Элла

1.

      Воздух пах пеплом и пылью, отдавая горечью на языке при каждом вздохе. Полуденный зной давно спал, но песок под руками всё ещё хранил в себе тепло солнца. Боковым зрением она улавливала редкие искры догорающего костра.       — Что такое звёзды, хранитель? — вдруг нарушила тишину, задумчиво теребя свою жидкую косичку с простенькой ленточкой.       — Звёзды… Думаю, это души ушедших насовсем людей, что когда-то были столь чисты и безгрешны, что Боги дали им способность сиять, — его голос звучал приглушённо из-за непослушных прядей волос, что постоянно занавешивали лицо.       — Но ты же не станешь звездой, правда, хранитель? — девочка доверчиво прижалась к боку старшего друга, с надеждой заглядывая в зелёные глаза.       — Почему ты думаешь, что я не стану звездой?       — Потому что тогда я никогда тебя больше не увижу, — она потупила взгляд, что с каждой последующей минутой молчания всё больше затуманивался пеленой непрошенных слёз.       — Эй… — мальчик аккуратно взял её за подбородок, вынуждая поднять взгляд. — Не надо плакать, сокровище, я никогда тебя не оставлю.       — Обещаешь? — девочка быстро-быстро заморгала, всматриваясь в загорелое лицо.       Он уверенно кивнул на её по-детски наивный вопрос и мягко улыбнулся, снова устремив взгляд на рассыпанные по небу звёзды. Какое-то время они сидели в тишине, пока девочка вдруг не встрепенулась и не сжала махонькие кулачки до побледневших костяшек.       — Если ты вдруг уйдёшь, то я пойду за тобой и ничто и никто меня не остановит, так и знай! — твёрдо сказала она, упрямо глядя исподлобья.       Мальчик тогда лишь рассмеялся, сжимая малышку в крепких объятиях и даря поцелуй в макушку.       — Конечно, моё сокровище, я буду ждать тебя.

*

      По комнате бегала невысокая девушка, то подбирая, то отбрасывая вещи, что попадались ей под руки. На кровати безучастно покоился раскрытый чемодан внушительных размеров, почти полностью забитый тёплыми вещами и книгами, обладательница которых сейчас пыталась отыскать среди вороха вещей одну ей известную мелочь.       — Поторопись, милая! — с первого этажа раздался женский голос.       — Да где же ты?! — девушка судорожно что-то искала, метеором переворачивая стопки тетрадей и пособий на столе. — Есть! — победно воскликнула, стягивая с настольной лампы простенький подвес.       — Бэлла! Пора!       — Иду, мам! — девушка, откликающаяся на имя "Бэлла" только когда её зовёт мама Рене, с хлопком закрыла чемодан, уже на бегу поправляя джинсовое платье с завязанной на талии клетчатой рубашкой, и стремительно слетела по лестнице, громыхая багажом.       — Господи, Элла, ну что тебе сделал этот несчастный? — укоризненно покачал головой Фил, показательно бесшумно укладывая чемодан в багажник.       Изабэлла, проигнорировав замечание отчима, с разбегу запрыгнула в салон синего джипа, принявшись заплетать уже привычные неплотные косы, что с её на половину выгоревшими под жарким солнцем Финикса волосами смотрелось весьма мило.       — Пчёлка, — в зеркале заднего вида отразилось печальное лицо Рене, — ещё не поздно передумать.       Элла укоризненно глянула на мать.       — Мам, мы с тобой это уже обсуждали, я еду в Форкс!       — Ладно-ладно, не злись, тыковка, — миролюбиво согласилась Рене, громко вздохнув и делая музыку погромче.       Элла тем временем провожала мелькающие за окном солнечные пейзажи рассеянным взглядом, неосознанно выводя узоры на запылённом окне.       Она и сама толком не могла понять, зачем ей уезжать из Аризоны, но что-то с каждым днём всё настойчивее тянуло её в родной городишко, который притаился в глуши штата Вашингтон, между вековыми елями и пихтами Олимпийского парка. И даже если разумом Свон понимала, что менять место жительства посреди учебного года как минимум глупо, сердце явно считало иначе. И ему было искренне наплевать на успеваемость и акклиматизацию.       — Приехали, — скорбным голосом известила Рене, выходя из машины.       — Ну мам, — закатила глаза Элла, заключая свою маман в жаркие объятия. Её сердце болезненно сжалось, стоило заглянуть в эти родные, по-детски чистые глаза с морщинками в уголках от вечных улыбок. — Мы ведь не на совсем прощаемся… — тихо добавила девушка, едва сдерживая предательские слёзы.       — Ой, задушишь! — приглушённо пискнула Рене, чем вызвала смех своего мужа, что уже оперативно выгрузил чемоданы и спортивную сумку. — И когда ты успела стать такой… сильной? — женщина растерянно заморгала, только сейчас заметив, что руки дочери больше не кажутся такими уж тонкими и хрупкими, какими были раньше.       — Мам! — рассмеялась девушка. — Я же подросток, мне положенно расти и развиваться!       — Хэй, опоздаем на рейс, — Фил ненавязчиво увлёк за собой ушедшую глубоко в свои мысли жену, чем заслужил одобрительный взгляд Эллы.       Девушка была рада, что за её рассеянной и, местами, наивной мамой будет кому присмотреть в её отсутствие.       — Передавай привет Чарли! — воскликнула Рене, как только объявили посадку.       — Обязательно, — и прежде чем женщина вновь завела свою шарманку, Элла поспешно затараторила. — Ни о чём не беспокойся! Всё будет в порядке! Люблю тебя, мам! Пока, Фил!       В последний раз окинув взглядом пару, девушка поспешила в сторону рукава для посадки, пристально рассматривая других пассажиров. В который раз за последнее время Свон подумалось, что все вокруг какие-то не такие, неправильные, но её сознание ни в какую не желало раскрывать все карты и хотя бы образно дать понять, что же не так с этими людьми.       Последние месяцы Элла прожила в смешанных чувствах, почти постоянно ощущая несвойственное ей волнение и тревогу. У неё было предчувствие, будто она забыла что-то очень важное. Но каждый раз, думая об этом, воспоминания проскакивали, утекали сквозь сознание, словно вода, не давая ей за них зацепиться.       Что-то было не так, не на своём месте — этот вывод девушка сделала ещё тогда, когда впервые съездив с мамой и Филом к его родителям в Хьюстон, почувствовала сильное дежавю. А ещё болезненную ностальгию. Это было волнительно, странно и страшно. Потому что было ненормально и нетипично для неё, Эллы, когда-то просто Бэллы.       Единственное, что хотя бы немного приглушало все эти ураганы чувств внутри, были воспоминания о Форксе. И дело не в самом городе, не в отчем доме или климате, нет. Здесь было явно что-то более глубокое, ощущения, будто она забыла, оставила там что-то действительно важное, как если бы это был котёнок или одинокий щенок, что преданно ждёт её голодный и холодный, но у Эллы никогда не было домашних животных.       Свон предположила, что, возможно, эта странная, даже болезненная тяга была к отцу, что жил одиноким холостяком, но тогда вставал костьми другой вопрос — где это чувство ответственности было раньше? А если ко всему прочему прибавить и то, что Чарли она всегда считала самостоятельным, ответственным и осторожным человеком, что никогда не поступает опрометчиво и не подумав, появляются явные дыры в картине.       Мотнув головой, Элла заняла место у иллюминатора, вставляя в уши наушники и выкручивая громкость на максимум. Ей срочно нужно было отвлечься от всего того балагана, что творился у неё в голове. И пока ничто так не помогало, как старые джазовые композиции или брынчание гитарных струн. Что-то совершенно безвкусное и малоизвестное обдавало спокойствием, на недолгое время позволяя расслабиться и отдохнуть.       Помассировав виски, Элла попросила у стюардессы стакан воды и уже привычным движением заглотила таблетку снотворного, постепенно погружаясь в темноту.

