Излечи меня

Чонгук, сидя в авто, нервно постукивал указательным пальцем по обтянутому кожей подлокотнику. Мыслями он был полностью погружен в дела компании, которую с боем, но все же отвоевал у отца. Родитель, который полностью испоганил жизнь своего чада, больше всего на свете желал передать дело всей своей жизни ему, но, когда пробил час, пытался этого избежать. Он всеми силами оттягивал момент передачи кресла директора, но в конце концов Чон-младший его дожал и отвоевал свое по праву. Сейчас, если бы Чонгуку задали вопрос, стоило ли это испорченных детства и юности, он бы ответил, что нет. Поняв свои возможности, альфа со стопроцентной гарантией создал бы свое детище. Скорее всего, это произошло бы на несколько лет позже, но без потерь. — Господин Чон, мы прибыли. Чонгук окинул внимательным взглядом фасад компании лучшего друга, коим стал Чон Хосок. С ним Гук познакомился в университете, в Бостоне. Альфы сразу же нашли общий язык. Отчасти их связывало происхождение и частично похожая судьба. И вот, спустя семь лет, Чонгук наконец-то вернулся на родину, дабы полностью встать у руля компании, которой несколько месяцев руководил дистанционно, пока отец улаживал дела и потихоньку передавал свои полномочия. Хосок вернулся в Сеул немного раньше, поэтому был чуть более погруженным в ситуацию касательно дел компаний. Он предложил Гуку приумножить свое состояние путем сотрудничества. Именно это послужило причиной такого скорого визита Чона в компанию друга. На ресепшене альфу встретил симпатичный бета, который проводил его в приемную президента. — Добрый день, — учтиво поклонился секретарь. — Господин Хосок немного занят. Подождите его здесь, — он указал на уютный диванчик у панорамного окна. — Могу предложить вам чай или кофе? — Кофе, пожалуйста. Одна чашка сменилась другой, а часы показывали более двадцати минут ожидания под кабинетом. Чон был немного раздражен тем фактом, что его позвали и теперь заставляли ждать. — У меня нет времени ждать. Дела сами себя не… — по ту сторону двери раздался тонкий протяжный стон, который, по мнению Чонгука, мог конкурировать только с пением ангелов. Лицо секретаря залилось краской, а кончики ушей больше походили цветом на сочную спелую вишню. Да уж, неловко. — Простите, — рассыпался в извинениях бета и, остановившись перед альфой, низко поклонился. — Не ты это должен делать, — хмыкнул Гук. Он поднялся с дивана, а после отряхнул от невидимой пыли черный пиджак. Лучше бы он не поддался на уговоры Хосока и приехал в другое время. Гук ведь не знал, что друг успел завести себе новую пассию. Дверь с грохотом распахнулась, и из недр кабинета выскочил до зубного скрежета довольный парень. Потрясающий довольный парень, и то, что он был омегой, доказывал его сладкий запах, заставивший Чонгука непроизвольно выпустить клыки. — Господин Чон… — осекся незнакомец, как только взгляд пал на альфу, но мгновенно взял себя в руки. — Он просил принести кофе. Не успел альфа и рта раскрыть, как незнакомец, смутно напоминающий кого-то из прошлого, сбежал, оставив после себя приятный шлейф. — Гук? Я так рад тебя видеть! — выкрикнул вышедший из кабинета Хосок. — Я уж думал, ты не приедешь. — Не могу сказать того же, но, как видишь, я здесь, — ледяным тоном произнес альфа. — И нам нужно серьезно поговорить. — Только за, — на лице Хосока расплылась лукавая улыбка. — Проходи.

