Излечи меня

В жизни восемнадцатилетнего Чонгука было много дерьмовых дней, моментов, но сегодняшний побил все возможные рекорды. Быть сыном президента самого могущественного холдинга Кореи определенно сложно, особенно если вся семья возложила на тебя огромные надежды и требовала беспрекословного подчинения. Отец при каждом удобном случае талдычил о положении семьи, холодном разуме, а также об ответственности за будущее компании, семейного дела. Дабы удержать на плечах гнет своего статуса, наследнику следовало смиренно слушать и выполнять волю старшего поколения, а не тусить с друзьями в ночных клубах до самого утра. Если Чонгук откажется перенимать руководство, его заставят. Плевать будет, методы законны или нет, глава семьи добьется своего. У него не было ни жалости, ни капли любви к родному чаду, лишь холодный расчет. Послушание — это не про Чонгука. Его выходки никогда не заканчивались ничем хорошим: жестокие побои отца, иногда удары от его заместителя и, конечно же, начальника охраны. У последнего удар поставлен идеально: намотав на руку полотенце, бил по ребрам так, что не оставалось ни единого синяка, но зато после этого невозможно было сделать ни единого нормального вдоха и выдоха. После «воспитательных» бесед Чонгук собирал себя по ошметкам, тащил их в спальню, а затем его до утра рвало от вкуса собственной крови. Сегодняшний день — не исключение. Единственный сын семьи Чон был немного невнимателен во время деловой встречи: пропустил мимо ушей часть отчета начальника отдела аналитики, вследствие чего не смог ответить на вопрос заместителя главы. Отец Чонгука и бровью не повел, но дома отыгрался по полной: разбил сыну нос и оставил множество ударов на ребрах, на которых до сих пор красовались желто-зеленые синяки. Правая бровь не выдержала напора от удара перстня, а губы с милой родинкой под нижней превратились в сплошное месиво. Светло-серый паркет кабинета отца, из которого Чонгук выползал практически на четвереньках, был украшен кровавыми разводами. Альфа знал, что прислуга вспоминала его не самыми лестными словами, отдраивая засохшую кровь. Чонгук, зажмурившись от резкого торможения автобуса, что есть сил вцепился в поручень, дабы не упасть в проход и еще больше не напугать пассажиров. Ему плевать на мнение каждого, но только не на единственного человека, который, грозясь разорвать в клочья гребаную семейку, готов был снова и снова зализывать его раны. Когда транспорт остановился на нужной остановке, он покинул душный салон и, еле перебирая ногами, поплелся в сторону дома, в котором его ждали. Сырой ветер сильным порывом пробрался под кожанку, подкладка которой неприятно липла к разгоряченной коже. Чон поежился, немного сбавил темп шага. Все лицо отекло, превратившись в сплошной синяк, а правый глаз заплыл так сильно, что видно практически ничего не было. В этот раз отец постарался особенно хорошо, не бил вполсилы. Каждый замах сопровождался рычанием или же отборным матом. Он пообещал, что сдерет кожу с собственного сына, но научит его быть покладистым и послушным. До дома омеги Чон добрел спустя полтора часа, хотя обычно путь занимал не более сорока минут. Благо хоть вообще смог дойти, а не грохнулся посреди дороги или же в каком-нибудь переулке, где мог бы стать легкой добычей для мелких воришек. Найти нужный номер в телефонной книге — то еще задание, особенно если пальцы дрожали и постоянно соскальзывали с гладкого экрана мобильного. — Черт! — выругался альфа, сжав до побеления пальцев заклеенный скотчем корпус своего пострадавшего с прошлой порки смартфона. Чонгук знал, что в любое время суток человек, живущий на втором этаже небольшого, но до безумия уютного дома, будет ждать его. Он окружит заботой, поможет, лишь по одному взгляду на разбитое лицо поймет, что бередить уже нечего. Внутри альфы на клочки разорванная душа превратилась в пепел, из которого мальчуган, нуждающийся в любви, возрождался снова и снова. Облокотившись не раненым плечом на угол дома, Чон бросил мутный взгляд