Via mortis. Принятие

Удивительно, но через десять дней Джинни выпустили из-под домашнего ареста. Странно, девушка ожидала, что её до конца лета продержат под замком, однако сегодня утром к ней в комнату перенёсся старший домовой эльф и объявил, что её ждут за завтраком. Атмосфера в столовой царила непринуждённая, только дядя Люциус во главе стола хмурился, хотя это, наверняка, связано с её проступком. После завтрака лорд Малфой попросил Джинни зайти в его кабинет, и, судя по его тону, новости ей не понравятся. — Присаживайся, пожалуйста. Девушка послушно села напротив дяди в гостевое кресло. Что ж не было ещё дня, чтобы в этом кабинете она получала хорошие новости. Здесь ей впервые рассказали об аресте и злодеяниях родителей, здесь она с грехом пополам вступила в наследство после смерти бабушки, здесь она прочитала статью Риты Скитер… интересно, какую гадостливую новость ей принесёт этот кабинет сегодня? — Что вы хотели, дядюшка Люциус? — К нам сегодня приедут гости из Франции. — Только не говорите, что хотите меня посватать де Гримальди! — понимая, к чему клонит хозяин Малфой менора, воскликнула девушка. — Дядя Люциус! Мы с детства друг друга не выносим. — Я тоже не выносил твою тётю, а теперь мы любим друг друга, — спокойно отозвался мужчина, складывая руки на столе. — И у нас двое прекрасных детей. — Этот инфантильный самовлюблённый павлин меня чуть не утопил в пруду! — Вам было по пять. — Вот, видите, он уже в пять был склонен к смертоубийству! — Твой Поттер в год уничтожил Тёмного Лорда, — заметил мужчина. — Тебя тянет к плохим парням. — Гарри в эту категорию уж точно не входит! Мужчина тяжело вздохнул, хотя он предвидел, что этот разговор лёгким точно не будет. С этой упрямицей ничего легко не выходит. Даже объяснить ей — совсем малышке, что можно делать, а что нельзя, было практически невозможно. — Джинни, ты же понимаешь, почему я так тороплюсь с твоим замужеством? — поинтересовался опекун. — Если честно, нет, — покачала головой девушка, — не понимаю. Я думала, связать это с возрождением Тёмного Лорда. Но не понимаю, как это может быть взаимосвязано. — А это напрямую связано, Джинни, — строго заметил опекун, — грядёт война. Ты хочешь стать пожирательницей? Хочешь убивать маглов и грязнокровок? Я был пожирателем Джинни. Я знаю, что это такое. И я не хочу, чтобы ты или Драко повторили мою судьбу. — Если будет война дядя, вы знаете, какую сторону я приму, — складывая руки на груди и откидываясь на спинку кресла, заметила Джинни. — Ты понимаешь, что у тебя может не быть выбора? — горячо поинтересовался мужчина. — Представь, что будет, если Тёмный Лорд придёт к власти и освободит твоих родителей из Азкабана? — Мне всё равно. Я сбегу… — Джинни! Ты можешь просто раз в жизни послушать меня?! — стукнув ладонью по столу, воскликнул Люциус. — Ты не понимаешь всего происходящего, твой драгоценный Поттер этого тоже не понимает! Я был на прошлой войне, и это мероприятие не для женщин. Не для девушек. Я хочу тебя обезопасить. — Выдав меня замуж и сослав во Францию? — повышая голос, скептически поинтересовалась волшебница. — Дядя, я уже по уши в этой войне, и никуда мне от этого не деться. — Мне всё равно, что ты думаешь, — заключил лорд Малфой. — Я — твой опекун, и ты должна меня слушаться! Ты выйдешь замуж в течение этого года, и точка. — Всё равно будет по моему, — зло сверкая глазами, прошипела Джинни. — Пока ты здесь, в моём доме, ты будешь делать то, что я скажу! — Через месяц я уеду, и если вы будете продолжать в том же духе, вы меня больше не увидите, — дерзко ответила девушка, смотря ему в глаза. — И куда же ты денешься? — скептически поинтересовался Люциус. — Сбежишь со своим Поттером жить в чулане под лестницей? Ты, Джинни, привыкла жить в комфорте, тебя воспитывали как принцессу. Ты сама от него сбежишь, и никакая любовь тебя не остановит. Джинни почувствовала, как на глаза наворачиваются злые слёзы. Нет, она не испытывала иллюзий на счёт своих отношений. Но как было мерзко это всё слышать от дяди. Захотелось прямо сейчас собрать все вещи и сбежать из поместья. Куда угодно. Лишь бы доказать дяде, что она не такая изнеженная, как мнит себе опекун. Люциус понял, что перегнул палку, но говорить с ней спокойно сейчас не выходило. Неужели эта девчонка не понимает, что они с Цисси желают ей только добра? Почему она просто не может послушаться и сделать то, что от неё требуется? — Хорошо, дядя, — загоняя слёзы поглубже внутрь, еле слышно выдавила из себя девушка. — Я могу идти к себе? — Да, Джинни. Подумай над моими словами, пожалуйста. Девушка только кивнула, выбегая из кабинета. У всего есть предел. И у её выдержки тоже. Слёзы просились наружу, но плакать при дяде было бы жутко унизительно.