***

Без разрешения вломившись в квартиру лучшего друга, Юнги, вспыхнувший всеми оттенками красного, прошел в гостиную и загородил своей тушкой телевизор. Он пыхтел, как вот-вот закипающий котелок: тяжело дышал, бессвязно что-то бормотал и, вероятно, трясся от злости. В глазах поблескивали молнии, а из носа норовил пойти пар. — И тебе привет, — Чимин наклонился в сторону, дабы не пропустить ни единого момента из любимой дорамы, но Мин не дал ему этого сделать. — Я, вообще-то, немного занят просмотром дорамы. Но это так, на случай, если ты не заметил. — Он вернулся, — на выдохе произнес Мин, после чего его плечи опустились, а сам он, кажись, в разы стал меньше. Его возвращение — будто приговор, который не подлежал апелляции. Это стало грандиозным шоком, с которым тяжело справиться, и крахом стены защиты, которую выстроил вокруг себя Юнги. Он долго пытался смириться с тем фактом, что Чонгука в его жизни больше не будет. Не на кого будет ругаться и опереться, некому высказать все свои мысли и зализывать раны. Он остался сам по себе, наедине с ошметками души, которые оставил Чон после ухода. — Кто? — Чимин непонимающе уставился на бледное лицо друга, с которым познакомился почти пять лет назад, но спустя несколько минут его губы сложились в красноречивое «О». — Мудак? — Мудак. — Да нахуй… Паку было известно о чувствах Юнги, его дружбе с альфой и о том, как печально все закончилось. Как бы горько ни звучало, но он говорил, что Чон мог найти возможность связаться с Мином и втайне поддерживать с ним контакт. Раз этого не произошло, значит, не так уж сильно ему это было нужно. Все же богатенький мальчик смог осознать и принять мир возможностей, который открылся перед ним благодаря безбедной семейке. — Я столкнулся с ним практически нос к носу, когда вышел из офиса Хорса, — на устах омеги расцвела печальная улыбка. — В нем не изменилось ровным счетом ничего, кроме холодного колючего взгляда. Благодаря весьма бурной фантазии Пак представил себе эту картину, а после перевел внимательный взгляд на друга. За пять лет в Мине изменилось многое, он часто менял цвет волос, научился пользоваться косметикой, что стало огромнейшим плюсом, и научился управлять своей неземной красотой и омежьими чарами. Обладая не менее обворожительной внешностью, Чимин давно признал, что Мин мог только одним взглядом пленить чье-либо внимание. Альфы падали к его ногам, будто он греческое божество, и готовы были сделать все, что он попросит. Вот только Юнги этого не нужно. Единственный человек, чувства к которому поутихли лишь на самую малость, забыл о его существовании. — Он тебя узнал? — Думаю, да, — Юнги плюхнулся рядом с Паком. — Знаешь, несмотря на столь сильную ненависть, я все же скучал по его бездонным глазам. — Совсем больной, — констатировал факт Чимин, и Мин мысленно с ним согласился. Боль, что так сильно обжигала внутри, не утихла спустя долгие семь лет, но омега, что жил глубоко в груди Юнги, не дал возможности запечатать под монолитом чувства. Он спрятал их в своих хрупких ладонях, берег словно зеницу ока и сейчас, когда Чонгук снова вернулся, вдохнул в них новую жизнь. Вот только он не учел одного — альфа оставил Юнги и за это время даже не подумал дать о себе знать. — Знаю, что лезу не в свое дело, — строго произнес Чимин, — и не мне решать, что с этим всем делать, но прошу об одной-единственной вещи, — он повернулся к растерянному Юнги всем корпусом, а после взял его холодные ладони в свои. — Не дай себя разрушить, — большим пальцем он стер слезу, что скатилась по впалой щеке. — Ты слишком долго собирал себя по крупицам. Мин, не сумев совладать со своими эмоциями, бросился в объятия друга. Он заревел, словно раненый зверек, позволив дамбе внутри снова разрушиться. — Спасибо, — Юнги зарылся носом в основание шеи друга. — Я рад, что рядом со мной ты. Чимин, мягко похлопав друга по спине, шепотом произнес: — И я рад, что ты рядом со мной.