на укрытую диким виноградом деревянную лестницу. В памяти невольно возник момент, когда Юнги, дабы втихую сбежать на вечеринку, запутался в лозе и разорвал свою самую любимую футболку. В итоге Чонгук отплясывал в кожанке, надетой на голый торс, а омега, немного заправив перед слишком большой футболки, развалился на диванчике, словно старая рухлядь, и, довольный зрелищем, потягивал через трубочку приторный коктейль. На первый звонок Юнги не ответил, хотя Чонгук был уверен в обратном. Омега постоянно таскал с собой телефон и, даже если спал, отвечал на звонок, имея очень чуткий сон. Альфа подумал, что сегодня удача не на его стороне, когда гудки третьего вызова сошли на нет, но после щелчка и недовольного шипения сверху готов был завопить от радости. — Ты, блять, видел, который час? У Мина было явно плохое расположение духа, судя по тону голоса и плотно сомкнутым губам. Что касалось второго, Чон не видел, но точно знал, как именно сейчас выглядело его миловидное лицо: сведенные к переносице брови, прищуренный взгляд, метающий молнии, и, конечно же, взлохмаченные волосы. Чонгук растянул губы в довольной улыбке, показав окровавленные, чуть крупноватые передние зубы, обрадовавшись тому, что Юнги все же не спал. Именно из-за них омега называл его «Банни». — Да, — прохрипел альфа, сжав ладони в кулаки, когда в боку сильно кольнуло. — С Намджуном обкурился? — предположил омега, а после, когда Чон упал на колени и громко выругался отборным матом, ахнул. — Я сейчас, — поспешил он выбежать на улицу, когда до ушей донеслось жалобное «я… скоро скончаюсь». Вот сейчас Чонгук мог расслабиться, распластавшись на чуть колючей траве. Земля приятно холодила разгоряченную кожу, из-за чего мурашки бежали по влажному от пота загривку. Он поднял глаза, после чего в поле его зрения попали стройные ноги омеги. В голове Чона проскользнула мысль, что с этого ракурса он впервые видел голые ноги друга, что было самым большим упущением всей его жизни. — Не знал, что ты можешь выглядеть так горячо в коротких шортах и моей толстовке, — голос альфы насквозь был пропитан болезненной насмешкой. — Захлопнись, — огрызнулся Юнги и, подойдя ближе, присел на колени перед развалившейся на газоне тушкой друга. — Жесть, — подытожил он, пробежавшись обеспокоенным взглядом по подобию улыбки, которую из себя пытался выдавить Гук. — Похож на бойца-неудачника MME, которого хорошенько отделали в подворотне. — Плевать. Главное — не сдох по дороге к тебе, — болезненный кашель прервал его. — Отец дома? — Угу, — Юнги кончиками пальцев откинул мокрую челку альфы. — Придется тебе еще немного потерпеть, здоровяк, — он бросил короткий взгляд на темно-зеленый плющ. — Без проблем, — Чонгук с трудом вытянул окровавленные ладони вперед, в которые омега вложил свои. — Я чувствую себя намного лучше, нежели выгляжу. — Ага. Конечно, — он потянул на себя шипящего все проклятия мира друга. — Если ты не приложишь усилия, скорую придется вызывать мне, — пожаловался Мин. Чон поморщился, а после послушно поднялся и закинул руку на плечо омеги. Он знал, что тот не вызовет врача, так как могут возникнуть проблемы — нежелательные слухи и, не дай бог, фото искалеченного парня попадут в сеть. Альфа и так часто отгребал от родителя-тирана, и не хватало разозлить его еще больше. — Снова по ребрам били? — пыхтел Мин, помогая Чонгуку взобраться на второй этаж по деревянной лестнице. Плющ неприятно впивался в ладони. Со стороны, скорее всего, они выглядели комично: хрупкий худощавый омега подталкивал крупного альфу под мощные бедра, изредка лупя его по ягодицам из-за того, что тот медлил, при этом матеря все, на чем белый свет стоит. — Пиздец, — выругался Юнги. — Почему, если ты жрешь по ночам, все уходит в мышцы, а когда это делаю я, на животе появляется спасательный круг? Чонгук хрипло рассмеялся и постарался сдержаться, чтобы не разбудить половину соседей. — И не вздумай пиздеть, что это все гены. — Не буду, — Чон ухватился за подоконник, подтянувшись вверх. — Просто я