Via mortis. Принятие

Утром Джинни проснулась с жуткой головной болью. Видимо хорошие люди не смешивали алкоголь с сонным зельем. Но её брат, судя по всему, об этом не знал или решил проигнорировать такую мелочь. Это было второй причиной отселить его гадкую душонку в червяка или лягушку и раздавить туфлёй. Девушка резко поднялась на своей постели и тут же об этом пожалела. Комната перед глазами сильно накренилась. — А вот и наша крёстная проснулась! — громкий елейный голос брата нещадно бил по барабанным перепонкам. — Касси, как думаешь, стоит ли ей дать живой воды? Брат с маленькой сестрой на руках подошёл к кровати. Малышка Касси с интересом смотрела на бледную и злую Джинни, держа во рту хвост новенькой игрушки-змейки. — Драко, ты урод, ты в курсе? — слабым голосом поинтересовалась кузина, прикрывая глаза. — Касси, она ещё и обзывается, хотя мы её вчера спасли от самой большой глупости в жизни! Давай её и завтраком кормить не будем? — хмыкнул парень, удобнее устраивая сестрёнку на руках. — Если ты, наконец, отпустишь Касси, я тебе выскажу всё, что думаю, — слабым, но достаточно злым голосом заметила брюнетка.  — Если ты успокоишься, сестрёнка, я тебе дам две вещи, которые умерят твой пыл, — заметил парень, усаживаясь на кровать. — Дай! — громко потребовала Касси, стукнув игрушкой брата по лицу. Как бы Джинни не была рада, что крестница на её стороне, сейчас её звонкий голосок был сравни удару топором по голове. — Ладно, Касси, только для тебя, — чмокнув сестру в щёку, согласился Драко. — Пей, но не залпом. Оно холодное. Джинни с удовольствием припала сухими губами к склянке. Зелье, похожее по вкусу на солёную минеральную воду, было глотком живой воды. Постепенно мир вернулся к привычному виду. Предметы перестали раздваиваться, комната перестала качаться из стороны в сторону, а младшие Малфои снова предстали в виде людей, а не размытых бело-розовых пятен. — Так, Драко Люциус Малфой, теперь назови мне хоть одну причину, не убить тебя здесь и сейчас! — Если хочешь одну, то я слишком прекрасен, чтобы умереть так рано, не оставив свой след, — хмыкнул юноша, отпуская сестрёнку на пол. Кассиопея тут же уверенно потопала к комоду, на котором мирно сидел Мерлин — А так, у меня есть даже две причины, кроме вышеназванной. Драко протянул кузине два пергамента. Девушка тут же их перехватила и углубилась в чтение. Первое, видимо Гарри отослал ещё вчера. Оно было совсем коротким и гласило: На меня напали дементоры. Я справился. Всё хорошо. Даже не думай срываться ко мне! Со мной, и правда, уже всё в порядке. Сейчас писать не могу, но утром я тебе всё опишу, обещаю. Не волнуйся, пожалуйста. Второе, видимо, парень отослал уже сегодня утром, и оно было значительно длиннее предыдущего. Милая Джин, Надеюсь, вчерашнее письмо тебя не напугало. Я жив, здоров и даже не ранен. Пострадал только Дадли, но за ним сейчас ухаживают тётя Петунья и миссис Уизли. К сожалению, я не могу тебя сказать, где мы. Скажу только, мы в Лондоне. Сириус, кстати, передаёт тебе привет. Теперь, пожалуй, расскажу тебе, что случилось. Вчера, когда мы с Дадли возвращались домой, твоему парню-психу привиделись двое дементоров. Да, да, дементоры в Литтел Уингенге. После чего этот идиот решил просто так для смеха воспользоваться заклятием патронуса перед маглом, который так на минуточку и без того в курсе, что он маг. До этого он ещё наложил на своего любимого кузена какое-то гадостливое проклятье от которого его начала бить дрожь и содержимое его бездонного желудка попросилось на волю. Так вот, стояло нам с Дадли переступить порог «дома», как на меня набросились сначала разъярённые опекуны, а потом и такие же разъярённые совы. В первом письме некая Муфальда Хмелкирк объявила мне, что за незаконное использование магии вне Хогвартса меня исключили из Хогвартса. Стоит говорить, что эта новость меня слегка удивила? В это же время, мой любимый дядюшка попытался выставить меня из дома. Выставить за то, что я спас его сыну-свинтусу жизнь! Только я собрался бежать из этого форменного дурдома, где на меня дуром орал дядя, а мой горячо любимый кузен продолжал извергать содержимое своего желудка, пришло письмо от мистера Уизли, где он просил меня сидеть на месте и ждать, пока они с Дамблдором всё утрясут. И правда, через двадцать минут пришло ещё одно письмо, где та же Муфальда Хмелрик сообщила мне, что моё исключение решили отложить до слушания, которое состоится двенадцатого августа. Дальше началось самое весёлое, слово за слово я проговорился дяде про Волан-Де-Морта, который жаждет моей смерти, и он пытался взашей выгнать меня из дома, это притом, что и Сириус, и мистер Уизли, строго-настрого запретили покидать мне дом дяди и тёти. Но не поверишь, кто спас меня от этой участи. Сразу после этого пришло ещё одно интересное письмо, в котором профессор Дамблдор напомнил моей тётушке о каком-то обещании, которое она ему дала сто лет назад. Тётя Петунья заплакала и безапелляционно заявила, что я остаюсь. Сейчас мы с Дурслями в безопасности… Хотя нет. Это я в безопасности, а они как раз нет. Прямо сейчас Сириус о чём-то разговаривает с дядей Верноном в своём кабинете. Тётя Петуния, как мне кажется, напоролась на лекцию от миссис Уизли. А Дадли итак досталось, хотя, по-моему, Рон и близнецы хотят ему добавить. Мне всё равно. Я, честно говоря, после всей этой истории никого видеть не хочу. Сижу в своей комнате (Сириус выделил мне целые апартаменты! Как бы я тебе хотел их показать…) и пишу единственному человеку, которому на меня не плевать. В общем, официально тебя поздравляю теперь твой парень не только псих, но и уголовник.