***

Девушка пролежала в комнате весь день. Компанию ей составлял только Мерлин. Кот всеми силами старался отвлечь хозяйку от навалившихся проблем. Джинни понимала, что рано или поздно дядя Люциус придёт сам или пришлёт к ней тётю или Драко, но сейчас ей просто хотелось побыть одной. Первый посыл был написать Гарри, но что и как — вопрос. Дорогой Гарри, как ты смотришь на мою помолвку и отъезд на юг Франции… Гарри, ты готов со мной сбежать куда подальше? Гарри, скажи, на что ты вообще готов ради меня и наших отношений? Потом, вспомнив, что у парня сейчас проблемы серьёзнее, подавила этот эгоистичный порыв. Вот-вот должно было закончиться слушание. Ему сейчас не до всякой ерунды. А как же хотелось выговориться! Хоть кому-нибудь! — Солнышко, можно к тебе? — тихо поинтересовалась тётя, скромно постучав в дверь. Девушка молчала, завернувшись в клубочек на своей собранной кровати. Да, хотелось выговориться, но не заинтересованному лицу! Как ни странно, настаивать тётя не стала, за что девушка была ей очень благодарна. Примерно через час, на подоконник бесшумно опустилась белоснежная красавица — Букля. Джинни, тщательно вытерев слёзы, будто боясь, что сова поведает хозяину о её состоянии, поднялась с кровати. — Привет, красавица. Ты с хорошими новостями? Букля, будто бы утвердительно ухнула и вопросительно посмотрела на девушку. — Всё хорошо, не смотри на меня так, — слабо улыбнулась Джинни, разворачивая пергамент. Дорогая Джинни! Меня оправдали! Твой парень не уголовник! Спасибо Дамблдору. Он заткнул за пояс всю комиссию во главе с Фаджем. Меня не отчисляют, моя палочка при мне и самое главное — Сириус мой законный опекун. Одно смущает. Профессор Дамблдор на меня даже не посмотрел после слушанья. Может, он сердит на меня из-за этого происшествия? Хотя, судя по защитной речи, он полностью на моей стороне. Ладно, это мы с ним решим при встрече. Как жаль, что ты сейчас не с нами! Сириус в честь такого события заказал из Трёх Мётел пять ящиков сливочного пива для нас и три ящика огневиски для взрослых. Мы с Роном, Гермионой и близнецами отрываемся в моей новой комнате. И мне на этом мероприятии смертельно не хватает одной прекрасной девушки. Джин, я бы хотел, чтобы ты тоже сейчас была здесь с нами.

С любовью, Твой Гарри.

Джинни судорожно всхлипнула, прикрывая красные, воспалённые от многочасовых рыданий глаза. Как же она сейчас хотела оказаться с ними! Так неуютно она ни разу ещё себя не чувствовала в родном поместье. Её раздражали взбалмошные, эгоистичные и глупые подростки чуть, что сбегающие из дома. Но как же сейчас хотелось стать вот таким подростком, оставить все проблемы в этом доме и просто сбежать.

***

Оставив друзей праздновать в своей комнате, Гарри незаметно выскользнул в коридор, и нос к носу столкнулся с Дадли.  — Тебя оправдали?  — А ты расстроен, свинтус? — ухмыльнулся волшебник, смотря на кузена. — Надеялся, что меня в тюрьму посадят?  — Я хотел поблагодарить тебя, — запинаясь, ответил кузен. — Ты спас меня. Твои друзья рассказали, что со мной могли сделать эти твари. Так что, спасибо тебе. С этими словами Большой Дэ протянул брату широкую ладонь с толстыми короткими пальцами. Гарри переводил удивлённый взгляд с кузена на протянутую руку. Это что же ему должны были наговорить Рон, Гермиона и близнецы, чтобы он разительно поменял своё мнение?  — Не за что, Большой Дэ, — хмыкнул Гарри, пожимая, наконец, протянутую руку. — Если хочешь, присоединяйся к празднику.  — Спасибо, но папа…  — Там много сладкого, к тому же не думаю, что ты когда-нибудь пробовал сливочное пиво, — улыбнулся брюнет, пропуская брата к двери. — Я дяде ничего не скажу. Мои друзья, думаю, тоже.  — А ты?  — Мне нужно кое-что узнать у крёстного, — теребя в руках свёрнутый пергамент, ответил Гарри. — Я ненадолго. Дадли что-то пробурчал и скромно зашёл в комнату кузена. Близнецы при виде его что-то радостно прокричали, хотя Гарри и не расслышал что, так как брат успел закрыть дверь. В этом доме всё было предусмотрено. На всех хозяйских комнатах стояли мощные заглушающие чары. Там хоть навозные бомбы взрывай — никто не узнает. В гостевых таких приятных бонусов не было, видимо, чтобы тайком следить за гостями. Но это неважно. Парень с нетерпением развернул послание от Джинни. Дорогой Гарри! Рада, что справедливость восторжествовала. Я бы тоже хотела быть с вами… я соскучилась по Рону и его сумасшедшим братьям, по Сириусу и Гермионе… и, конечно, по тебе, Гарри. Желаю вам оторваться по полной программе.