слишком идеален для этого мира. — Еще хоть раз процитируешь Тэхёна, в следующий раз попиздуешь к нему. Как только Чонгук оказался в спальне, Юнги ввалился следом, после чего закрыл многострадальное окно и задернул плотные шторы. Ему не нужны зрители в лице соседей, которые уже успели настучать отцу касательно побега сына и незаконного, по их мнению, проникновения в дом незнакомыми им альфами. Первое — ложь, второе — альфа был всего один и не такой уж он и незнакомец. — Тащи свой зад на постель. Я принесу воды, — приказал Мин, бросив в сторону парня злобный взгляд. — И не лыбься. Раздражаешь. Юнги и Чонгук были ровесниками. Они учились в одном классе, но при поступлении в универ их пути разошлись. Альфу отправили на факультет бизнеса, а вот Юнги отправился в медицинский колледж. Несмотря на плотные графики, они всегда находили время встретиться, и чаще всего причиной было избиение Чонгука. Альфа знал, что в омеге не было ни капли злости. Он, скорее всего, по своей натуре ворчун, а в данный момент в нем бесновались злость и омежья сущность, которую еще никому не удалось укротить. Он шипя стянул с плеч куртку и треснувшую от напора чужой хватки футболку, а после осторожно лег на слишком мягкую постель, скинув на пол большую часть подушек. Тело колючими языками облизала прохлада, что заставило альфу от удовольствия закатить глаза. Спальня Юнги — самое уютное место на земле. Чонгуку нравилось здесь все: аромат, который заполнил собой все пространство, аккуратность и даже присущее омеге чистоплюйство. Каждая вещь была на своем месте и не была лишней. У изголовья кровати была прикреплена гирлянда, которую Чонгук лично развешивал в качестве подарка другу на день рождения. Дверь открылась, и в проеме показался Юнги. Он притащил с собой небольшую миску, аптечку и два полотенца, что висели на его плече. Ему не впервой обрабатывать раны и ссадины Чонгука, так что за последние несколько лет он набрался достаточно опыта, чтобы конкурировать с медсестрой из местного госпиталя. — Я не просил устраивать стриптиз, — пробурчал Мин, но глаз от рельефного торса Чона, покрытого синяками и ссадинами, не отвел. К сожалению, подобное видеть ему приходилось часто, но в последнее время, помимо злости на горе-отца Гука, Юнги стал ловить себя на мысли, что был совсем не против созерцать альфу на своей постели. — Это аванс за медицинские услуги. — Если на то пошло, ты передо мной в неоплатном долгу. Юнги подтащил журнальный столик к кровати, постелил на нем полотенце и разложил нужные медикаменты. Бинты и два тюбика мази он выудил из прикроватной тумбочки. — Может, лечь на пол? — Чонгук поймал непонимающий взгляд напротив. — Постельное могу испачкать… в крови, — пояснил он, но в ответ получил недовольный взгляд и отрицательный кивок. — Ну как знаешь. Смочив небольшой клочок марли в миске с водой, Юнги начал обтирать кровь на израненном лице альфы, который следил за тем, как он хмурил брови, плотно сжимал в тонкую полосу губы и как в его взгляде мелькали печаль и боль. — Если не начнешь давать отпор, он на всю жизнь оставит тебя калекой, — Мин открыто показывал свою неприязнь к семье лучшего друга. Он ненавидел отца Гука за жестокость по отношению к своему ребенку и его мать за бездействие. Сволочи. Корыстная гребаная семейка, в головах которой только деньги, деньги, деньги… И ничего, кроме них. Они готовы избить своего единственного сына до потери сознания, довести до изнеможения, и все это только с одной целью — сделать его послушным. — Прошу, не начинай, — прохрипел альфа, отведя взгляд в сторону. Закончив с лицом, омега приступил к шее с кровавыми подтеками, а после к разбитым рукам. — Глупый альфа, как можно позволять себя избивать? — он знал, что не дождется ответа. — Я могу понять твою любовь к маме, заботу о ней, но это не выход каждый раз подставлять лицо под удары. — Она не знает. Я стараюсь не наведываться к ней хотя бы в течение двух дней после… Ну… Ты знаешь. — А твой отец нагло и умело врет ей, что ты снова с