***

После встречи с Чонгуком прошла неделя, на протяжении которой Юнги готов был сойти с ума. Честно признаться, он ждал появления альфы на горизонте, но тот будто испарился. Не то чтобы омега боялся этого момента. Совсем нет. После душещипательного разговора с Чимином он решил, что прошлое должно остаться в прошлом, а потому не стоило бередить уже затянувшиеся раны. Дабы полностью не погрязнуть в воспоминаниях, свою лепту в состояние Мина внес Хосок. Он постоянно поднимал настроение дурацкими шуточками, которые сообщениями писал утром и во время обеда, а также без умолку рассказывал забавные истории во время их встреч. Юнги нравилось его слушать и вставлять свои пять копеек в разговор, а после заливисто смеяться. Хосок — солнце, которое так вовремя осветило и согрело почву на душе омеги, что промерзла до самого основания. В один из таких вечеров, наслаждаясь вкусным ужином на террасе французского ресторана, Хосок предложил Юнги стать его парой на благотворительном вечере, где соберутся сливки общества и, конечно же, Чонгук. Омега узнал, что бывший лучший друг полностью перенял на себя руководство отцовской компании, из-за чего решил устроить грандиозное мероприятие. Так сказать, Гук — гвоздь программы. «Это пойдет на пользу репутации Чона», — улыбнувшись, сообщил тогда Хосок, с интересом посмотрев на прекрасного омегу перед ним, который все же ответил согласием. К счастью, он не заметил легкой тени оцепенения на прекрасном лице Мина, который поспешил взять себя в руки. Мин прекрасно понимал, что ему это будет стоить нескольких сердечных приступов и клока седых волос, но это не самое страшное из того ужасного перечня, который он мысленно успел составить. Он боялся, что чувства вновь начнут просыпаться к человеку, совсем не заслуживающему этого. — Мы на месте, — сообщил водитель такси, заставив омегу прийти в себя. Юнги, расплатившись с бетой, поправил красивый браслет и, сделав глубокий вдох, вышел наружу. Выглядел он на все сто в узких укороченных брюках и полупрозрачной блузе цвета ночного неба, а также в туфлях-лодочках на тонкой шпильке, поэтому с гордо поднятой головой прошел в самый эпицентр действа. Народу прибыло валом: гости, папарацци, обслуживающий персонал. Для любителей вычурных вечеров этот — настоящий рай, а для омеги сборище позеров и выпендрежников. — Вот ты где, — не пойми откуда взялся Хосок, заставивший омегу дернуться в сторону. — Ну ты чего? — ласково пролепетал тот, подумав, что своим неожиданным появлением испугал его. Во взгляде альфы ютились теплота и забота. — Привет, — прохрипел Юнги. — Все хорошо, — попытался заверить он Чона, но увидел на его лице тень волнения. — Я… никогда не был на подобных мероприятиях, поэтому немного волнуюсь. И это еще слабо сказано. Чувствовал он себя некомфортно, особенно попав под прицелы камер и взглядов завидующих ему омег. Чон Хосок — лакомый кусочек из торта, в рецепт которого входили ингредиенты из самых желанных холостяков. — Я с тобой, — Чон взял за руку своего спутника, мягко помассировав его ладонь кончиками пальцев. — После официальной части обстановка станет спокойнее. «Только если Чонгук снова свалит в Штаты», — мысленно добавил Юнги, а после учтиво последовал за Хосоком. Как и обещал альфа, после выступлений организатора мероприятия и нескольких крупных чиновников все стало в разы спокойнее. Музыка стала громче, приглушив болтовню толпы, что позволило Юнги немного расслабиться. Во время аукциона он успел выпить несколько бокалов шампанского, что значительно улучшило состояние, а Чон совершил две покупки. Честно признаться, Мин даже не обратил на это внимание. Он лишь поздравил альфу легким поцелуем в щеку и снова перевел взгляд в зал, попытавшись найти одну-единственную фигуру. Выступление Чонгука омега выслушал с замиранием пульса. У него сложилось впечатление, будто перед ним был совершенно другой человек — вовсе не тот Гук, вечно вляпывающийся во все дерьмо мира и желающий насолить своей