Искренне твоя, Джинни.

Дочитав послание, парень удивился. Почему так сухо? Она даже когда злилась на него, никогда не писала так неэмоционально. Она язвила, она шутила, могла написать что-нибудь романтичное. Но всегда чувствовались её эмоции. А здесь…  — Что это? — приглядевшись, парень заметил, что его имя обведено дважды. Гарри подошёл к ближайшему газовому рожку. Первая надпись была размыта. Будто на неё что-то капнуло.  — Что зрение снова подсело? — хрипло поинтересовался Сириус, замерший на пороге собственной комнаты. — Теперь и письма своей дорогой девушки прочитать не можешь?  — Откуда ты знаешь, что это её?  — Я отсюда чувствую запах её духов, Гарри, — хмыкнул анимаг. — Тогда можешь мне кое с чем помочь? — поинтересовался парень, направляясь к своему новоиспеченному опекуну.  — Милости просим в мою обитель, — открывая перед ним дверь, ответил Сириус. — Только не обращай внимания на бардак. Я запретил этому ушастому бандиту здесь прибираться. Комната Сириуса напоминала берлогу подростка-бунтаря. Обоев на стенах было невидно в приципе. Каждый миллиметр стен был обклеен плакатами с мотоциклами, кое-где виднелись фотографии девушек в купальниках. Тёмно-зелёный шёлковый полог — обрезан, хотя кое-где торчали оборванные клочки. По всему полу разбросана грязная одежда, тёмно-серые ношенные носки оказывались в самых неожиданных местах.  — Да, мне, пожалуй, стоит прибраться… Только сейчас Гарри заметил, что крёстный пьян. От него сильно пахло алкоголем, а движения были какими-то рваными неуверенными. Шаткой походкой мужчина подошёл к своей кровати и сел.  — Так что там у тебя?  — Сириус, ты уверен, что ты в состоянии?  — Для малышки Джинни, я всегда трезв, — резко отозвался мужчина. — Так что там? Гарри молча протянул опекуну письмо и, скинув с покрывала жутко вонючий и полностью покрытый пятнами кардиган, устроился рядом.  — Суховато.  — Приглядись к моему имени в тексте, — попросил парень, — оно обведено дважды.  — А ты молодец… я бы и не заметил, — похвалил его Сириус. — Хотя я, кажется, знаю, с чем это связано. Не с первого раза, но мужчине всё же удалось призвать вчерашний номер Пророка.  — «Завтра состоится суд над Мальчиком-Который-Врёт, упекут ли экс-Национального героя в тюрьму Азкабан?» — из-за газеты Гарри скептически посмотрел на крёстного. — И причём тут…  — Открой последнюю страницу, чудик, — хмыкнул мужчина.  — «Главное событие лета — бал-маскарад в поместье Малфоев», — прочитал Гарри. — Но я всё ещё не понимаю…  — Ох, что же она в тебе нашла, — пьяно улыбнулся Сириус, — это мероприятие устроено специально для её очередного жениха. И если Люциус устроил бал-маскарад, он возлагает на этого претендента большие надежды.  — Чёрта с два! — воскликнул Гарри. — Ты же пробирался в это поместье. Как ты это сделал?  — А мне нравится твой настрой, — ухмыльнулся мужчина, салютовав ему бутылкой. — Неси перо, я тебе всё нарисую.

***

Тётя Нарцисса сама одела свою крестницу и вывила на главную лестницу. Внизу у входа Драко и Люциус уже встретили графа де Варда вместе с женой и сыном. Этьен дю Бек Жером де Гримальди, маркиз де Вард, виконт де Море, с их последней встречи очень вырос. Теперь его самодовольство чувствовалось, наверно, на мили вокруг.  — А мне говорили, что все гадкие утята превращаются в лебедей. Как ты избежала этой участи, Лестрейндж?  — Обменяла красоту на инстинкт самосохранения.