кем-то подрался или же упал с мотоцикла. Мин осмотрел свою работу. Теперь прекрасное лицо альфы, его шея и торс были чисты от подсохшей крови. Сейчас время приступить к обработке ран. Он потянулся к флакону с обеззараживающим средством, но все же уловил, как скуксился Гук. — Не кривись, это всего лишь на несколько секунд, — попытался успокоить его омега. — Легко тебе говорить. Оно жжет так, будто к лицу приложили раскаленную сковороду. На несколько минут повисла тишина, которую разбавляли тяжелое дыхание омеги и шипения альфы. — Если все продолжится в том же духе, отец напрочь отобьет тебе легкие и сломает ребра, — на боку расползалось ужасное синее пятно с кровоподтеками. — И даже не думай дерзить, — Юнги не дал Чону возможности и рта раскрыть. — Это серьезно. — Какой же ты зануда. Чонгук, схватив Юнги за руки, повалил его на себя и крепко обнял. Несмотря на протесты и предупреждения, он не отпустил. Конечно же, он нуждался в помощи и обработке ран, но на данный момент больше всего ему нужно ощутить тепло и почувствовать себя нужным не из-за происхождения, а за то, что он простой парень Чон Чонгук, вечно вляпывающийся в передряги. — Отпусти, иначе изобью тебя так, что ходить не смо… — Мин умолк, когда широкая ладонь легла на его затылок, а после мягко помассировала кожу. — Тебе же больно, придурок. Ощущать щекой горячую грудь Чонгука и слышать, насколько сильно грохотало его сердце, — верх мечтаний. Альфа такой большой, теплый и родной — Юнги бы всю жизнь пролежал в его объятиях, но это не его место. Он всего лишь друг… — Пожалуйста. Дай мне время перевести дыхание, а после можешь снова проводить свои опыты.

***

Юнги критичным взглядом осмотрел свое отражение в зеркале, взлохматил и так непослушную черную копну волос, после чего с протяжным вздохом плюхнулся на постель. Настроения не было от слова совсем. Проснулся Мин рано утром, еще часы не показывали шесть, долго принимал горячий душ и не отказал себе в возможности вздремнуть до одиннадцати под легкую музыку, что лилась из динамиков наушников. Далее он был занят работой по дому, которой загрузил его отец, переложив часть своих обязанностей на хрупкие плечи сына. Юнги не обижался, ведь понимал, что родитель тяжело работает ради его мечты — стать настоящим врачом. Омега с грустью посмотрел на доселе не подающий признаков жизни телефон. Внутри зародилась тревога за одного бестолкового альфу. После встречи с Чонгуком прошла почти неделя. Он не появлялся в универе, не звонил, но писал одно-два коротких сообщений, сигналя о том, что еще жив и отец пока не превратил его в котлету. Юнги этого недостаточно. Он должен собственными глазами увидеть и убедиться, что с Чоном все в порядке, так как тот часто скрывал побои. Ближе к семи вечера дверь его комнаты распахнулась, из-за чего омега хотел очень громко возмутиться, но сразу же притих, увидев довольную морду Чонгука в дверном проеме. — Скучал, пупсик? Альфа захохотал и с разбегу плюхнулся сверху на ошалевшего от такого выпада Мина. — Крыша совсем съехала?! — откуда-то снизу донеслось недовольное шипение. — Ты же меня раздавишь! Чон сполз чуть ниже и, ткнувшись носом в мягкий омежий живот, шумно задышал. Он скучал по теплу и по-домашнему уютному аромату друга, который лишь с одного глубокого вдоха мог посадить внутреннего зверя на цепь. Юнги ощутил, как сердце начало сходить с ума от горячего дыхания Чонгука, его широких ладоней, что так правильно легли на его талию, и тяжести, которой ему так не хватало. — Крыша на месте, но протекает, — сообщил Гук, забравшись пальцами под домашнюю кофту друга. — Ты как? — Он еще спрашивает… — Мин закусил губу, дабы сдержать никому не нужный поток слов. Омега хотел бы рассказать, как сильно переживал и скучал, а также о том, что даже думал пойти к Гуку домой, дабы удостовериться, что с ним все в порядке, но… Не может… Не имеет права. Если все это вырвется из него, дружбе конец. Чонгук поднял голову и прищурил свои оленьи глаза. — Совсем обо мне не думал? — Еще