семье, особенно отцу, по полной программе. На сцену поднялся статный, уверенный в себе мужчина, знающий, чего хочет от этого мира. Отчасти Юнги восхитился бывшим лучшим другом. Из мальчугана-дебошира он превратился в потрясающего мужчину. Жаль, что за этим самым ростом не смог понаблюдать сам омега. Во рту снова появился неприятный вкус горечи — обиды и предательства. Будто его снова, как нашкодившего котенка, макнули носом в далеко не приятно пахнущую лужицу. — Я бы хотел тебя кое с кем познакомить, — сказал Хосок, загадочно улыбнувшись. — Этот человек подставил свое плечо, когда мне действительно требовались поддержка и помощь, — он подал руку Юнги, которую тот принял безоговорочно, а после поднялся и последовал за своим спутником. Когда они вышли на балкон, где звука музыки практически не было слышно, Мин уперся взглядом в крепкую фигуру альфы. Он курил, пуская в небо красивые кольца дыма, а после обернулся на хосоковское: «Хей, бро!». Для омеги это не стало чем-то невероятным, ведь он прекрасно понимал, что когда-то эта встреча все же должна была состояться. — Чонгук-а, хочу познакомить тебя с прекрасным омегой, полностью перевернувшим мой мир вверх тормашками, — Хосок громко рассмеялся. — Мин Юнги — мой обворожительный омега. Сам Юнги оцепенел, уставившись широко распахнутыми глазами на Чонгука. Он морально готовил себя к этому моменту, но, как оказалось, этого было ничтожно мало. Омега протянул свою дрожащую руку, которую пленил Гук и нежно поцеловал тыльную сторону ладони. — Рад снова с вами встретиться, — прозвучал его потрясающий голос, полностью разрушивший броню, что так старательно выстроил Мин. Такого поворота событий Юнги никак не ожидал. Он думал, что альфа станет прикидываться незнакомцем, будет разыгрывать только ему известный спектакль… Что угодно, но только не это. — Воу! — выпалил Хосок. — А ты никогда не рассказывал, что был знаком с таким потрясающим парнем, — он приобнял Юнги за талию, подтянув к себе. Омега принял такой жест за знак ревности. Ему было известно, каков Хосок собственник, хоть тот и старался никогда не показывать этого. Омегу бесила эта долбаная ситуация, а особенно поведение Чонгука. Неужели он сейчас вот так просто расскажет о совместном прошлом? И только Юнги хотел сказать, что нихрена они не знакомы, как Чон перебил своим: «Мы встретились в твоем офисе». На это Хосок кивнул, вспомнив, что в тот день они знатно пошалили прямо на его рабочем столе. Мин облегченно выдохнул, обрадовавшись, что альфе хватило мозгов ничего не рассказывать о том, что случилось давным-давно. «Прошлое должно остаться в прошлом», — мысленно, будто мантру, повторял омега. Ворошить его незачем, да и смысла тоже никакого в этом не было. — Тогда предлагаю переместиться в более комфортное место и в нашей небольшой компании отметить твое первое грандиозное событие в качестве полноправного главы компании!

***

Чоны вместе с Юнги устроили свою вечеринку в небольшом уютном баре, по-тихому слиняв с благотворительного вечера. Мин неохотно согласился на это предложение, но если бы он резко отказался, это привело бы к уйме вопросов и уговоров. К тому же чем меньше к нему обращался Чонгук, тем целее было его сошедшее с ума сердце. Вечер проходил достаточно легко и непринужденно: альфы пили дорогой алкоголь, омега наслаждался вкусом мартини. Все было так до момента, пока мужчины не переключили свое внимание к его персоне. — Недавно я травмировал руку в спортзале. Думал, что недели две точно буду мучиться от боли, но Юнги спас меня, — Хосок нежно провел ладонью по руке Мина, который опустил взгляд вниз. — Его руки творят волшебство. — Неужели? — с притворством, которое уловил Мин, произнес Гук, а после снова сделал большой глоток из своего стакана. — Я столько раз уговаривал его вернуться в медицинский, но он ни в какую не соглашался, — Хосок приподнял подбородок омеги, дабы тот посмотрел на него. — Думаю, Юнги бы смог создать потрясающую карьеру врача, если бы