Втроём

      Чу Ваньнин не любит зиму. Потому что не любит шапки, а без них зимой довольно легко замёрзнуть. Но Новый год Чу Ваньнин обожает, хотя бы из-за праздничной атмосферы. Все эти ёлки и гирлянды нравятся ему, но Ваньнин в этом никогда никому не признается. Если только мужьям. Но это не точно.       И вот наконец-то наступает тридцатое декабря. Чу Ваньнин возвращается пораньше и готовит свиной фарш с имбирём, пока все на работе. Он любит Новый год за пельмени, любит их готовить, но больше всего любит, когда их с удовольствием едят. Но уж в этом он точно никому-никому не признается! Даже мужьям, которым эти пельмени предназначаются.       — Да что с тобой делать! — Ваньнин ругался на старую мясорубку, которая в очередной раз застряла и не крутилась ни в одну сторону.       — Учитель, что-то случилось? — спросил вошедший Мо Жань.       — Ты здесь? — испуганно обернулся мужчина.       — Я уже час как дома. Ты просто был занят, я не хотел мешаться… Что-то с мясорубкой?       — Как обычно. Разберусь, — нахмурился Ваньнин, отвернувшись от Мо Жаня.       — Учитель, давайте я помогу! — вызвался парень, но был выгнан с кухни.       — Я сам все сделаю! Если нечем заняться, поставь ёлку. Тридцатое число, а мы всё ещё без ёлки!       Пожав плечами, Мо Жань пошёл искать искусственную ёлку в кладовке. После получасовых поисков среди старого, но нужного хлама, он вытащил тяжёлую коробку в комнату.       — Что это ты тут делаешь? — поинтересовался вернувшийся с работы Тасянь.       — Ёлку собираю, — ответил Мо Жань, сидя в куче искусственных веточек.       — По инструкции?       — По инструкции.       — Мы её уже пять лет собираем, а ты всё ещё не выкинул инструкцию? — усмехнулся Тасянь, вырывая бумажку у Мо Жаня и кидая её в мусорку. — Главный технолог этого дома сейчас быстренько соберёт это несчастное дерево!       — Это кто у нас там главный технолог? — возмутился Чу Ваньнин, всё это время месивший тесто на кухне. — Разумеется, после вас, учитель! — крикнул ему Тасянь, а потом, обращаясь к Мо Жаню, шёпотом прибавил. — Как тяжело с этими биоинженерами! Тем более бывшими!       Через двадцать минут посреди гостиной стояло нечто, напоминающее табурет и вешалку для одежды одновременно.       — Это должна была быть ёлка, — напомнил Мо Жань, грустно смотря на «нечто».       — Сам знаю, что должна быть ёлка! — рассердился Тасянь. — Сейчас пересоберём!       — Это что? — уточнил вошедший в комнату Чу Ваньнин, придирчиво оглядывая «нечто».       — Ёлка, — виновато ответил Мо Жань, — должна была быть.       — Это наш главный технолог собирал?       — Угу, — согласился Тасянь.       — Сомневаюсь в твоих навыках, если вместо ёлки ты собираешь… не-ёлку.       — Сам бы и собирал! — фыркнул Тасянь.       — И соберу! — Чу Ваньнин умел фыркать ничуть не хуже мужа. — А вы пойдете лепить пельмени!       Мужчина быстренько отправил двоих на кухню, а сам начал разбирать «ёлку».

***

      — Как ты думаешь, почему учитель сегодня такой сердитый? — спросил Мо Жань, раскатывая лепешки для будущих пельменей.       — Не знаю, — буркнул Тасянь, пытаясь склеить тесто. — Не из-за ёлки же?       — Может, у него на работе что-то?       — Может. Спроси, если не боишься… Долбаный пельмень! — неожиданно закричал Тасянь, швыряя шарик из теста в стол.       — Опять не получается? — спросил Чу Ваньнин, который уже закончил с ёлкой и незаметно присоединился к лепке пельменей. — Смотри сюда, — мужчина терпеливо подобрал со стола комочек теста и лёгким движением пальцев превратил его в симпатичный пельмень.       — Да как ты это делаешь?! — удивился парень.       — Руками. Попробуй ещё раз, — спокойно ответил Ваньнин.       — Ты уже закончил с ёлкой? — спросил Мо Жань.       — Давно. Всего-то пять минут собирать, если достать инструкцию из урны, — Тасянь в ответ громко фыркнул. Чу Ваньнин ответил ему, — Если ты не хочешь лепить пельмени, то можешь пока нарядить ёлку.       — Но учитель! — воскликнул Мо Жань. — Мы должны наряжать её вместе!       — Ну вместе так вместе. Ваше дело.

***

      Так они лепили пельмени весь вечер, сидя за кухонным столом. Мо Жань тихо раскатывал тесто. Тасянь отчаянно пытался слепить что-то похожее на пельмени-ушки. Чу Ваньнин переделывал его неудачные, как он ласково их называл, «лепёшечки». Постепенно учитель перестал хмуриться и даже улыбнулся, глядя на мучения Тасяня. Никто так и не догадался, почему он сердился.        — Думаю, на сегодня закончим, — сказал Ваньнин, когда время было уже за полночь.       — А варить? — возмутился Тасянь.       — Завтра. Мы же это для Нового года лепим.       — Ну учи-итель, — словно маленький ребёнок, заныл Мо Жань, — ну давайте хотя бы немного сварим сегодня! Ну они же завтра будут не такие свежие!       — Нет, завтра!       — Ваньнин, ну пожалуйста! — хором упрашивали они.       — Что с вами делать? Все равно не отвяжетесь, — после долгих уговоров мужчина смирился, взяв пельменей на три порции. — Ладно! Сварим! Убирайте лишние в холодильник и ставьте воду!       Второй раз повторять не пришлось. Двое тут же сложили всё в морозильную камеру и набрали полную кастрюлю воды. Тем временем Чу Ваньнин готовил приправу из соевого соуса и масла чили. Когда всё сварилось, мужчина поделил пельмени на три тарелки и в две из них добавил острый соус. Одну, без специй, он оставил для себя.       Самая любимая часть Нового года началась ночью тридцать первого. Чу Ваньнин обожал смотреть на счастливые лица мужей, уплетающих пельмени-ушки. А Тасянь вместе с Мо Жанем обожали Новый год за эти самые пельмени, которые им готовил учитель. Хоть он и готовил «ушки» на их день рождения и ещё на некоторые праздники, но новогодние были самыми вкусными и самыми острыми.       — Ешьте, и пойдем спать. Ёлку завтра нарядим.