Искренне твой, псих и преступник Гарри Поттер.

P.S. Джин, я не знаю, что происходит, всё это похоже на какой-то бредовый сон. И ни Сириус, ни Рон и Гермиона, никто даже не пытается меня понять… мне как никогда не хватает тебя, Джин. Джинни судорожно вздохнула и, вскочив с кровати, подбежала к столу писать ответ. — Милый Гарри… фу какая гадость, — фыркнул Драко, через плечо сестры, изучая её ответ. — Ты в курсе, что читать чужие письма — mauvais ton? — В курсе, мне просто интересно, что ты такое важное пишешь, притом, что ты даже не умылась и не переоделась. — Так, а вам с Касси на завтрак не пора? — разворачиваясь на стуле, раздраженно поинтересовалась девушка. — Спаси, пожалуйста, моего кота и забери Касси. Ей тоже надо умыться и переодеться. — Касси, нас тут не любят, — хмыкнул Драко и, подхватив сестру, которая в этот момент пыталась за хвост согнать Мерлина с комода, вышел из комнаты кузины. Как бы ей не хотелось поспорить, но брат был прав. Стояло переодеться, а потом уже писать Гарри.

***

Гарри лежал на своей новой огромной кровати и задумчиво рассматривал белый потолок. Сириус так старался к его прибытию сделать ему собственную комнату, но судьба распорядилась так, что парню пришлось занять её в самый разгар ремонтных работ. Хозяин отдал Гарри комнату своего младшего брата — Регулуса Арктуруса Блэка. Кое-где ещё виднелись остатки шёлковых зелёно-серебристых обоев, хотя старой мебели не было. Своё место заняла большая двуспальная кровать, напротив неё разместился вместительный комод, а между двумя высокими окнами встал стол. Всё пока что новое необжитое, он бы даже сказал, обезличенное. Но сейчас парню было важно, что здесь его никто не трогал. Всё происходящее с ним казалось несусветным бредом. Возращение Волан-Де-Морта, его пожиратели, в числе которых опекун Джинни. Смерть Седрика, жуткая, несправедливая. Нависшая над ним угроза отчисления из Хогвартса и возможная потеря волшебной палочки. Озверевшие газетчики, обвиняющие его и Дамблдора во всех смертных грехах. Опекуны Джинни, так упорно выдающие её замуж. И, конечно, ужасающие кошмары. Из горестных мыслей его вырвал тихий скромный стук в дверь.  — Да.  — Гарри, можно к тебе? — кротко поинтересовался тихий девичий голос.  — Даже если я скажу нет, ты всё равно рано или поздно заявишься, Гермиона, — тяжело вздохнул парень, поднимаясь с кровати. — Заходи уже. Девушка скромно прошла, села на самый краешек кровати и упёрлась взглядом в коленки.  — Гарри, мы так нормально не поговорили…  — А о чём нам теперь говорить, Гермиона? — поинтересовался юноша, бросая на подругу раздраженный взгляд. — Вы всё лето не хотели со мной разговаривать. А теперь вдруг загорелись желанием побеседовать?  — Гарри, Дамблдор запретил нам рассказывать…  — Гермиона, скажи мне, а когда это останавливало меня? — зло поинтересовался Поттер. — Когда вы с Роном окаменевшие валялись в обнимку в больничном крыле? Когда нужно было вытаскивать умирающую Джинни из Тайной комнаты? Когда Сириуса спасали от дементоров? Интересно получается. Если вам нужен герой, я должен забывать о правилах и на всех парах нестись спасать мир. А когда от вас всего лишь требовалось написать мне хоть два слова, о том, что действительно происходит в магическом мире, мы сразу все такие правильные, аж тошно!  — Гарри, пожалуйста! — отчаянно попросила девушка, хватая его за руку.  — Что, пожалуйста?! Что, пожалуйста, Гермиона? — вырывая руку и вскакивая с кровати, воскликнула парень. — Я многого прошу? По-моему, нет.  — Не кричи на Гермиону! — предупреждающе попросил Рон, заходя в комнату. — Ты что не понимаешь, почему тебе ничего не рассказывают? Да потому что ты вот так неадекватно реагируешь.  — А, то есть сходить с ума от полного отсутствия информации мне можно, — переключаясь на друга, язвительно поинтересовался Гарри, — быть грушей для жирного кузена — пожалуйста. Слушать магловские новости в страхе услышать о какой-нибудь трагедии — а почему бы нет? А просто, хотя бы в двух словах описать мне происходящее — нет-нет не слышали?  — Гарри, мы хотели, правда, хотели…  — Нет, Гермиона, не хотели, — снова поворачиваясь к подруге, яростно отрезал брюнет, — ты, если я не ошибаюсь, одна из лучших учениц Хогвартса, неужели ты не могла придумать какой-нибудь шифр, заклятие? Хотя бы намёк.  — Гарри, перестань орать на Гермиону, — спокойно попросил Рон. — Если Дамблдор попросил…  — А с каких пор, вашим лучшим другом стал Дамблдор? — перебил его Гарри. — Я просил малого. Дать мне немного информации, чтобы не ждать вестей о вашей гибели, чтобы не вздрагивать от каждого шороха на улице, ожидая нападения пожирателей. Неужели это так много? Рон и Гермиона виновато потупили взгляды. Гарри раздражённо зарычал и вылетел из комнаты. Он очень плохо ориентировался в доме Сириуса, что не удивительно, если учесть, что он со вчерашнего дня заперся в комнате и не выходил. Очнулся разъяренный парень в странной комнате. Вся мебель была сдвинута в центр и накрыта белой простынёй. Прямо перед дверью во всю стену растянулся огромный гобелен.  — Неужто правда? Неужто, это сам Гарри Поттер? Кикимер видит шрам, значит это, и правда, победитель Волан-Де-Морта и любитель грязнокровок…  — Кикимер! — от громкого оклика Сириуса, Гарри даже подскочил. — А ну, иди отсюда! И даже не думай ничего выкрасть, мошенник! — Кикимер чистит, — повторил эльф. — Кикимер верой и правдой служит благороднейшему и древнейшему дому Блэков… — Благороднейшему и грязнейшему, — сказал Сириус. — Чистит он… — Господин горазд пошутить, — проговорил Кикимер с новым поклоном. Потом опять принялся бубнить: — Господин — мерзкая неблагодарная свинья, он разбил материнское сердце… — Да не было у моей матери никакого сердца! — вскинулся Сириус. — И матерью она только называлась. Она мне никто! — Как будет угодно господину, — пробормотал он яростно. — Господин недостоин стереть грязь с обуви своей матери, ох, бедная моя госпожа, как бы она плакала, если бы увидела, что Кикимер ему служит, ох как она его ненавидела, как он ее разочаровал…  — Иди отсюда, пока цел, — прорычал мужчина, подходя к гобелену. Домовой эльф, продолжая брюзжать, вышел из комнаты, но Сириус даже не обращал на это внимания. Он, не отрываясь, смотрел на гобелен. Гобелен выглядел немыслимо старым. Он сильно выцвел, и местами его проели докси. Но золотая нить, которой он был вышит, блестела достаточно ярко, чтобы видно было ветвистое родословное дерево, берущее начало, насколько Гарри мог понять, в глубоком Средневековье. На самом верху гобелена крупными буквами значилось: «БЛАГОРОДНЕЙШЕЕ И ДРЕВНЕЙШЕЕ СЕМЕЙСТВО БЛЭКОВ». Чуть пониже девиз: «Чистота крови навек».  — Тебя здесь нет, — заметил Гарри.  — Моя ненормальная мамаша выжгла меня после того, как я убежал в дом твоего отца, — ответил Сириус. — Я располагался вот здесь, — указал на маленькое чёрное пятнышко мужчина. — Хотя ей не хватило пороху отлучить меня от рода. Именно поэтому этот клоповник отошёл мне, а не Белле…  — Матери Джинни? Ты про неё никогда не говорил.  — Ты думаешь, я горжусь родством с такими как она? — резко поинтересовался Сириус. — Она мне никто. Знаешь, я, когда в первый раз увидел Джинни, я хотел загрызть её прямо там на поляне. Но Джинни… она не такая, как все они.  — Да, не такая, — протянул Гарри, смотря на родное имя, вышитое золотыми нитками.  — Гарри, — положив руку ему на плечо, серьёзно обратился к парню Сириус, — береги её. Прежде всего, от неё самой. Если она скатится во тьму, ты никогда этого себе не простишь. Сказав это, Сириус вышел из комнаты. Вернувшись в свою комнату, Гарри обнаружил Буклю, причём с письмом. Милый Гарри, Я хотела написать длиннющий ответ, но появилась идея лучше. Завтра в девять на мосту Миллениум. Буду ждать.

С любовью, твоя Джин.