*

      Ставни окна были настежь распахнуты, пропуская в просто обставленную комнату солнечные лучи. За столом сидела девушка, глубоко ушедшая в книгу и изредка перебирающая лепестки сухих цветов для чая. Но стоило в дверном проёме появиться юноше с волосами, отливающими золотом, как все дела были тут же забыты.       — Мой хранитель! — девушка в одно мгновение преодолела разделяющее их расстояние, зарываясь лицом в ворот пыльной после езды верхом рубашки. — Я так скучала!       — Я тоже по тебе скучал, сокровище, — юноша широко улыбнулся, уткнувшись носом в тёмную макушку.       — А ты ничуть не изменился, — отстранилась девушка, счастливо улыбаясь.       — Ты тоже, — он нежно провёл по загорелой щеке, трепетно наблюдая, как она льнёт к его мозолистой ладони. — Всё так же пахнешь степными травами и домом.       Девушка фыркнула, резко поддавшись вперёд и уткнувшись носом в изгиб шеи, глубоко вздохнула. Юноша замер, боясь спугнуть чарующий момент.       — Мм, всё те же люпины и подпалённое сено, — и звонко рассмеялась, заметив, что друг перестал дышать от её близости.       — Ты невероятна, — выдохнул юноша, качая головой и тепло улыбнулся, когда девушка, всё также заразительно смеясь, повлекла его за собой в комнату.       — Я знаю, милый! — обворожительно улыбаясь, девушка удалилась, чтобы вернуться с противнем горячего мясного пирога и кружкой охлаждённой лимонной воды.       — Мой любимый, — блаженно протянул, прожевав первый кусок. — Ты знала, что я приеду сегодня?       — Конечно, мой хранитель, — она игриво подмигнула, устраиваясь у него под боком и довольно улыбаясь. — У меня было предчувствие.

*

      Объявление о посадке разбудило Эллу, а сон моментально подернулся дымкой забвения, отходя на второй план. Плеер давно сел, так что наушники служили Свон не плотными берушами, лишь отчасти приглушающими гул голосов в салоне самолёта.       Спускаясь по трапу, Элла внимательно оглядела встречающих и почти сразу заметила отца.       — Привет, пап! — ответом ей стал растерянный, даже немного шокированный взгляд Чарли, который с нескрываемой тревогой всматривался в такие знакомые-незнакомые черты своей дочери.       — Здравствуй, Изабэлла, — пробормотал он, немного неловко приобняв её за плечи. — Ты так сильно изменилась. Я даже тебя по началу не узнал, — он аккуратно отстранился и жестом позвал в сторону ленты с багажом.       Да, Элла прекрасно понимала, что так шокировало отца. Они не виделись с ним от силы два года, а её внешность за этот короткий срок претерпела большие изменения.       Впрочем, не только внешность.       Перемены затронули и её характер, привычки, вкусы и предпочтения в еде, одежде и даже в некотором смысле мировоззрение. Сама личность Эллы стала иной. В ней почти ничего не осталось от той Изабэллы, фотография которой брелком болтается на зеркале патрульной машины. Больше нет той болезненной бледности и худобы, вечных мешков под глазами из-за духоты, которая провоцировала частые бессонницы. Исчезли те однотонные непослушные каштановые волосы, доходящие до поясницы.       Всё это уступило место новой внешности, что гораздо больше подходила Элле, учитывая то, в каком жарком штате она жила. Загорелая, местами шелушащаяся от сухого ветра кожа, потрескавшиеся губы, выгоревшие светлые пряди волос, которых было значительно больше, чем каштановых.       Тело Свон стало более плотным и подтянутым, при этом не утратив видимой хрупкости. Неизменным остались лишь глаза — большие карие радужки с маленькими зрачками всё так же излучали интерес и любопытство, но если раньше они были вызваны детской непосредственностью, то сейчас скрывали под собой тщательный анализатор, что вот уже который месяц пытался найти выход из ситуации, причины которой доподлинно неизвестны. Зато есть неприятное следствие, с которым нужно разбираться и быстрее подвести его к результату.       