чего… — вспыхнул Мин. — Ты ребенок годовалый? — он заметил, как на губах альфы появилась яркая улыбка. — Вон какая туша вымахала. Лицо альфы в одно мгновенье приобрело серьезный вид. Вся игривость куда-то улетучилась. — А я скучал, — от этих слов тело омеги пробила мелкая дрожь. — Прости, не мог позвонить. Отец по горло завалил работой, даже пришлось несколько дней ночевать в офисе. «Слава Богу, хоть не бил», — проскользнуло в мыслях Юнги. — И теперь я свободен. Ненадолго, конечно, но сегодняшний вечер мы проведем в клубе. Хотел бы Юнги, чтобы альфа просто предложил поваляться в постели или же сходить на какое-то дурацкое кино, но точно никак не проторчать весь вечер в прокуренном клубе, насквозь пропитанном алкоголем и наркотиками. — Нет. Нет и еще раз нет. — Брови альфы забавно изогнулись. — Я так устал, что вряд ли смогу дотащиться до ближайшего… — Отказ не принимается, — гаркнул Чон и, встав с постели, горой навис над омегой. — А если это мой последний вечер? Я не хочу просто так его просрать. Его слова насторожили Юнги. — Что ты имеешь в виду? — Ничего, — Чон смотрел так пристально, что казалось, будто он смотрит в самую душу. — Просто хочу провести вечер с любимым другом. Альфа был очень подозрительным, но Мин решил поддаться ему, даже несмотря на усталость, что металлической крошкой осела в жилах. — Ладно, — сдался он. — Но я не шутил насчет усталости. Тебе придется нести меня. — Идет.

***

— Господи милостивый, поставь меня на место! — вопил на всю улицу Юнги, вися головой вниз. Перед глазами была потрясающая талия его друга, которую он бы с огромным удовольствием обхватил ногами. Руки так и чесались хлопнуть ладонями по накачанным ягодицам, но это был бы далеко не дружеский жест. С каждым днем свои чувства становилось скрывать все труднее. Чонгук все же сдержал слово. Как только они вышли из такси, альфа забросил друга на плечо, будто тот весил меньше половины мешка риса, и нагло потащил ко входу в ночной клуб, в котором однажды они хорошенько погуляли. — Ты мне льстишь, Юнги-я. Я знаю, как сильно ты меня любишь, но чтобы вот так сразу и в божества… — Захлопнись! — гаркнул омега. — И верни меня в вертикальное положение. Несмотря на пререкания, охрана пропустила забавную парочку, над которой посмеялись все, кто скопился перед входом в заведение. Юнги надеялся, что соберется их компания и они потрясно проведут вечер, но, увидев новые лица, расстроился. — Хей, Юнги-я, я так рад тебя видеть! — выкрикнул Намджун и, потоптавшись по ногам зашипевшего будто кошка Джина, рванул к омеге, после чего сдавил его в своих медвежьих объятиях. — Думал, что Гуку не удастся тебя вытащить. — Я тоже так думал, — хмыкнул Чон, начав представлять новых членов компании. Намджуна и Джина Юнги знал еще с младшей школы, так что его интерес привлекли две беты и один омега. Он прекрасно понимал, что, помимо него, у Гука есть еще друзья, с которыми тот зависал время от времени. Новые знакомые с неким безразличием приняли Мина, после чего, казалось, совсем забыли о его существовании. Веселье было в самом разгаре: алкоголь лился рекой, смех, подобный раскату грома, звучал безостановочно, танцпол был заполнен снующими туда-сюда молодыми людьми. Юнги, бросив взгляд на лучшего друга, тяжело вздохнул. Уж лучше бы он остался дома. Он ни имел ни единого понятия касательно того, о чем болтали парни. К тому же его бесил наглый омега, что постепенно перебирался к Гуку на колени. Второй был совсем не против: принимал ласку, подставлялся под прикосновения, поглаживал чужое бедро и даже принимал еду с чужих рук. Перед Юнги был не его смешной, немного бесящий Чонгук-и, раны которого он зализывал с особым трепетом. Это был взрослый похотливый альфа, не пропускающий ни единой привлекательной задницы, но вот только задницу Мина он не мог разглядеть даже в самой близи. Впервые он ощутил настолько горький вкус ревности. Хотелось оторвать дурацкие ладони незнакомца от груди Чона и засунуть их ему в одно место. Обидно до скрежета зубов, но и это