кто-то гулял по небольшим площадям. Чтобы не привлекать внимания Арон оставил яхту на крыше какого-то полу разрушенного здания и спустился вниз, прижимая к себе корзинку. Он последний раз взглянул на спящего малыша, достал из кармана своего плаща небольшую платиновую цепочку с узкой пластиной и положил ее в корзинку, запрятав под складки одеяла. Альфа поцеловал котенка в лоб и оставил корзинку под световым столбом быстро оглянулся и спрятался за углом ближайшего здания. Он с замиранием сердца следил, как коты проходили мимо корзинки, но никто будто не замечал ее. И когда о столб оперся грязный на вид кот с разодранным ухом, то сердце альфы готово было выпрыгнуть из грудной клетки. Неужели судьба уготовила смерть? Арон глухо зарычал от негодования и сделал несколько шагов вперед, но осекся, заставив себя остановиться на полпути к малышу. К нему успели, подойти пара неко и, изображая ругающуюся пару, где один из них посмел оставить ценный подарок в таком людном месте. Ведь корзинка и правда выглядела как подарок. Пьяница что-то заворчал, но пара поспешила уйти один из котов бережно прижимал к себе корзинку, заглядывая внутрь. Арон вздохнул и отправился домой успокаивать семью и помогать пережить горе Нирии. Он слышал грустный вой своего любимого котенка и не мог сейчас оставить его одного надолго, хоть и с другими альфами. Кот не расскажет о том, что Миамо подобрались на вид приличные коты, ничего не скажет, так будет лучше.