только у него было желание. В голове Мина творилась полная ерунда. Хосок снова заставил его окунуться в дурацкое прошлое и пожалеть о многих своих решениях, но вот только исправить ничего уже нельзя. — Никогда не поздно возобновить учебу, — слишком резко произнес Чонгук, упершись взглядом в погрустневшего омегу. — К тому же… Как утверждает Хорс, у вас талант. «Тебе ли не знать, дурака кусок», — мысленно прорычал Юнги, а на деле ушел в уборную. Он знал каждый шрам на теле Чонгука и, даже если бы ему завязали глаза, на ощупь смог бы назвать, где и какой из них всех находился и каким образом альфа его получил. В зализывании ран бывшего друга у Мина было практики хоть отбавляй. Зайдя в туалет, Юнги уперся ладонями в раковину и громко рассмеялся. — Дурдом какой-то. Его состояние балансировало на грани упасть в истерику и рассмеяться до коликов в животе. Какого хрена судьба снова испытывает его на прочность? Холодная вода помогла немного прийти в себя, но когда омега поднял глаза на свое отражение, то заметил, что позади него, облокотившись спиной на дверь, стоял Чонгук. Альфа, облизнув тонкую фигуру масляным взглядом, двинулся к омеге и остановился, встав вплотную позади него. — Ты совсем не изменился, — куда-то в загривок прошептал Чон, шумно выдохнув на молочную ничем не прикрытую кожу шеи. — Стал настоящим омегой. Звучало обидно и даже смешно. Спустя столько лет Чонгук ведет себя так, будто был каждый день рядом, а не за сотни тысяч миль. — А до этого кем я был? Чучелом огородным? — съязвил, пальнув в отражение альфы гневным взглядом. Слова Чона прозвучали так, как будто пропасть в семь лет, что была между ними, ничего не значила — пыль. Будто ее совсем не было. Бывший лучший друг его раздражал, бесил и одновременно заставлял трепетать. Как бы сильно ни отрицал этого Юнги, его аромат неестественно будоражил рецепторы, которые стали в разы чувствительнее. — Твои мешковатые худи и вечно разодранные на коленках джинсы скрывали красивое тело… — На которое ты даже смотреть не желал, — выпалил Юнги, о чем сразу же пожалел. Глупый, глупый омега. Вот кто тянул его за язык? Он ругал себя за то, что вот так просто открыл карты, раскрыл себя, дав возможность ударить в уязвимое место. На высказывание Чон хмыкнул и, обвив рукой тонкую талию, которая так приятно ощущалась в объятиях, подтянул к себе. Будто бы Мин сейчас там, где суждено ему быть природой. — Юнги? — Не надо, Гук-и… Это самое так давно не произносимое и, казалось бы, уже забытое «Гук-и» волной прокатилось по позвонку и эхом отдалось в груди омеги. Он скучал, выплакал галлоны слез и бился во все двери, дабы снова вернуть дорогого ему человека в свою жизнь. Как оказалось, только он один получил гнет боли и страданий. Мин, высвободившись из рук альфы, отступил на два шага в сторону, потому что его сердце вот-вот готово было разорваться в клочья. Хотя… Куда уж больше. Они смотрели друг на друга, и на самых кончиках их языков вертелась уйма невысказанных слов, но даже если они хоть чуть-чуть приоткрывали рот, то всё равно молчали. Юнги безумно тяжело подобрать нужные слова, чтобы ударить ими в самое сердце, душу, которых у него по вине альфы больше не было. Тот вытащил их из оболочки и забрал с собой практически на семь лет. — Тебе не нужно было идти за мной, — голос Мина дрогнул, а где-то на корке подсознания кто-то предательски прошептал «иди за мной всегда и везде». — Я… Я знаю, что виноват перед тобой, и хотел бы объясниться, но… — Чонгук обвел глазами выложенное темно-серой плиткой помещение. — Не здесь. В более подходящем месте. — Зачем? Какой в этом смысл? — чуть повысил голос омега. — Как раньше у нас уже не будет. Да и незачем мне твоя дружба, ведь все, на что ты способен — причинять боль, а ее я наелся сполна. Юнги хотелось как можно скорее проскользнуть мимо альфы, но тот ловко поймал его за локоть и, подтолкнув вплотную к раковинам, усадил на одну из них. Резким движением руки развел худые стройные ноги, заставив