можно пережить. Главное — оставаться рядом. — Я к бару, — прохрипел Юнги, на которого совсем не обратили внимание. Возможно, это даже к лучшему: удастся по-тихому свалить домой, дабы больше не созерцать то, что так сильно ранило. Народ успел хорошо подвыпить, раскачиваясь под музыку, что звучала из колонок. На пути к бару Юнги постоянно наталкивался на кого-то: его пихали в плечо, наступали на ноги, но никто даже бровью не повел. Наконец-то пробравшись к своей цели, он запрыгнул на высокий стул и, удобно облокотившись на барную стойку, устремил взгляд в меню, расположенное под стеклянной столешницей. Вычурные названия жутко бесили, поэтому на вопрос бармена Мин просто ткнул пальцем наугад. Первые четыре шота показались не такими уж и гадкими, но коктейль оказался слишком сладким, после чего настрой окончательно пропал. Чонгук даже не вспомнил о пропаже лучшего друга, не заметил, будто бы он — глупая безделушка, которую незачем оставлять, но и выбросить жалко. — Да к черту все это, — прохрипел Юнги, проигнорировав липкий взгляд незнакомца, а после допил остатки бледно-розовой жижи. — Оу, Юнги-я! — на плечо омеги опустилась тяжелая рука Джуна, из-за чего он чуть не подавился. — Хотел по-тихому сбежать? На самом деле, да. Хотел. Какой смысл приглашать в клуб, если все свое внимание полностью переключил на совершенно другого человека? Похоже, когда на горизонте появлялся красивый омега, в голове Чона что-то щелкало, а после у руля оставалась лишь похоть. — Проводишь меня до такси? — Юнги полностью проигнорировал вопрос. Сейчас не было желания надевать маску дурачка и делать вид, будто бы все в порядке. Не в порядке. Не было сил натягивать на лицо широкую улыбку и в одиночестве сгорать от боли. Сердце превратилось в обломки, пепелище. Оно никому не нужно, его никто не исцелит и не сохранит. Намджун застыл, чуть сощурив глаза. — Ты серьезно? Омега хмыкнул. Они в игру, что ли, играют под названием «Чей игнор круче»? — Да. Тошнит от этого места, — к горлу подкатил колючий ком, поэтому Мин опустил взгляд в пол. Ким смотрел слишком проницательно. Он всегда так делал, когда чуял неладное. Читал его, словно открытую книгу, из-за чего омега почувствовал себя будто не в своей тарелке. — Не хочу больше его видеть, — первые слезы скатились по бледным щекам, которые он сразу же вытер рукавом рубашки. Будь Юнги хоть на несколько градусов трезвее, не сказал бы всего этого. Не показал бы слабость. Осознание того, что Чонгук готов выбрать кого угодно, но только не его, набатом било в районе затылка, не давало нормально вдохнуть. Сдерживать боль больше не представлялось возможным. Она неудержимым потоком лилась из него. — Юнги, — альфа схватил его за плечи, а после ощутимо встряхнул, дабы тот поднял свои заплаканные глаза. — Посмотри на меня, — и тот выполнил просьбу. — Он до сих пор не догадался? — вопрос лишний, ведь Намджун четко видел ответ в глазах напротив. — Черт! Юнги даже спрашивать не хотелось, откуда Ким знал о его чувствах к Гуку. Хотя… Альфа всегда был проницательным. — Я хочу домой, — это все, что сейчас нужно Мину. Он вернется в свою крохотную комнату, зароется в кучу подушек, возможно, проплачет до утра, а затем натянет фальшивую улыбку для Чонгука. Без сомнений, утром тот будет как штык в его спальне, завалит вопросами. Врать лучшему другу не хотелось от слова совсем, но выбора не было, ведь Чон не хотел его в качестве своей пары. — Пошли. Ким потянул за руку шатавшегося омегу и повел к выходу. Слезы сами по себе катились по щекам и шее, из-за чего Мин даже не стал их стирать. Было больно и раньше, но сегодня просто терпеть это было невыносимо. В груди все сворачивалось, шипело и покалывало. Сделать вдох — титанические усилия. Выдох — просто невозможно… — Я бы хотел помочь… — совсем тихо произнес Намджун, когда они оказались на улице. — Но, боюсь, только усугублю положение, — он поднял виноватый взгляд на Мина. — Ничего не нужно. Пускай все идет своим чередом, а время расставит все по своим местам.