Оглядев свою старую-новую спальню, Элла улыбнулась. Она совсем не помнила, как выглядела эта комната до развода родителей, но предполагала, что за все семнадцать лет ничего кардинально не изменилось. Всё те же бледно-голубые стены, пол из тёмного дерева, выцветшая сиреневая занавеска, скрипучее окошко. Добавились, разве что, новая кровать и письменный стол с доисторическим компьютером. Стоящий в дальнем углу шкаф был всё такой же грузный и массивный, — единственная вещь в комнате, которую Элла искренне любила, несмотря на то, что приобретён он был на блошином рынке и немного поцарапан с левой стороны.       Разложив немногочисленные вещи по полочкам Свон спустилась на звуки голосов внизу.       Мужчина в инвалидном кресле с симпатичным мальчиком индейцем на фоне блекло-красного пикапа смотрелись очень уместно. Создавалось впечатление, что это сценка какого-нибудь многосерийного фильма, где весь сюжет крутится вокруг семейной драмы.       — Изабэлла! Спустись, пожалуйста! — Чарли не заметил, что она уже пару минут разглядывает прибывших через окно кухни.       — Иду! — одним глотком допив некрепкий чай, Бэлла вышла на крыльцо.       — Изабэлла? — удивился мужчина в кресле. — Ты так изменилась!       — Эм, я выросла, мистер…       — Это Билли Блэк и его сын Джейкоб, не узнала? — обычно тихий Чарли весело хохотнул.       — О, здравствуйте, — несмотря на то, что в Форкс Свон приезжает стабильно раз в два года, она в свои визиты нечасто покидает коттедж, предпочитая отсиживаться в тепле и сухости. Поэтому не удивительно, что она их не помнит.       — Привет, Элла, классно выглядишь! — солнечно улыбнулся мальчик, приветливо махнув рукой. — Этот пикап ремонтировал я сам, так что на дороге он как зверь! — гордо закончил он.       — Пикап?       — Я подумал, что до школы тебе будет удобнее добираться на колёсах. Я не смогу тебя подвозить каждый раз, так что решил подарить тебе машину, — сконфуженно пояснил Чарли. — Тебе нравится?       — О! Как неожиданно. Машина отличная, спасибо, пап, мне нравится! — Элла говорила искренне.       Водитель из неё был откровенно не очень, но на первый взгляд пикап был достаточно крепок и похож на те, что в любом боевике выходят целёхонькими из всех аварий.       Свон подумалось, что они с её четырёхколёсным зверем поладят.       — Хочешь прокатиться? — лукаво поинтересовался Джейк.       — Да, конечно! — оживилась Элла, так как совершенно не представляла, чем себя занять в оставшийся день.       Юный Блэк показал ей, где здесь находится школа. Учебное заведение было всего в двух милях от дома, так что Элле ничего не стоило запомнить дорогу. Ближайший супермаркет совсем не изменился, как и чайная старушки Миртл.       Надо отдать должное, за окном было действительно живописно. Море зелени и рельефной коры необъятных деревьев, мшистые ковры, местами доходящие до частных территорий, тонущие в лозах плюща фасады коттеджей. Вольно растущие папоротники, что раскинулись вдоль дороги, были столь высоки, что доходили Свон по самые плечи. Молочный туман окутывал окрестности мистической дымкой, заставляя покрываться гусиной кожей.       Они объезжали её пикап до самого вечера, а потом тепло распрощались, разойдясь по домам. Элла подумала, что Джей станет ей хорошим другом в этой глуши. Мальчишка напоминал ей солнышко, такое яркое и тёплое, что хотелось находиться рядом с ним как можно дольше. Особенно если учитывать местную погоду.       Утро понедельника началось на удивление приятно. Свон проснулась за час с лишним до будильника, разбуженная солнечными лучами.       Сегодня на небе было гораздо меньше облаков и они явно были кучевыми. Это обстоятельство заставило её настроение подскочить до отметки «отлично». Контрастный душ смыл последние остатки сонливости, а бодрое сознание известило, что ей ничего не снилось этой ночью. Это было удивительным, ведь последние пару лет Элла всегда видела сны, чем-то похожие на кадры или сценки старого кино, которые часто обдумывала в течение дня, а иногда даже записывала в сонник, когда те не выветривались в первые же минуты после пробуждения.       Закутавшись в махровое полотенце, Свон бодрым шагом вернулась в комнату, задумчиво перебирая свой гардероб. Подойдя к зеркалу, находящемуся на внутренней стороне дверцы шкафа, Элла надела нижнее бельё и повесила мокрое полотенце на изголовье кровати.       