Мина задохнуться в возмущении, а после ткнулся лбом в чужой. Омега чувствовал чужое загнанное, тяжелое дыхание, что опаляло его лицо, и мертвецки сильную хватку на своих боках. Этот момент откинул его в ту ночь, когда альфа, будучи в нетрезвом виде, сам пришел к нему домой и, прижавшись всем телом, подарил целый космос приятных чувств. — Причина твоей злости мне известна, как и обида, но я был вынужден так поступить. — Так же, как и игнорить мои чувства? — Юнги дернулся в сторону. — Не прикидывайся. Здесь, — он ткнул пальцем в грудь альфы, облаченную в стильную ткань рубашки, — были чувства ко мне, а отсюда, — он указал на свою грудь, — ты вырвал их собственноручно. Горечь так и сочилась с искусанных губ, к которым безумно хотел прикоснуться альфа. Он глаз не сводил, старался сдержаться, но получалось это у него плохо. К омеге тянуло неимоверно. — Я все объясню, — твердо заявил Чон, но Юнги лишь расхохотался в его руках. — А я не хочу слушать твои лживые речи, — он попытался соскользнуть, но у него ничего не вышло. — Отпусти меня! Чем больше он вопил и дергался в руках альфы, тем сильнее заводил его. Юнги видел, с какой скоростью тьма сгущалась в красивых глазах напротив, но остановить отборный мат и упреки, что лились из него рекой, не мог. Вся желчь норовила выйти из глубины души, дабы дать Чону понять, насколько сильно ему было больно. — Животное, отвали! Последнее, что выкрикнул Мин, когда его голос утонул в принудительном поцелуе. Чонгук не скупился на грубость: целовал жестко, до боли и образования мелких ранок, кусал, зализывал. Его ладони кованой цепью застыли на изящной талии омеги. На несколько секунд Юнги будто прибило к земле. Чонгук. Его. Поцеловал. Всего три слова со скоростью улитки пытались доползти к его сознанию, а когда это случилось, он начал колотить своими крохотными кулачками в широкую грудь альфы. — Ммм… Мн… Не-ет, — мычал он в перерывах между поцелуями. Омега понимал, что таким образом Чон снова пробудит в нем чувства, чего нельзя было допустить. Он больше не хотел быть подобием вазы династии Мин: разбитым хламом. Дверь с грохотом отворилась, но целующаяся парочка не обратила на это должного внимания. Точнее, Чонгук не обратил, а у Юнги не было возможности посмотреть на того, кто вошел. — Нихерна себе! — присвистнул Хосок, заставив Чонгука прервать поцелуй и отступить на шаг назад. Юнги так и остался сидеть на раковине, тяжело дыша. Он понимал, что сейчас творилась полная жопа, но в голове такой мутняк, что хотелось вывернуться наизнанку. — Хосок, я могу тебе все объяснить, — спокойным, даже немного холодным тоном произнес второй Чон. — Да чего уж там, — хмыкнул Хосок и, слабо усмехнувшись, потер ладонью вспотевший лоб. — Я… Я думал, что мы друзья, Гук, но… Не ожидал от тебя чего-то подобного. — Давай поговорим, — Чонгук сделал к альфе шаг, но тот выставил ладонь вперед. — Не сейчас… Альфа скрылся за дверью и, скорее всего, поспешил уйти, оставив после себя звенящую тишину. В этой ситуации Юнги чувствовал себя виноватым: он должен был больше сопротивляться, сильнее отталкивать, да и вообще предвидеть такой исход событий. Хосок не заслужил подобного. — Доволен? — яростно выпалил Мин, подняв гневный взгляд на альфу. Если бы не Чонгук и его чертово возвращение, ничего бы этого не было. И никому бы не было больно. — Мало тебе было того, что меня в тряпку превратил, так еще и своего уже бывшего друга тоже, — голос Юнги звучал упрекающе, и альфа поднял потухший взгляд. — Ты умеешь все разрушать, — Мин слез с раковины и кое-как поправил на себе помятую одежду. — Особенно людей, которым дорог. — Ты не знаешь всего, поэтому не вправе судить, — гаркнул Чон, плотно сжав кулаки. Он — бомба замедленного действия. Один неверный жест или шаг — рванет. — А я и не берусь это делать, — уже тише добавил Мин, — лишь констатирую факты. Юнги, бросив взгляд презрения на Гука, вышел следом за Хосоком, но того, как он и предполагал, уже не было в зале. — Черт!