***

— Юнги-я-а-а! Юни-и-и-! — донеслось как будто из-под толщи водяной глади. Омега, не раскрыв глаз, приподнял голову, оторвавшись от подушки. — Да блять… — снова прозвучал знакомый голос. Все это казалось сном, но ровно до того момента, как через несколько минут со стороны окна донеслись звуки, похожие на те, что издает мышь, когда скребется под полом. Мин лениво открыл глаза, попытавшись сконцентрироваться на огромном темном силуэте. Он узнал матерящегося лазутчика, кое-как взобравшегося через окно второго этажа. — Какого черта тебя принесло?! — тут же гаркнул Юнги, даже не подумав подняться с постели. Ругать и выписывать люлей не было никакого желания. Все равно должного эффекта не будет. Чонгук слишком пьян, что подтверждал ужасный запах перегара. — Соскучился, — прохрипел альфа, стянув с себя кожанку. Внутри все и так ныло и сворачивалось в тугую спираль, а от услышанных слов стало еще хуже. Перед глазами все так же мелькала картинка из клуба. Неужели Чонгук до сих пор не понял, насколько сильны чувства, которые к нему питал Мин? Чонгук взобрался на постель, попутно скинув на пол гору подушек, а затем умостился за спиной друга, обняв его рукой поперек живота. От этого жеста по телу Юнги пробежался разряд тока, заставив крупно вздрогнуть. — Ты ничего мне не сказал, ушел и даже не попрощался. Мне не понравилось то, что Джун был в курсе, где ты, а я нет, — пробубнил Чон, уткнувшись носом в затылок притихшего Мина. Из головы все мысли улетучились. Юнги хотел многое сказать альфе, накричать и даже ударить, но сейчас у него будто язык отсох. Он не смог подобрать даже простых слов, чтобы отругать. — Не бросай меня больше, — мягко попросил Гук, крепче прижавшись к хрупкому телу. Дыхание альфы приятно щекотало шею, широкая грудь так правильно прижималась к худой спине, а руки дали возможность понять, насколько уютными могли быть объятия. — Когда ты рядом, я чувствую себя хоть на чуточку нужным кому-то, — горло от этих слов будто сдавило металлическими прутьями, поэтому омега прикусил нижнюю губу, дабы не выпустить наружу позорный всхлип. — Прошу, не сбегай больше. — Хорошо, — что есть силы выдавил из себя Мин, позволив своему внутреннему омеге скулить от удовольствия из-за близости с Чоном. Все нутро тянулось к альфе от понимания того, что рядом предназначенный судьбой. — Хорошо. А теперь давай спать.