В отражении на неё смотрела молодая девушка с золотистым загаром, немного вьющимися от влаги светлыми волосами с редкими, от природы тёмными прядками, отливающими красным под лучами солнца и кожей, полыхающей здоровым румянцем.       Элла набрала пару-тройку килограмм, и теперь её лицо стало более мягким и округлым. Вместо впалых щёк появились плавные скулы, округлился подбородок, губы чуть припухли, появились мелкие веснушки на носу и ключицах. Её нельзя было назвать жилистой, но она однозначно выглядела сейчас намного лучше, чем раньше и уже не походила на жертву Освенцима.       Элла высушила волосы и собрала их в высокий хвост, оставив несколько прядей у висков. Из одежды были выбраны бежевые сапожки, тёплые гетры, длинная зелёная юбка с цветочным узором, приталенная широким поясом, хорошо сочетающимся с коричневым джемпером. Завершением образа послужил пёстрый платок, небрежно накинутый на шею.       Несмотря на относительно хорошую погоду, здесь было значительно холоднее, чем в Финиксе, поэтому теперь стоило уделять больше внимания тому, что одеваешь и случайно не выйти из дома по привычке в топе и сандалях.       Чарли, на удивление Свон, уже уехал, так что завтракала она тостами с плавленным сыром и кофе с мёдом и молоком в гордом одиночестве.       Собрав тетради в сумку через плечо, Элла танцующей походкой вышла из дома, не забыв закрыть дверь на ключ, хотя, вероятно, здесь в этом не было необходимости. Пикап преданно ждал её у гаража.       — Привет, Зверь! — весело поздоровалась девушка, похлопав ладошкой по капоту и ловко запрыгнула в кабину. Здесь пахло потёртой кожей, табаком и мятной жвачкой Джейка. Все эти запахи будто подбадривали Эллу перед первым учебным днём. Выезжая из дома, она мельком глянула на подвес на шее, надёжно прикрытый платком и снова улыбнулась.       На дорогу потребовалось от силы минут десять. Парковка была почти пуста, так что у Свон была возможность припарковаться поближе к административному корпусу. Выйдя из машины, Элла окинула школу оценивающим взглядом и тяжело вздохнула, когда не почувствовала внутри себя нужного настроя. Разбросанные по территории кирпичные коробки больше напоминали унылые общежития, чем школу.       Внутри было светло и намного теплее, чем Элла могла предполагать. Горшки с растениями занимали все поверхности, не исключая даже потолка, с которого свободно свешивался зеленый вьюн. За стойкой сидела полноватая женщина, что-то торопливо печатающая на клавиатуре.       Свон обозначила своё присутствие вежливым покашливанием.       — Чем я могу помочь? — спросила администратор немного растерянно. Видимо школьники здесь нечастые гости.       — Изабэлла Свон, — представилась девушка.       — Ну, конечно! — воскликнула женщина и лихорадочно стала что-то искать в большой стопке документов. — Вот твое расписание и карта школы, — наконец объявила, положив на стойку несколько листов. — Надеюсь, тебе понравится в Форксе, дорогая!       Поблагодарив администратора, Элла вернулась в свой пикап и приступила к изучению карты школы. Всё было довольно просто, в каждом корпусе находилось по восемь кабинетов, спортивный зал и столовая стояли отдельными постройками. Все здания пронумерованы, а на асфальтированных дорожках нанесены стрелки-указатели.       Подняв взгляд, Свон отметила, что машин на парковке стало больше, а время приближалось к её первому уроку политологии здесь.       Выйдя из пикапа, Элла сразу почувствовала на себе заинтересованные взгляды окружающих. И дело было даже не в одежде, которую она носила и которая уже давно считалась старомодной, а в новом лице. И при всех уже известных Свон фактах — крошечный городок, отсутствие домов на продажу и новой недвижимости — новенькой её будут считать здесь ещё пару-тройку лет.       Звонок прозвенел непривычно громко, заставив Эллу ускорить шаг и торопливо войти в аудиторию. Учитель, благо, заметив её ещё в коридоре, притормозил, давая возможность зайти в класс первой, без опоздания. Такой поступок заставил Свон сразу проникнуться симпатией к мистеру Джефферсону, судя по табличке на учительском столе.       Отдав на подпись формуляр, Элла заняла свободное место на первой парте, чтобы не ловить взгляды окружающих и не срывать урок их постоянным ёрзаньем. Кажется, учитель её раскусил и благодарно улыбнувшись, начал свою лекцию.       