***

Уже дома Мин позволил себе выпустить наружу эмоции. Благо, что отец был на работе, так что он позволил себе отпинать мягкие игрушки, устроить полный беспорядок в комнате, но после все бережно сложил на место. «Чистоплюй», — прозвенело в голове голосом Чимина. С ним очень хотелось поговорить, рассказать о том, что произошло: о встрече с Чоном, его принудительном поцелуе, но тот наверняка уже спал и вряд ли проснулся бы из-за мягко вибрирующего телефона. В местах, где касался альфа, будто отпечатались его прикосновения, а голова раскалывалась от мысли, что бывший лучший друг первым его поцеловал. Чонгук со своей выходкой полностью выбил омегу из колеи. Губы горели так неистово, что ни единый ледник не потушил бы этот пожар, а в душе скребло до кровавых вспоренных борозд. Как он посмел после наглого предательства так поступить? — Отбитый на всю голову придурок! — гаркнул Мин, сбросив с себя мешающую одежду. Любимая футболка на голое тело, бутылка охлажденного мартини, что была припрятана на «черный день», и сопливый фильм о предательстве отлично подошли к тому состоянию, в котором находился омега. К середине истории алкоголь закончился, но душа выдвинула требование залить сознание чем-нибудь еще, дабы стереть из памяти Чонгука и его чертовы губы. Кроме отцовского соджу и бутылки пива в холодильнике, ничего не было. — М-да уж, — хмыкнул омега, а после, забрав с собой бутылки и пачку снеков, снова разместился в комнате перед стареньким ноутбуком. Спустя час выпитое приятно осело в животе, разнеся по телу теплую негу и усталость. Юнги откинулся на подушки, не удосужившись убрать банку из-под пива и пустую шелестящую упаковку. Благо ноутбук переместил на стол, иначе после очередного ремонта он явно не выжил бы. В голове настоящая каша: он думал обо всем и одновременно ни о чем. Прошлое и настоящее смешались в липкий ком, разворошив старые раны. Казалось, вот он, Чонгук, рядом, просто впусти его обратно в свою жизнь, но обида и чувство предательства жгли глубоко внутри, не давали отпустить ситуацию. Юнги, повернувшись на бок, легким касанием пальцев стер скатившуюся слезу. Обидно было так, что еще немного — и вывернет наизнанку. Удержаться сил не было, поэтому он поднялся и на неверных ногах подошел к окну. Как же много воспоминаний было на задворках памяти. Если учесть то, сколько раз Чонгук был у него дома, в процентах семидесяти он пробирался к нему через окно. Соседи постоянно разводили панику из-за того, что к ним в дом забрался вор, или же ругались из-за того, что он, Юнги, в столь малолетнем возрасте стал обслуживать хахалей. Отец омеги прекрасно знал, о ком шла речь, и никогда не обращал внимания на чужие вопли. С детьми говорить было бесполезно: они кивали как китайские болванчики и обещали такого не повторять, скрестив пальцы за спиной. Взгляд невольно зацепился за темную фигуру, упершуюся плечом в бок дома. Сначала Мин подумал, что показалось, но когда лицо незнакомца осветил язычок пламени зажигалки, а затем он увидел красный кончик подкуренной сигареты, все сомнения улетучились. — Чонгук, — на выдохе еле слышно прошептал он, открыв створки окна настежь. — И долго ты здесь? Пальцы стали подрагивать от усилившегося пульса. — С момента, как в твоей спальне зажегся свет, — в тон ему ответил Чон. Он, не торопясь, подошел ближе к его окну и, как в прошлом, вскинул подбородок вверх. «Какой же он красивый, сволочь», — пронеслось в мыслях омеги. — Решил вспомнить былые времена, поэтому притащился сюда? — грубо выплюнул Юнги, сжав подоконник до побеления пальцев. — Нужно поговорить, — пробасил альфа, после выпустив красивые сизые кольца. Мина взбесила та легкость, с которой говорил Чон. Неужели его не потряхивало от близости? Омега подумал, что он каменная глыба без чувств и стыда. — Поднимешься ко мне через окно? — на устах появилась хитрая улыбка. — Или статус яйца жмет? Чонгук улыбнулся, и его улыбка была легкой и беззаботной. Возможно, вспомнил, как в прошлом забирался к омеге на второй этаж под вопли соседа. Прошлое поистине бесценно. — Не жмет. Лицо альфы красиво украсили тень листьев плюща и яркие блики, падающие от фонарного столба. — Думаю, это зрелище на миллион — миллиардер лезет по старой плющевой лестнице в окно простолюдина, — наиграно захохотал Юнги, пока внутри все дрожало и обваливалось. — Заходи с парадного. Отца все равно нет дома. Чонгук последовал словам омеги и зашел, как того полагали правила — через дверь. Мин пригласил незваного гостя на