***

Проснувшись в одной постели с Гуком, Юнги чувствовал себя самым счастливым человеком на земле. Ему нравилось наблюдать за тем, как забавно упала челка на чужие глаза, как хмурился альфа и мило причмокивал губами. В тот момент он выглядел словно ребенок. За последние пару лет Чон впервые остался с ночевкой, чем очень порадовал Мина. Но вместе с радостью душу затянула поволока обиды на самого себя. Он хотел рассказать о своих чувствах, но боялся разрушить многолетнюю дружбу, и с каждым днем этот страх становился все больше. Юнги, не став и дальше рассматривать спящего друга, отправился на кухню. Спустя двадцать минут дом наполнил приятный аромат вафель и свежезаваренного кофе, на который пришел только проснувшийся Чонгук. — Доброе утро, — хрипло пожелал альфа, плюхнувшись на отставленный стул. Омега, смерив сонного и мучающегося от похмелья Чона, усмехнулся и, поставив перед ним чашку кофе и тарелку с лакомством, полез в шкаф за спасительным белым кругляшом, способным снять головную боль. — Доброе. Твое счастье, что отец ушел рано утром, иначе отгреб бы ты по полной программе. — Ты думаешь, я боюсь твоего отца? — он приподнял бровь, а после поморщился от головной боли. — Так… Почему вчера сбежал? Юнги поправил на себе слишком большую футболку. Под пристальным взглядом ему неуютно. Он уже знал, что Гук начнет давить аурой альфы и будет пытаться добиться правдивого ответа на вопрос. — Я думал, что этот вопрос закрыт, — омега попытался сделать вид, что ему по боку, но лишь один взгляд на затянувшиеся тьмой две бездны, и вся смелость рассыпалась словно песок. Перед глазами снова возникли картинки вчерашнего вечера: омега на коленях Чона, их короткие поцелуи, заигрывания. — Скажи, почему ты так поступил? — Гук поднялся с места и направился в сторону оцепеневшего омеги. — Я тебя чем-то обидел? Или… сделал что-то не так? — Все нормально, — отмахнулся Мин, но был притянут за руку ближе. — Отпусти. Чонгук встал вплотную, наклонился ближе, из-за чего его горячее дыхание волной прокатилось по бледной коже омеги, а после сжал талию широкими ладонями. — Я знаком с тобой сто лет, Юнги-я, — давил альфа, заставив его прижаться бедрами к столешнице кухонного гарнитура. — Даже не пытайся меня обмануть. Юнги громко пискнул и вцепился руками в футболку Чонгука, когда входная дверь с грохотом открылась, а после на кухню ворвались четыре альфы из личной охраны господина Чона. Мину казалось, что сердце вот-вот выпрыгнет из груди из-за страха не за себя, а за друга, которого, скорее всего, изобьют до полусмерти. — Нет! — вскрикнул омега, когда Гука вырвали из объятий и, повалив на пол, наградили несколькими ударами в живот. — Не надо! Он хотел было броситься на помощь, но был припечатан к полу мертвой хваткой одного из охранников. — Ваш отец просил передать, что очень недоволен такой выходкой, — спокойно произнес секретарь, на которого никто не обратил внимание. Мужчина стоял в дверном проходе со сложенными в замок руками и просто наблюдал за всем тем ужасом, что творился в крохотной кухне. После очередного удара Чонгук начал кашлять кровью, схватившись за живот. — Вас предупреждали, просили быть благоразумным, но Вы, господин Чонгук, решили пойти иным путем, за что придется расплачиваться. Юнги бил охранника куда придется, царапал его и материл все, на чем белый свет стоит, но выбраться не мог. Его разрывало на части от желания помочь или же закрыть собой. Он кричал так, что собственные уши закладывало, но спустя несколько минут получил звонкую оплеуху, из-за чего на миг в глазах потемнело. — Заткнись, — рыкнул секретарь, больно сжав пальцами худые щеки. — Ты ничего поделать не можешь, а смысла, да и сил, сопротивляться нет. Тебя раздавят, словно букашку, а твоего драгоценного Чонгук-и заставят сделать то, к чему готовили с ранних лет. — Не на…до-о, — губы занемели от боли. — Отпусти…те… Где-то сбоку мелькали силуэты, и все, на чем удалось сконцентрировать взгляд — это то, как двое охранников волокли Гука по полу к выходу. По лицу вмиг покатились слезы, а в голове возникли мысли, что больше они не встретятся. — Я свяжусь с тобо-о-ой… Блять, — прохрипел Чон, но его голос утонул в стоне боли и тяжелом кашле. — Вы за это заплатите, — злобно прошипел Юнги сквозь плотно сжатые зубы. — Обязательно, — усмехнулся секретарь и, приложив омегу затылком о стену, скомандовал убираться. — Буду ждать с нетерпением, малыш, — он бросил взгляд на осевшего на полу бессознательного мальчишку и, переступив через него, удалился прочь.