После политологии в расписании стояла литература в соседнем корпусе, куда она и направлялась, когда её нагнал долговязый и худощавый парень с азиатской внешностью.       — Привет! Ты ведь Изабэлла Свон, верно?       — Можно просто Элла, добрый сэр, — девушка шутливо поклонилась, вызвав смех окружающих, что как бы невзначай прислушивались к беседе.       — О, я Эрик Йорки. Можно просто Эрик, — важно кивнул он, старательно маскируя смех под кашель.       — И что же ты хочешь от меня, Эрик, сын Йорки?       — Просто представиться, ничего более, — он с усмешкой поднял руки. — Какой у тебя сейчас урок?       Свон фыркнула.       — Просто представиться, ага, — саркастично протянула, кинув насмешливый взгляд на смутившегося парня. — Да ладно, не кисни, Эрик, я пошутила. У меня сейчас литература.       Йорки сразу оживился.       — Я тебя провожу!       — Если хочешь, — пожала плечами Элла, ежась от промозглого ветра.       — Что, не очень похоже на Аризону? — участливо поинтересовался парень, придерживая дверь.       — Есть такое. Радует, что хотя бы солнце сегодня, а не дождь.       — Поверь мне, это ненадолго, — он сочувствующе похлопал Свон по плечу, заслужив в ответ тычок в бок. — Наверное, у вас там дождей не бывает?       — Только в кошмарах, — девушка хихикнула, заметив озадаченное лицо Эрика.       — Как же вы там живёте без дождя?       — Под солнышком, Эрик, под солнышком, — они переглянулись и весело рассмеялись, заходя в аудиторию практически одной толпой, вместе со всеми любопытными, что развешивали уши на протяжении всего их пути до кабинета.       Наверное, кто-то, кто сидел на первой парте по рассадке сейчас болеет, потому что Свон вновь удалось выцепить свободное место в первом ряду.       После ещё двух уроков Элла стала потихоньку запоминать имена людей вокруг. В каждом классе находилась пара ребят посмелее (и понаглее), которые подходили знакомиться. Свон была доброжелательна и приветлива с ними, хотя ей и приходилось отвечать на один и тот же вопрос по несколько десятков раз.       С некой Джессикой Элла сидела на тригонометрии и испанском, а потом они вместе пошли на ланч. Новая знакомая была миниатюрной девушкой, обладательницей шикарных чёрных кудрей и просто находкой для шпиона. Кажется, она знала всю подноготную любого подростка в этой школе и судя по косым и настороженным взглядам в её сторону, активно этим пользовалась. Эдакая местная мисс Скитер.       Они сели за столик к подругам Джессики. Парень с литературы, Эрик, помахал Элле с другого конца зала и забил место рядом.       — Ну и как тебе учителя? — спросил он, доставая телефон и включая диктофон.       — Ты что, хочешь записать мой ответ? — выгнула бровь Свон, медленно прожевывая яблоко.       — Он у нас местный журналист. Можешь считать это за интервью, — пояснила блондинка с голубыми глазами, лениво листая глянцевый журнал.       — О, — Элла воодушевлённо выпрямилась и откашлялась. — Когда я впервые въехала на территорию школы, то искренне восхитилась единством с природой, ведь все корпуса здесь окружены невероятной зелёной растительностью. Секретарь в административном корпусе с тем шикарным огненным каре и статной фигурой любезно помогла мне с выбором факультативов…       Свон увлечённо вещала, параллельно поедая творожную булочку с яблоком. Ей действительно нравилось такое участие и дружелюбие, излучаемое в её сторону почти незнакомыми людьми. Она даже подметила, как на последующих уроках её в обязательном порядке окружала компания Джессики, в которой та была самая общительная, и Эрика.       Сидя под вечер на подоконнике в своей спальне и наслаждаясь чаем с мелиссой, Элла задумчиво улыбалась, прислушиваясь к своим ощущениям.       Та болезненная тяга стала значительно меньше, что не могло не радовать. Свон сомневалась, что сможет окончательно избавиться от тревожных чувств, но была согласна на то, чтобы их немного притупить и ослабить.       По крайней мере, сейчас ей было легко, как никогда за последние два года и было откровенно всё равно, что послужило тому причиной.       Свон, наконец, чувствовала облегчение — и это для неё было главное.

—