кухню и под его внимательным взглядом вскипятил воду для кофе. Приготовив напитки, он подал Чонгуку чашку, а сам сел напротив, поежившись. Омега до последнего надеялся, что это все не по-настоящему и альфа ему померещился, но, подняв взгляд на Чонгука, внимательно рассматривающего жижу-подобие кофе, убедился, что он реален. — Зря мы встретились, — констатировал факт Мин, мысленно затыкая внутреннего омегу, который будто сошел с ума. — Я скучал, — обронил Гук. Юнги звонко расхохотался, из-за чего даже слезы брызнули из глаз. Такой бред сумасшедшего он слышал впервые. — Если ты пришел сказать мне это, тогда тебе лучше уйти, — он смотрел внимательно в бездну напротив. — Сейчас. Юнги чувствовал, что его просто выносило за рамки несдержанности, разрывало в клочья. Слишком много он проглотил обиды и слез, которые превратились в тротил. — Я читал статьи про тебя и суперпассий, что менялись с завидной периодичностью, видел все те фото с вечеринок, знал, что творится в твоей жизни, пускай даже поверхностно. Я звонил, искал пути, как с тобой связаться, и даже твой отец не смог мне это запретить, — снежный ком норовил вот-вот растаять и превратиться в кислотные брызги. — Скучал я, а ты всего лишь развлекался. Юнги больно и он хотел этой болью поделиться с Чонгуком, что потупил взгляд на его обиженном лице. — Что он сделал? Чонгук напрягся: ладони сжал в кулаки, на шее выступили вены от злости, а взгляд пуще прежнего затянуло чернотой. — Да какая нахрен теперь разница… Я единственный, кому нужна была эта долбаная дружба, кому нужен был ты со своими недостатками и самым противным характером, — Юнги знал, что всего этого говорить не стоило, но все равно говорил, потому что альфа даже не пытался оправдать себя и объяснить ситуацию. — У меня были на то причины. И это все? Мин готов плюнуть ему в лицо. Сволочь. — Причина, по который ты наплевал на нашу истинность и меня в целом — свобода, — в груди спиралью сворачивалась боль, и говорить становилось все труднее. — Что? Удивлен? Чонгука будто застопорило. — Есть немного, — хоть это звучало не как вранье. — Я узнал об этом, как только твой аромат полностью раскрылся, а ты решил это скрыть, подумав, что такой тупоголовый омега как я просто не поймет этого, — Юнги встал из-за стола, повернувшись к альфе спиной, ведь сил на него смотреть больше не было. — Я ждал, когда же ты осознаешь, что я твоя пара, но, к сожалению, ты предпочел развлекаться не пойми с кем. После той ночи, когда ты сам ко мне пришел, я подумал, что… — он повернулся всего на миг, а после снова уткнулся обиженным взглядом в кухонный гарнитур. — Ты просто пользовался моими заботой и теплом. — Это не так, Юнги, — голос альфы стал ниже, даже немножко хриплым. — К черту твои отговорки, — Мин ударил ладонями по рабочей поверхности. — К черту тебя. Ты наслаждался, пока я зализывал твои раны, беспокоился за тебя и оберегал, — слезы хлынули из покрасневших глаз, украсив хрусталями щеки. — А в это время я медленно умирал. За спиной раздались шорохи, из-за чего омега напрягся. Лучшим вариантом стал бы уход альфы из его дома, но оказалось все не так. Чон подошел со спины и положил свои большие горячие ладони на подрагивающие омежьи плечи. — Прости, — прошептал альфа на ушко. — В жопу засунь себе это «прости», — Юнги вытер лицо ладонью. — Ты волен был решать все это время, но достаточно. Я больше не хочу быть ненужной вещью и не хочу, чтобы меня жалели. Уходи, Чон. Мы больше друг другу никто. Чонгук шумно вздохнул и оказался еще ближе: обнял, придвинув тощее тело к себе. — Прости, — поцелуй в затылок, а у Юнги из-за этого сердце оборвалось и ухнуло куда-то вниз. — Знаю, что не поверишь, что бы я ни сказал, но у меня правда были веские причины не приближаться к тебе. Сквозь слезы из груди омеги вырвался вскрик, больше похожий на надломленный, просящий о пощаде вой. — Уходи… Не хочу этого знать, — Мин закрыл уши ладонями, дабы больше не слышать родной-чужой голос. — Убирайся! Убирайся вон из моего дома! Чонгук, будучи не в силах наблюдать за истерикой Юнги, схватил его за руки и, развернув к себе, прижал к своей груди. — Я уйду, но… — в глазах расплескалось сожаление, или же Мину показалось. — Ты больше не пойдешь к Хосоку или кому-нибудь другому. Я сделаю так, что ни единый альфа не взглянет на тебя. «Как только язык поворачивается угрожать после всего, что произошло?» — подумал омега, нахмурив брови. — Зачем? Мало тебе? Хочешь полностью меня уничтожить? — Хочу полностью тебя себе.